Рассвет может наступить

      Паника накрывает, когда лицо мальчишки, признавшегося ему в любви, развеялось туманом в воспоминаниях. Хосок учился на класс старше, а макне опускал формальности, будто они старые друзья, но это не так. Все же тому парню удавалось согреть сердце Хосока. Выбранный Хосоком путь — неправильный, начиная с самых корней.       Пряности и сладости — такой был Чимин для Хосока. Но с течением времени полюбившийся образ стирался из памяти, да и звуки имени тоже. Сейчас только привкус чего-то нежного остался на губах. Первая любовь не должна быть такой, — думал иногда Хосок в перерывах утомительной работы. Где-то на фоне всегда витала непроизвольная мысль о Чимине. Он впитался в кожу, органы, душу.       Хосоку было плохо, так плохо, как никогда не бывает таким солнечным людям. Хосока рвало, как никогда не рвет тех, кто не злоупотреблял чем-либо. И он плакал, как не подобает плакать мужчинам. И все это в полном одиночестве, что пожирает каждый миллиметр сознания. Вера в вечную любовь для наивных дураков, но Хосок согревался этой мыслью, как и не менее светлым Чимином в то время. Потому что даже солнцу необходим источник тепла. Такой важный и незаменимый. Только вспомнить бы его лицо, увидеть спустя годы. Поцеловать, а может — ударить.       Просто так навязчивые идеи не исчезают. Каждое утро Хосок просыпался с ощущением присутствия Чимина. Вскакивал, искал, не находил. Работа помогает отвлечься. После того раза с боссом, разум ослеп, потерял фокус на одного единственного. Все размыто и так нечетко. Хосоку срочно нужны очки для воспоминаний, иначе чужие прикосновения, движения и слова вытеснят что-то настолько важное. Хосок не хотел излечиться, не хотел забывать. Только не Чимина.