Глава 1
10 декабря 2016 г., 18:51
Где-то далеко в лесах Девона
Женщина с кучерявыми каштановыми волосами стояла в дверях старинного коттеджа; весенний ветер развевал ее волосы. Медово-карие глаза обследовали листву перед домом, и она хмурилась, не в силах найти то, что больше всего ей дорого.
— Миа-а-а, пришло время ужинать, возвращайся!
Маленькая светловолосая девочка выглянула из-за дерева, приподняла голову и направилась к женщине, держа в руке букет нарциссов. Женщина улыбнулась, а ребенок, заметив это, захихикал, вприпрыжку подбежав к ней; ее голубые глаза светились счастьем.
Как только девочка приблизилась к матери, то приподняла руку с цветами, показывая их ей.
— Нарциссы! Для тебя!
Гермиона улыбнулась, глядя на дочь. Она взяла цветы и поднесла их к носу, вдыхая свежий аромат. Девочка мило улыбалась и с нетерпением ждала ее реакции. Гермиона, посмотрев вниз, на дочь, хихикнула.
— Они прекрасно пахнут, красавица моя, теперь иди умываться, а я приготовлю ужин. И больше не играй в темноте!
Миа кивнула и, побежав в дом, поднялась вверх по лестнице прямиком к ванной комнате. Гермиона покачала головой, улыбаясь, и взглянула на прекрасный вид перед ней. Еще один день в раю…
— Если бы он только мог быть здесь, чтобы увидеть это… — она вздохнула и по ее щеке покатилась одинокая слеза. Но тут хлопнула дверь и, быстро взяв себя в руки, Гермиона вытерла слезинку.
Это было ее чадо, которое прыгало со ступеньки на ступеньку, размахивая перед ней вымытыми руками.
— Они чистые!
Гермиона усмехнулась и распахнула руки для объятий, в которые Миа вскочила с грацией балерины.
— Я вижу. Поможешь мне на кухне?
* * *
— Так как прошел твой сегодняшний день? — Гермиона посмотрела на свою дочь, на то, как та отправляла в рот кусочки котлеты. Ее глаза светились яркой бирюзой, блестевшей в бледном свете, и Гермиона ощутила прилив любви к своей малышке. Миа на секунду задумалась над вопросом и закусила губу, ее глаза прикрылись, как будто она придумывала, как ответить лучше: точно такая же особенность была и у ее матери. — Я не думаю, что они существуют, — даже для пятилетнего ребенка, слова Миа звучали не по годам серьезно. Она начала размазывать спагетти по тарелке, глаза ее сосредоточились на узоре из соуса, который оставался после их пути. Гермиона смотрела на тарелку дочери и последнюю оставшуюся в живых фрикадельку, слегка заинтересовавшись тем, что дочь сегодня такое увидела. — Кто? — Феи. — Почему ты не сказала мне о них раньше? Маленькая блондинка пожала узкими плечами и сморщила нос — признак того, что ей было неудобно. — Потому что ты будешь злиться на них. Гермиона заправила локон белых волос за ушко дочери и ответила: — Я обещаю, что не буду ругаться ни с тобой, ни с ними, — она окинула румяные щечки девочки нежным взглядом. Тут Миа внезапно прижалась к ней, обхватила маленькими ручками за талию, притягивая ближе к себе, и зашептала на ушко: — Они учили меня, как вырастить цветы… магией! — она хихикнула, озорно кивнув на шокированное лицо Гермионы. Верная своему слову, королева Гриффиндора и не думала ругать своего ребенка, который решил продолжить свой рассказ. Гермиона внимательно слушала, «охала» и «ахала» в нужных местах, в то время как внутри ее расползался холодный страх. Всего шесть лет прошло с тех пор, как она покинула волшебный мир, и за эти шесть лет ей удалось встать на ноги вместе с дочкой на руках. Однако когда та была ещё младше, какой-то умник поведал ей о месте, где лестницы двигаются, а метлы летают. Однако, она никогда не показывала своей магии, пользуясь ей тайно и только в экстренных случаях. Гермиона взглянула на деревянный ящик, расположенный на краю одной из книжных полок, ее взгляд задержался на серебряной рамке с фотографией, расположенной рядом. Она была ее любимой; там она стояла вместе с Роном и Гарри, когда они, наконец, закончили Хогвартс. Она вспомнила тот смех, радость и затосковала. — Мама, почему ты грустишь? Гермиона обернулась, чтобы увидеть Миа, с любопытством смотрящую на нее. У нее будто бы срабатывало шестое чувство, когда дело доходило до человеческих эмоций, особенно эмоций ее матери. Гермиона протянула руку и слегка щелкнула дочь по носу. — Я не грущу, милая, я чувствую, что накатывает грусть. Это когда кто-то чувствует себя комфортно, но внезапно вспоминает что-то хорошее, что больше никогда не произойдет снова, — она вновь посмотрела на фотографию, и водоворот воспоминаний вернул ее в тот день. Выпускной день в Хогвартсе. Седьмой год — Эй, Гермиона, улыбнись в камеру! — Гермиона обернулась и увидела Джинни, которая направляла зачарованный Полароид в ее сторону. Щелчок — и вспышка осветила лицо девушки. — Ха-ха, попалась! — Джинни-и-и! — Гермиона игриво выхватила камеру из рук своей лучшей подруги и обняла ее. Они продолжали смеяться, когда к ним подошли Гарри, Рон и Невилл с Полумной. — Эй, надеюсь, ты не пытаешься украсть мою подругу, сестрёнка! — крикнул Рон, злорадно улыбнувшись, отцепляя девочек друг от друга, прежде чем обнять Гермиону за талию. — Я думаю, что ты обязана подарить своему парню страстный поцелуй, после того, как он выпустился из школы. Особенно после того, как он провалил все свои выпускные тесты, — глаза его превратились в узкие щелочки, а губы свернулись трубочкой и потянулись к девушке; он выглядел нелепо. Гермиона даже поморщилась, прежде чем начать его наигранно душить. Рон с удивлением открыл глаза, спустя пару секунд злорадно усмехнувшись. — Ну, когда я вижу тебя, то я уверен, что тебя надо поцеловать, да так, как ты этого заслуживаешь! — Гермиона взвизгивает, когда он кусает ее за палец, при этом продолжая крепко держать за талию. — Эй, Рон! — в следующий момент парочка была стиснута в сокрушительных объятиях Хагрида. — Хагрид, может, ты отпустишь их? А то они умрут от удушья; Рон уже стал фиолетового цвета! — Гарри указал на друга и Гермиону, которая уже побелела. — Ох, — пробормотал Хагрид с сожалением, отпуская их из своих медвежьих объятий, — простите меня. — Я просто не могу поверить, что вы уже выпустились! Я помню тот день, когда встречал вас на вокзале, — Хагрид достал из кармана гигантский платок и зычно высморкался в него. Гарри подошел к полувеликану и обнял его, с трудом достав до талии. Гермиона, Рон и Джинни присоединились к нему, в то время как Невилл и Луна обнимались в сторонке, с радостью глядя на них. — О, Хагрид, мы все равно будем тебя навещать! — Да, мы все равно придем на твои пирожные, которые мы так любим. — И мы даже привезем подарки для тебя, пожалуйста, не плачь, — Золотое трио и Джинни смотрели на Хагрида с любовью. — Я люблю вас, ребята, — еще сильнее притиснув их к своему телу, пробормотал Хагрид, тут же извинившись. Его огромная рука продолжала вытирать от слез огромные глаза. Рон обнял Гермиону и улыбнулся. — Похоже, мы найдем себе приключения. Особые приключения, — Гермиона улыбнулась своему парню и легонько поцеловала его в щеку. — Эй, хватит! — закатил глаза Гарри в притворном смущении, глядя на своих лучших друзей, заставив всех смеяться. Гермиона хотела тыкнуть Гарри пальцем, но тот, будучи ловцом, с повышенными рефлексами, поймал ее руку и обернул вокруг своей талии. Щелк! Повернув головы в сторону, где послышался щелчок, ребята увидели Джинни с камерой, которая запечатлела нежный момент между тремя друзьями. — Джин! Ты же знаешь, я не люблю фотографироваться! — простонал Гарри. Джинни игриво показала ему язык, прежде чем ответить: — Ну, ты же не возражал, когда я вчера фотографировала тебя без рубашки, — крикнула она, когда Гарри погнал ее в сторону озера. Это был один из самых счастливых моментов в жизни Гермионы, и это также был последний раз, когда она и ее друзья были вместе. Настоящее время Гермиона снова улыбнулась своей дочери и заметила, что ту начинает клонить в сон. — Я думаю, что пора идти по кроватям, — как по команде, Миа широко зевнула. — Да, безусловно, пора спать, — прошептала Гермиона, осторожно обняв дочь и подняв ее на руки, стараясь не делать резких движений. Она миновала гостиную, выбирая путь мимо валяющихся в беспорядке игрушек, и поднялась по лестнице, тоже заваленной игрушками, в святилище дочери. Она вздохнула и покачала головой, прекрасно понимая, что проведет пол ночи, приводя дом в порядок, дабы быть готовой к завтрашнему дню, который принесет новый беспорядок. Она мастерски быстро поднялась по лестнице — пять лет тренировок не прошли даром — и открыла желтую дверь в комнату Миа плечом. Сама комната была красивой и необычной для маленькой девочки и, как и вход, была окрашена в желтый цвет, так любимый Миа. Девочка требовала, чтобы все ее вещи были желтого или желтоватого цветов. Это означало, что Гермионе было очень проблематично найти идеальный подарок на Рождество. Желтые плюшевые мишки, желтые шторы, желтые игрушки, желтая одежда, желтые простыни и подушки, желтый шкаф и ковер желтый — желтое все. Это была действительно вина Гермионы, ведь она не хотела, чтобы ее дочь окружал девчаче-розовый цвет, поэтому Миа решила, что так ее комната будет выглядеть гораздо оригинальней и с тех пор этот цвет обязательно должен был присутствовать в ее жизни. Глядя на спальню дочери, женщина ласково улыбнулась и поняла, что ребенка надо положить в постель в одежде вместо пижамы, ведь чтобы переодеть, понадобилось бы ее сначала разбудить, а это обязательно привело бы к катастрофе. Приподняв одной рукой одеяло, Гермиона аккуратно положила под него дочь и тихо вышла из комнаты. Когда она добралась до нижней ступеньки лестницы, то опять увидела огромный бардак. Она посмотрела на разбросанные вещи и игрушки, которые украшали ее уютную гостиную, как если бы у них были личные счеты с ней. Женщина надеялась на тихий вечер за чтением книги у камина, но с этим бардаком она даже не уснет до самого утра. Как и раньше, она заметила маленький дубовый ящик, который лежал на ее книжной полке; он, казалось, пульсировал, будто там лежало что-то ценное. Подойдя к шкафу, она взяла в руки коробочку и открыла ее крошечным ключом, который лежал у нее в золотом медальоне. Внутри находилась палочка. Десять и три четверти дюйма. Палочка, которая выбрала ее много лет назад и которая была при ней всю её магическую жизнь. — Я очень давно не использовала ее, — пробормотала Гермиона, будто бы оправдываясь перед самой собой. Открыв ящик, она услышала музыкальный перезвон, который заставил Гермиону вспомнить те счастливые мелодии, которые играли в день ее помолвки с Роном. Она чувствовала тогда слезы счастья, кружась вокруг танцпола вместе с ним, пока Рон не оступился и не упал, содрав себе щеку. Она осторожно подняла палочку и ахнула, почувствовав прилив тепла, будто бы та снова приветствовала ее. Это было так, словно она долго ждала воссоединения со своей хозяйкой. Лениво направив палочку на гостиную, женщина удивилась, увидев, что весь бардак исчез. Она усмехнулась, почувствовав всю силу магии, бурлящую в теле, и поняла, что упустила много времени не колдуя, ведь она была величайшей колдуньей своего возраста. Ее руки словно танцевали в воздухе, деревко крепко вцепилось в ее пальцы, и она смотрела, как палочка светилась — будто от счастья быть использованной. Она знала, чего ей сейчас хотелось больше всего — спустя секунду огненный Феникс повис в воздухе. Со стороны шкафа прилетел потрепанный томик «Гордости и предубеждения» и аккуратно приземлился в протянутую руку Гермионы. Она почти с сожалением поместила палочку обратно в коробочку и заперла ее, но ведь она поклялась не использовать магию в этой жизни, рядом с дочерью. Не после того, что случилось… Гермиона поставила коробочку обратно на полку и покачала головой. Взяв аккуратно сложенный на диване плед, она завернулась в него и села в свое любимое кресло, прежде чем открыть роман Джейн Остин.* * *
Уже была полночь, когда Гермиона решила, что пора ложиться спать. Она вытянула свои загорелые ноги и потянулась, слегка волнуясь, словно она, как маленькая хулиганка, набедокурила с палочкой. Положив книгу на журнальный столик так, чтобы была возможность дочитать позже, Гермиона начала подниматься по лестнице, уже мечтая о том, как она залезет в теплую кроватку, давно ожидающую ее. Хлоп-Хлоп-Хлоп! Гермиона обернулась на шум и заметила сипуху возле ее окна. Ее глаза расширились, она уже мысленно отругала себя за использование магии. Бросив взгляд в сторону лестницы, дабы убедиться, что стук не разбудил ее спящую дочь, Гермиона на цыпочках подошла к окну в гостинной и осторожно открыла его, чтобы впустить птицу вместе с письмом, привязанным к ее лапке. — Как? После всего этого долгого времени, как они нашли меня? Отвязав письмо от лапы совы, Гермиона дала ей зерен, которые оставила под окном в случае порхания тут диких птиц. — Залетай в дом, — сова клюнула зерен и, с благодарностью взглянув на женщину, приземлилась на спинку стула, начав чистить перышки. Гермиона улыбнулась, она вспомнила о том, как Букля делала то же самое в прошлом, прежде чем глянула на письмо. Почерк на конверте, будучи немного корявым, видимо, принадлежал взрослому, заставил трепетать ее сердце от страха. «Что, если они меня нашли? Что, если они придут сюда? Что, если они расскажут моим родителям, где я, а потом они придут и заберут меня домой? О Боже, пожалуйста, пусть все будет не так плохо!» — думала Гермиона, распечатывая конверт и начиная читать письмо. Дорогая Гермиона. Мы установили следилку на твою палочку в надежде, что в один прекрасный день ты используешь ее и мы сможем найти тебя… Мы не знаем, получишь ли ты это сообщение, но это наш единственный шанс, за который мы обязаны были ухватиться. Меня невероятно удручает тот факт, что ты оставила нас, ведь я не могу видеть тебя каждый день; ты мой лучший друг, и потерять тебя — ужасно. Я знаю, что что-то случилось и тебе стало тяжело, но ведь можно всегда что-то придумать и исправить ситуацию! Ты должна посмотреть на мир какое-то время, успокоиться, мы все хотим быть здесь, рядом с тобой, когда ты вернешься. Пожалуйста, возвращайся домой… пожалуйста. Твой Гарри По лицу Гермионы покатились слезы. Она посмотрела на дату в углу пергамента и поняла, что это письмо было написано вскоре после того, как она покинула мир, который она любила, людей, которыми она дорожила. Письму было пять лет. Этой сипухе пришлось ждать пять лет для того, чтобы сработало отслеживающее заклинание, чтобы она смогла выполнить свою работу. — О, Гарри, прости меня. Я сожалею, что оставила тебя и Джинни, и Невилла, и Луну, и… — она остановилась, как только поняла, что его не было в ее списке. Ее слезы падали все быстрее, когда она перечитывала письмо от своего старого друга. — Мама? Гермиона быстро повернулась, чтобы увидеть Миа, потирающую глаза. Видимо, она почувствовала внезапное изменение в эмоциональном фоне матери, что и разбудило ее. Гермиона улыбнулась дочери и протянула к ней руки, в которые в скорости ввалилась Миа, свернувшись маленьким калачиком рядом с мамой. Гермиона почувствовала запах миндаля, который, казалось, навсегда приелся к волосам дочери, и заплакала. Миа прикоснулась к лицу матери и вытерла ее слезы маленькой ладошкой. — Все хорошо, мама. Гермиона шмыгнула носом и обняла Миа крепче, и ее сердце наполнило чувство любви. Она покачала маленькое тельце дочери, чтобы та вновь уснула. Медленное, размеренное движение успокаивало не только ребенка, но и боль внутри неё. Они остались там на всю ночь; прижались друг к другу, согревая, на диванчике. Ночная Сова, которая принесла письмо Гермионе, полетела на стул, где лежало лоскутное одеяло. Используя когти, она подняла одеяло, и положила его на мать с дочерью, тут же вернувшись на свое прежнее место и заснув, спрятав клюв под крылом.* * *
— Мамочка? Мама, просыпайся, пора завтракать! — Гермиона почувствовала, что ее начинают пихать в бок и начала что-то бессвязно бормотать. Нетерпеливая Миа не могла мириться с сонливостью мамы и продолжала тыкать ее в щеку. — Мамочка-а-а! Ее тыканье стало сильнее, прежде чем Гермиона была грубо разбужена острой болью. — Ой! Миа, что это было! — женщина потерла ушибленную щеку и увидела дочь, которая сурово смотрела на нее из-под белокурой челки. — Ты не хотела просыпаться! Гермиона закатила глаза и поняла, что получила за проявленное упрямство. — Ладно, ладно, я сейчас, так что ты хочешь на завтрак, милая? — Блинчики! — улыбнувшись, крикнула Миа. Гермиона рассмеялась на восклицание своей дочери, прекрасно зная, что это было то, что Миа обожала есть каждое утро. Взяв ее на руки, женщина закружила ее в воздухе и ответила: — Блинчики, так блинчики! Маленькая блондинка захихикала от восторга и подарила матери быстрый поцелуй в нос. Гермиона ухмыльнулась на счастье своей дочери и посадила ту на стул, когда та заметила сидящую на спинке сову. Глаза девочки расширились от удивления, и она осторожно начала гладить птицу по мягким перьям. — Какая красивая птица, — пробормотала она, а сова ухнула в знак согласия. — Мамочка, а что делает сова у нас на кухне? — Ты помнишь, я говорила тебе о волшебном мире, где мама жила до твоего рождения? — сказала Гермиона, улыбнувшись. Миа кивнула. — Ну, для отправки сообщений мы используем сов. Многие также держат их как домашних животных. — Мы можем оставить ее жить с нами, как домашнее животное? — спросила Миа, не переставая гладить сипуху. Гермиона посмотрела на сову, обдумывая вопрос дочери. В обычный день Гермиона бы сказала, что им не нужна сова и что ей будет гораздо лучше в дикой природе, но после предыдущей ночи и столь эмоциональных потрясений, она чувствовала, что изменила свое мнение. — Ну, если у нее нет хозяина, то, я полагаю, мы можем ее оставить у себя. Она ведь очень красивая, правда? Мы должны убедиться, что у нее нет семьи, — посматривая на сову, сказала Гермиона. — Как? — Миа в изумлении посмотрела на маму. Гермиона погладила щеку дочери и быстро поцеловала ее. — Мы спросим. — Не поняла. — Ну, вроде, совы являются очень умными существами, — она повернулась к сове и погладила ее перья. Интересно, каким методом лучше будет выяснить, есть у нее хозяин или нет. Гермиона решила использовать самый очевидный способ. — Итак, мистер Сова, у тебя есть хозяин? Сова склонила голову набок, пристально глядя на Гермиону желтыми глазами. Следующее движение, которое Гермиона когда-то давно вычитала в своих книгах, означало «нет» — сова встряхнула своими перьями, мгновенно нахохлившись. — Нет, у нее нет хозяина, но мы должны спросить, правда ли, что она хочет остаться с нами? — Гермиона повернулась к дочери, широко улыбаясь. Миа решительно кивнула. Гермиона ласково погладила перья птицы и спросила: — Ты хочешь остаться с нами? — птица уставилась на нее своими большими глазами и через мгновение потерлась о пальцы женщины. Та улыбнулась и показала Миа большой палец. Девочка подпрыгнула от радости и начала танцевать по комнате, выкрикивая «Ура!» между делом. Внезапно она остановилась и посмотрела на маму в шоке. — Мы должны дать ей имя! Гермиона закусила губу и посмотрела вверх, как и ее дочь накануне вечером. — Как насчет… Тень? — птица дернулась и вновь потерлась о пальцы женщины, заставив ту смеяться. — Я думаю, что ей понравилось. Миа хихикнула и снова начала танцевать по комнате. Гермиона отправилась к ящичку, в которой лежала палочка, открыла ее и достала магический проводник, взмахнув им, из-за чего на столе начали появляться румяные блины. Миа схватила своего медведя и начала играть с ним за столом, в то время как Гермиона искала везде чистый клочок пергамента. Тень пристально наблюдала за ней. Гермиона посмотрела на нее и сказала: — Я думаю, что нужно написать ответ. Гермиона схватила кусок пергамента, торчащий из ящика под ее книжной полкой, и нашла ручку, валявшуюся на поверхности стола. Нажав на кнопочку, женщина задумалась о том, что бы ей написать. Дорогой Гарри, Прошло пять лет с отправки твоего письма, но я только сейчас его получила. Это моя вина, не твоя. Я не хочу снова использовать магию… с того дня. Я знаю, что это должно быть тяжело для вас с Джинни, я не планировала держаться подальше от вас, но я не знаю, как вернуться после того, что случилось. После моего исчезновения у меня появились определенные обязанности, которые касаются только меня, никого больше. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, так, чтобы я могла продолжать жить. Я чувствую себя ужасно, из-за того, что оставила тебя. Ты мой лучший друг и ты всегда занимал мои мысли после того, как я уехала. Ты и Джинни. Понимаешь, дело в том, что я не могла вернуться к тебе, к моей семье, потому что кое-что случилось. День, который полностью изменил жизнь за пять лет. Я забеременела. И родила прекрасную девочку. Она — мое все. Эти последние пять лет я заботилась о ней, учила всему, что знаю сама. Ее зовут Миа, и она держит за меня кулачки сейчас. Я никогда не променяла бы ее ни на что другое на свете. Никогда. Она — вся моя жизнь. Я чувствую себя ужасно из-за того, что не держала вас в курсе всех событий в моей жизни. Я знаю, что должна была бы вам написать, но мне нужно было время, чтобы залечить мою душу. Если вы мне позволите, я бы хотела встретиться с вами. Я даже смогу привести свою дочь с собой. Джинни она понравится. Твой лучший друг. Навсегда и всегда, Гермиона Она перечитала записку и кивнула сама себе. Оглянувшись через плечо, женщина наблюдала, как ее дочь играет. Гермиона была права. Время бежит быстро, и постоянно меняет свой ход.
