I'll Hold You Forever My Slytherin Princess

      Окраина Лондона        Стоял солнечный день, когда в дом Поттеров прибыла Тень с письмом Гермионы. Сипуха недолго летала вокруг дома, прежде чем приземлиться на кухонное окно, возле которого сидел глава семейства Поттеров. Птица постучала в окно три раза и терпеливо ждала, пока ей кто-нибудь откроет.        Джинни подняла глаза на шум и незаметно погладила свой живот:       — Гарри, там сова.        Гарри развернулся и увидел сипуху с яркими желтыми глазами, уставившимися на него. Он в удивлении приподнял бровь, заметив, что сова знакома ему.        Открыв окно палочкой, он наблюдал, как птица приземляется на спинку стула, соседнего с тем, за которым он сам обедал.       — Птичка! — Джеймс замахал руками от восторга и чуть не пролил свое молоко на пол. Джинни просверлила его коронным взглядом миссис Уизли, прежде чем взглянула на мужа.       — От кого это?       — Гарри, что случилось? — осторожно поднявшись со стула, спросила Джинни, не услышав ответа от мужа. Ободряюще погладив его по плечу, она поняла, что тот дрожал. Заглянув в изумрудно-зеленые глаза, которые, к счастью, достались их сыну по наследству, женщина заметила, что те были наполнены слезами.       — Гарри, что это?        Он повернулся к ней с легкой улыбкой на губах и протянул нераспечатанный конверт.       — Посмотри на написание.        Джинни посмотрела на протянутый конверт и заметила аккуратный почерк, которым была испещрена лицевая сторона. И тут у нее в голове будто бы что-то щелкнуло.       — Гермиона?! — ахнула женщина.        Гарри кивнул, и его улыбка стала шире.       — Гермиона.        Джинни выхватила конверт из рук Гарри и надорвала его, достав оттуда письмо.        Они читали и перечитывали его в тишине. Снова и снова. Пока Гарри не почувствовал легкий толчок в ногу — так Джеймс требовал к себе внимания, жутко заинтересованный поведением родителей.       — Ты в порядке, папа? — Гарри рассмеялся, сгреб сына в объятия и ответил: — Да, Джеймс, я никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Мы с твоей мамой получили письмо, которое сделало нас очень счастливыми.        Джеймс прикоснулся кончиками пальцев к лицу отца и посмотрел на него с любопытством:       — Почему ты счастлив, папочка?        Джинни погладила сына по щечке и легонько ущипнула за нос.       — Потому что кое-кто, кого мы очень-очень любили, наконец-то возвращается домой, — Джеймс уставился на свою мать, все еще ничего не понимая, но все же кивнул. Он обнял своего отца и заглянул в письмо, в котором из множества аккуратных буковок смог понять только пару слов. Мальчик заметил, что внизу кто-то подписался именем «Гермиона». Оно звучало очень знакомо, но он никогда не встречал никого с таким именем. Интересно, какая она?       

***

      Коттедж Гермионы       — Мама, я не могу найти Баловника! — надулась Миа, стоя со скрещенными на груди руками, глядя, как ее мать собирает детские вещи в маленький жёлтый чемодан. Гермиона радостно напевала что-то себе под нос, когда складывала одежду дочери; небольшая улыбка играла на ее губах.       — Где ты в последний раз его видела, любимая? — она посмотрела на Мию, стараясь не засмеяться. Ее дочь росла и росла, но до сих пор везде таскала своего любимого медведя, которого она ей подарила в два года. Его даже стирали чаще одежды: Миа очень любила волочить его за собой по лужам и грязи.       — Я не могу вспомнить! Мама, ты не спрятала его снова? Я хочу взять его с собой! — Гермиона все пыталась сдержать смех, глядя на гневное лицо дочери. Она взяла чемодан Миа и перенесла его в гостиную, где был камин. Все вещи уже были сложены для поездки в дом Поттеров. Мягкая улыбка женщины давала понять, что она очень рада отправиться в эту маленькую поездку.       — Он там! — Миа завизжала от счастья, как только заметила своего медведя. — Спасибо, мамочка.       — Ну и хорошо, дорогая. Какую обувь ты надела? — Гермиона посмотрела вниз и увидела на Миа бледно-желтые туфельки, украшенные ромашками. — Хорошо, теперь иди, надень пальто и жди меня у камина, мне нужно проверить, что мы все закрыли.        Миа кивнула и побежала в свою спальню, чтобы найти пальто. Гермиона же направилась в сторону полки, где в ящичке лежала ее палочка.       — Лучше возьму ее с собой на всякий случай, — она открыла ящик ключом и осторожно положила палочку во внутренний карман пальто. Гермиона быстро пробежала по книжной полке глазами, с трудом удержавшись от того, чтобы взять с собой еще парочку книг. Они едут только на две недели, поэтому женщина взяла с собой только пять книг, одной из которой была «Гордость и предубеждение».        Она развернулась, чтобы получше рассмотреть свою гостиную и почувствовала острую боль в районе сердца — этот дом был ее спасением на протяжении пяти лет, когда она растила Миа. Это было место, которое подарило ей множество счастливых воспоминаний. И хотя она очень жаждала отправиться к Гарри — в глубине души ей хотелось остаться в своем маленьком убежище.       — Я готова, мамочка! — Гермиона посмотрела вниз и увидела своего счастливо улыбающегося ребенка. Она наклонилась и посмотрела на свою дочь; ее голубые глаза сверкали от волнения. Женщина поцеловала ее в нос и взяла за протянутую руку.        Пара направилась в сторону большого каменного камина, и Гермиона потянулась за порошком, который был припрятан за статуэткой гиппогрифа. Взяв чемоданы и руку дочери в одну руку, другой она кинула летучий порох себе под ноги и закричала:       — Дом Гарри Поттера!       

***

      — Смотрите, они идут! — Джеймс слегка подпрыгнул на месте, как только услышал гул в камине, оповещающий о приходе Гермионы с Миа; он всегда восхищался тем, как запросто люди могли появиться в камине. Джинни пригладила непокорные черные волосы сына, которые тот унаследовал от своего отца, чему Джинни была очень рада, ведь она втайне ненавидела свои рыжие волосы, но даже не думала краситься: Гарри они очень нравились. Единственное, что Джеймс унаследовал от матери — веснушки и милый курносый носик, а вместе с ними и упрямость своей родительницы. Он был маленьким сгустком энергии, за которым она и Гарри не поспевали. Женщина погладила живот и поняла, что ей придется вскоре рассказать мужу, что она снова беременна. Это было сложно, ведь он стал очень занят на работе, да и сейчас у них не получится сосредоточиться на чем-то другом, ведь приезжают Гермиона и ее ребенок.       — Мама, они здесь! — прокричал Джеймс. И правда. Подняв голову, Джинни увидела красивую женщину, которая сбежала много лет назад. Гермиона не изменилась. Ее красивые каштановые волосы по-прежнему кучерявились, а медово-карие глаза сверкали от восторга, когда она увидела одну из своих лучших подруг; слезы набежали на ее глаза.       — Джинни!       — Гермиона!        Они кинулись друг к другу, сжимая в объятьях до хруста костей. Дети смотрели на них с любопытством. Гарри вышел из-за угла, прекрасно понимая, что опоздал к прибытию Гермионы и Миа. Как только он бросился в гостиную, то увидел каштановые волосы девушки, которую сдавила его жена. Она выглядела точно так же, как и во времена их учебы, чем потрясла Гарри. Он не был уверен почему, но он ожидал увидеть ее гораздо старше, даже немного растрепанной или даже несколько омамившейся. Но Гермиона осталась Гермионой. Единственная разница, которая появилась спустя столько лет — маленькая беловолосая девочка, что пряталась за ногами матери, осматривая всех присутствующих своими большими голубыми глазами.        Гермиона оторвалась от Джинни, увидев мальчика, стоявшего в нескольких метров от нее и так похожего на маленького Гарри Поттера. Джинни отошла в сторону, и Гермиона увидела главу дома Поттеров. Она хотела броситься в его объятия так, как она сделала с Джинни, но что-то ее удерживало. Это было так, будто пустота, которую она оставила далеко позади, когда она сбежала, наконец, добралась до нее, как только она посмотрела на своего повзрослевшего и любимейшего друга.       — Привет, Гарри.       — Привет, Гермиона.        Они смотрели друг на друга в течение длительного времени, прежде чем Гарри подбежал к ней и крепко обнял своими большими и сильными руками, которые избавили ее от всяких сомнений и забот, даруя чувство, что она уже дома.       — Я скучала по тебе, мне так жаль, что я тогда ушла, — прошептала женщина ему на ухо.        Гарри покачал головой, и Гермиона подумала, что тот старается не заплакать.       — Теперь ты здесь… Это самое главное, — они бы стояли так долго, но Гермиона услышала шепот.       — Мама? — она обернулась и увидела Миа, которая смотрела на нее широко раскрыв глаза, как лань, и Гермиона поняла, что ее дочь была напугана. Отпустив Гарри, она наклонилась и раскрыла руки для объятий.       — Иди сюда, принцесса, все хорошо, мама была просто очень, очень рада видеть этих людей, ведь они много значат для меня.        Миа понимающе кивнула и повернулась, чтобы посмотреть на окружающих ее людей. Ее взгляд упал на маленького мальчика, гордо стоявшего рядом со своей мамой и одарившего девочку своей кособокой улыбкой. Он радостно помахал ей, и Миа не могла не улыбнуться в ответ. Гермиона поцеловала девочку в лоб и стала рядом с ней.       — Миа, это тетя Джинни и дядя Гарри, мы были друзьями с тех пор, как нам исполнилось одиннадцать лет, — Гермиона взглянула на Джеймса и улыбнулась. — Хотя, я понятия не имею, кто это.        Джеймс резко развернулся, как только Гермиона обратилась к нему, и гордо выпятил грудь, объявив:       — Я — Джеймс!        Миа захихикала, услышав, как мальчишка выкрикивает свое имя ее матери, и Гермиону, казалось, развеселило это.       — А теперь позвольте спросить, что же Вы делаете в доме моего лучшего друга?        Джеймс усмехнулся и ответил:       — Это мои мама и папа, глупенькая!       — Джеймс, не надо хамить! — отругала своего сына Джинни, немного покраснев. Взгляд Гарри переместился от его сына к дочери Гермионы. Она не подтвердила то, что он ожидал. Гарри приготовился увидеть красивую рыжеволосую версию Гермионы с пронзительными голубыми глазами и кожей, покрытой веснушками. Вместо этого там была маленькая девочка со светлыми локонами и загорелой кожей, а глаза у нее были голубые, будто бы осеннее небо, в мелкую коричневую крапинку вокруг зрачка. Эта девочка не точная копия своего отца или, по крайней мере, не от того отца, которого он ожидал.        Как будто услышав мысли Гарри, Гермиона с волнением посмотрела на дочь. Она должна была сказать рано или поздно… «Я просто хочу, чтобы это было гораздо, гораздо позже!» — она всхлипнула при этой мысли, что вызвало у Джинни легкое беспокойство.       — Эй, как тебя зовут? — Джеймс сумел вырваться из гневного взгляда матери и подошел к Миа. Она слегка съежилась за мамой, ее немного пугало отсутствие личного пространства, которое нарушил Джеймс. Он посмотрел на девочку своими ярко-зелеными глазами, и она сдалась:       — Миа, — прошептала та.        Джеймс улыбнулся и протянул руку.       — Приятно познакомиться.        Миа протянула руку для рукопожатия, но Джеймс схватил девочку за запястье и притянул к себе, обнимая. Родители с благовением смотрели на выскочивший румянец на щеках девочки.        Джинни наклонилась так, чтобы головы детей и ее были на одном уровне:       — Как насчет того, чтобы взять Миа в сад и показать ей фей? Ты бы хотела, Миа? — маленькая девочка кивнула и следующее, что она поняла, то это то, что уже находилась посреди огромного сада Поттеров.        Как только дверь закрылась, трое взрослых повернулись друг к другу с застывшими вопросами на устах. Гермиона, не желая быть распрошенной о ее приключениях, решила пойти на таран первой:       — Итак, когда же вы поженитесь?        Гарри обнял Гермиону за плечи одной рукой.       — Как насчет того, чтобы пойти и сесть на кухне с чашечкой чая, прежде чем мы поделимся своими историями.        Девочки кивнули, и Гермиона позволила себе быть уведенной на кухню, в которой на стуле сидела Тень вместе с другой совой — полярной.       — Гарри? Я думала, что Букля умерла!       — Она умерла. Но Гарри не смог жить с мыслью, что его совы больше нет, поэтому мы рискнули купить еще одну, — решила ответить Джинни. — Хотя это самец и зовут его Херби.       — Херби*? — Гермиона приподняла бровь и вскоре захохотала.       — Да, Гарри совершил ошибку, разрешив Джеймсу дать имя сове, вот мы теперь и застряли с ним, — женщины захохотали, что вызвало у Гарри нервный тик.       — Да, первые пару недель после того, как Джеймс его «обозвал», кто-то да писал внизу письма «почему ты его так назвал?» Это сводило меня с ума! Джинни всегда смеялась над этим! — женщина показала мужу язык, хитро улыбнувшись.        Они сели за стол держа в руках источающие пар кружки, и Гермиона поняла, что пора начинать:       — Так, давайте, колитесь, когда вы, наконец, поженитесь?        Джинни положила руку на ладонь Гарри и легонько сжала, что заставило Гермиону увидеть в этом движении огромную любовь, которая все еще соединяла их.       — О, пару лет назад мы планировали пожениться, — они переглянулись. — Но знаешь, твой отъезд, проблемы на работе.… Пришлось отложить. Мы решили подождать до нашего юбилея, но тут Джинни ошарашила меня другой новостью.       — Что она была беременна Джеймсом, — понимающе кивнула Гермиона.        Гарри закатил глаза:       — Да, поэтому нам пришлось отложить на еще более длительное время. В итоге мы не поженились даже когда ребенку исполнился годик. Мы действительно хотели этого, но потом поняли, что без тебя это было бы уже не то.        Гермиона смущенно пожала плечами и ответила:       — Вы же знаете, я действительно должна была побыть одна. Особенно после того, что случилось.        Понимание тяжело повисло в воздухе; напряжение росло. Ни один из троих не заговорил, и Гермиона начала чувствовать возвращающуюся пустоту. «Я не хочу говорить об этом, я не могу говорить об этом!» — мысленно кричала женщина.        Она чувствовала кожей взгляд Гарри, направленный на нее, и знала, что разговор, который они решили сейчас начать, никак не расслабит ее.        — Ты скучаешь по нему? — от голоса друга у Гермионы побежали мурашки по спине, она будто бы внутренне скукожилась, пытаясь отгородиться от своих эмоций.       — Гарри, я не хочу… — начала было Гермиона, но по взгляду Джинни она поняла, что они с мужем уже обсуждали эту тему. — Ты знаешь, это нормально, потерять его… Ведь это нормально… Каждый день кто-то теряет близких… Я очень скучаю по нему. Этот день преследует меня каждую ночь во снах, те воспоминания, которые мы разделили, прежде чем он… умер.        И, как по команде, все вспомнили тот страшный день.       Парк возле Косой Аллеи. Год спустя после окончания Хогвартса       — Гермиона-а-а, ты где? — девушка подавила смешок, увидев рыжие волосы, прошедшие мимо ее укрытия. Она продолжала рассматривать его со спины, как вдруг вспомнила прикосновение его рук на ее коже, отчего внезапно вздрогнула.       — Давай же, Гермиона, ты прячешься уже пятнадцать минут! Это несправедливо! Ты не можешь просто позволить мне выиграть? Ну, пожалуйста, — она хихикнула на его ангельский голос, понимая, что все это было лишь уловкой. Когда он отошел подальше от нее, девушка выскользнула из кустов и прыгнула ему на спину.       — Попался!       — Эй, так не честно! У меня не было преимущества!       — Как так? — Гермиона стояла, оперев свои руки на талию, глядя на Рона в притворном удивлении.        Рон подошел к Гермионе и прошептал ей в губы:       — Потому что ты гораздо умнее и красивее меня, — с этими словами он нежно поцеловал ее, отчего девушка почувствовала покалывание по всему телу.       — Ну-ну. Кто это тут у нас? — Гермиона и Рон обернулись и увидели Пожирателя смерти, которого еще не успели поймать. Они по-прежнему тайком сновали вокруг, ничем не выдавая себя, пытаясь найти способ вернуть Волан-де-Морта, но Гарри и Рон пресекали все эти попытки еще на корню — они стали Аврорами, дабы остановить их. Гермиона же решила, что с нее достаточно войны и насилия, и открыла свой собственный книжный магазин в Косом переулке.        Рон вспыхнул и направил свою палочку на Пожирателя; его рефлексы возросли со времен Великой войны.       — Ах, Нотт, а я все ждал, когда ты притащишь свою жалкую задницу за мной.       — Рон, не надо! — глаза Гермионы были широко распахнуты от ужаса сцены перед ней. Она была в невыгодном положении, ведь ее палочка лежала в сумке, которая осталась на пледе для пикника, а это означало, что Рон собрался защищать их обоих.       — Не волнуйся, Гермиона, я только разговариваю с ним, не так ли, Нотт? — он засмеялся, но Гермиона знала, что Рон очень хотел отправиться побыстрее в безопасное место.       — О, нет, мы не только разговариваем, Уизли! Я решил получить хоть немного справедливости. Помнишь прекрасную Дафну Гринграсс, которую ты решил посадить в тюрьму? Дементоры высосали ее душу вместе с душами остальных Пожирателей смерти, да и мне гораздо важнее была она, чем другие узники. Ведь она была беременна моим ребенком!        Глаза Гермионы расширились, когда она поняла, чего хотел Нотт. Он учился на одном курсе с Фредом и Джорджем, как и Дафна, и они с удовольствием записались в последователи Волан-де-Морта, потому что их родители тоже были Пожирателями смерти.        — Рон, ради Мерлина, не делай глупостей!        Рон взглянул на свою невесту с тревогой и быстро перевел взгляд на Нотта:       — Знаешь что, Нотт, я сегодня в хорошем настроении, и я собираюсь стать хорошим другом для тебя. Вместо высасывания души ты можешь гнить в Азкабане всю свою жалкую жизнь! Или как насчет того, чтобы решить все магией? Только ты и я. На смерть. Только пусть моя невеста отправится домой.        Гермиона ахнула в ужасе. Нотт же хмыкнул.       — Ах, Уизли, ты действительно дурак! Я хочу отомстить за Дафну — что может быть лучше, чем убить твою грязнокровку!        Следующее, что увидела Гермиона, — Нотт двигался к ней, направляя свою палочку, зажигавшуюся зеленым светом, прямо девушке в грудь. Она была слишком потрясена, чтобы двигаться. Заклинание летело прямо на нее, но она даже не могла двинуться, чтобы спасти свою жизнь. Она должна была умереть. Она скоро умрет, ничего не в силах с этим поделать. Рыжие волосы Рона запорхали перед ее глазами, а потом он резко упал на пол. Но перед этим он направил свою палочку на Нотта, выстреливая из нее Авадой. К сожалению, Рон не смог уйти с линии огня Пожирателя. И вот последнее, что увидела девушка, как Нотт уворачивается от летящего в него заклинания и трансгрессирует из парка.       — Рон?       — Рон, очнись.       — Рон, пожалуйста, очнись!        Гермиона держала голову своего жениха на коленях и плакала. Рон был мертв. Она перестала что-либо чувствовать. Пустота начала заполнять ее сердце, высасывая всю жизнь. Она не чувствовала ничего. Только лишь мягкие волосы Рона под пальцами. Мир будто бы замер.        Кто-то предупредил Министерство об этой дуэли и следующее, что она помнит, так это то, что кто-то зовет ее по имени.       — Миона.        Девушка смотрела вниз на тело перед ней, в надежде, что все это было ошибкой, что он все еще жив, но пронзительные голубые глаза оказались безжизненными.       — Гермиона… Гермиона, отпусти его.        Она в отрицании покачала головой, а вот тот, кто назвал ее имя, теперь начал оттаскивать ее от Рона.       — Я не оставлю его! Я НЕ ОСТАВЛЮ ЕГО! — прокричала девушка.       — Он ушел, Гермиона… Он ушел, — она подняла глаза и увидела Гарри, стоящего над ней, его глаза были наполнены слезами. Она не знала, как он сюда попал, но она начала понимать, что та свадьба, которую планировал Рон, никогда не наступит. Он не будет рядом… Никогда.       — Нет… Нет! — Гермиона рыдала в объятиях своего лучшего друга, не переставая чувствовать невообразимое одиночество в груди.       Кухня Поттеров. Наши дни        Слезы текли по лицу Гермионы, и она могла почувствовать успокаивающие объятия Гарри, пока оплакивала любовь всей своей жизни.       — Все хорошо, Гермиона, все хорошо, — Джинни посмотрела на этих двоих и тоскливо засопела. Прошло много лет с тех ужасных дней, когда она потеряла брата, но воспоминания все равно жгли ее душу каждый раз, когда она вспоминала о нем. Хотя Фред и был атакован Авадой, он успел увернуться, и она лишь проскользила по руке, мгновенно лишив ее малейшего движения. К сожалению Фреда, его рука не сможет больше двигаться, но он хотя бы сохранил себе жизнь. Потеря Рона была страшным ударом для всей семьи, особенно после того, как Уизли чудом вернули одного сына.        Гермиона протянула руку к Джинни, и рыжеволосая радостно приняла ее.       — Я сожалею о том, что оставила тебя разбираться с этим ударом одну — я просто не могла справиться с этим сама. Я даже не могла вернуться в нашу квартиру, зная, что он никогда не вернется… Я просто не могу.       — Я знаю. Ты не должна мне это объяснять, я понимаю.… Если я когда-нибудь потеряю Гарри… Я не смогу пережить… Я провела все эти годы размышляя, что было бы, если бы он выжил… Как сложилась бы наша жизнь. Я очень сожалею о твоей потере, — мягко проговорила Джинни.        Гермиона тихо всхлипнула, но все-таки произнесла с натренированной улыбкой на лице:       — У меня теперь есть Миа, она держит меня в здравом уме и отгоняет пустоту прочь. Я так благодарна моей маленькой девочке…        Поттеры переглянулись, и Джинни решилась спросить:       — Гермиона, мы оба знаем, что Миа не от Рона… Чья она?        Гермиона заерзала на стуле и нервно посмотрела на своих друзей:       — Я не знаю.       — Как так?       — Потому что, это случилось спустя неделю после гибели Рона.… Или около того. Я ушла в запой и на следующее утро проснулась с жуткой головной болью и в одной кровати с каким-то парнем. Все, что вам нужно знать, так это то, что он даже не знает, что стал отцом. Я долго жила без его участия в жизни Миа, и я не хотела бы, чтобы он ее у меня забрал.        Джинни хотела было что-то сказать, но была прервана грязными детьми, вбежавшими на кухню. Джеймс приподнял большую миску, которую так небрежно держал, и показал ее содержимое взрослым.       — Посмотрите, мы сделали пирог из грязи!        Джинни застонала, осмотрев грязную одежду сына. Гарри же нервно посмотрел на свою жену, понимая, что та вскоре взорвется.        — Эй, приятель, почему бы тебе не пойти и не поставить пирог снаружи, а затем забрать Миа и пойти наверх в ванную, чтобы смыть с себя грязь, только не забудьте разуться!        Маленький мальчик с тревогой посмотрел на мать и взял нового друга за руку, быстро таща наверх, дабы спастись от ее гнева. Миа пошла с удовольствием, и Гермиона улыбнулась, глядя на этих двух чудных созданий. Однако когда она оглянулась на подругу, то поняла, что Джинни была в ярости. Бормоча что-то про то, чтобы Гарри помог детям умыться, Гермиона улизнула из кухни подальше от лишних вопросов.        Женщина засмеялась, услышав рев гриффиндорской львицы.