Ревизор(R)

             Около гостиницы «Калинка» остановилась «тойота».       — Лиля, может, ты одна сходишь?       — Ну, уж нет, Эрик Вадимович!       — Юр, может, ты? — Начальник планового отдела, витрина и фейс экономическо-планового отдела и всея предприятия вкупе, Эрик Ландыш обратился к шофёру.       — А чо я? Пока вы за ними ходите, я за минералкой сгоняю в «Пятёрочку», мне Антон Антоныч поручил! — отмазался бородатый Юрка Приходько.       — Чёрт… — к кому-то обратился Ландыш. — Тогда, Лиля, если их не будет внизу, ты за Покатовым, я за Леонченко…       — Я не понимаю… Эрик Вадимович! Вы боитесь, что ли, этого ревизора? — Лиля нахмурила бровки.       — Говорят, он из голубых, — вздохнул Юрик. Получилось мечтательно.       — Именно поэтому, чёрт возьми! — Ландыш выбрался из тёплого нутра «тойоты». — Бесит всё… — добавил он уже в холодный дух улицы.       — Мы справимся! — выступила Лилечка вторым верхним голосом, замотала красный шарф и, приподняв подбородок, уверенной поступью ринулась в бой, на абордаж ревизорских апартаментов. Эрик Ландыш поплёлся следом.       Но в лобби отеля их ждали: круглолицая блондинка попивала кофе, а недовольного вида мужчина в очках без оправы раздражённо шуршал утренней газетой. Дама пихнула локотком Покатова и кивнула в сторону вошедших. Тот медленно свернул газету, прищурился:       — Недурно…       — По-моему, красавчику как раз дурно, — хмыкнула Агата.       — Пойдём предъявим себя, добьём музыку танцем…       Оба с трудом вытащили тела из слишком мягких диванных объятий. Агата подняла ладошку:       — Похоже, вы за нами! — приветливо крикнула она в сторону озирающихся представителей проверяемого производства. Те дружно развернулись, синхронно изобразили на лицах одинаково радушные улыбки и двинулись навстречу.       — Здравствуйте, я — Покатов Максим Романович, ведущий специалист ревизионного отдела нашего холдинга. А это Агата Сергеевна, наш аудитор. — Покатов требовательно протянул руку для приветствия застывшему с глупой улыбкой Эрику.       — Э-э-эа-а-я… — выдавил что-то Ландыш и робко пожал руку. Покатов ухмыльнулся.       — Наш начальник планово-экономического отдела, Ландыш! — бойко отчиталась Лилечка, метнув злобный взгляд в бледного Эрика.       — В смысле такой нежный? — издевательски произнёс Покатов.       — Нет, это фамилия такая. А я Лилия…       — Это имя такое, — неожиданно хрипло вставил Эрик. Все сочувственно вздохнули. А Эрик понял, что он не справляется. Задание «обаять… и кого из них — неважно» категорически провалено. А ведь он сопротивлялся вчера! Почти час Антон Антонович убеждал своего сотрудника проявить незаурядные блядские способности во имя родного предприятия. Уж директор-то как никто знал об этих качествах… «Ты у нас парень свободный, привлекательный, находчивый. Кому, как не тебе? Сабельников зассыт, Юнусов пьяным себя не контролирует, Гузеля, сам понимаешь, и без того в опасности, у Перцева дитё, а Рябцун ещё и сам дитё… А ты встретишь, улыбнёшься, расположишь к себе, пригласишь товарищей сначала на обед, потом на ужин, а там сообразишь, кто податливее…» Эрик не смог убедить хитрого начальника и вот теперь позорился под презрительным взглядом Покатова и насмешливым Леонченко. Его легендарная сексуальность и харизма улетучились и не хотели возвращаться.       — Может, поедем? — прервала этот поток сознания Агата.       Потом им пришлось ещё ждать Юрку, который застрял в магазине, суетиться, рассаживаясь в «тойоте», — всё это под Лилечкино щебетание ни о чём. Агату посадили вперёд, Ландыш и Покатов позади. Лилечка, махнув ручкой, постучала каблуками по стылому асфальту в соседнее здание, в соцстрах, по каким-то важным делам.       В машине здорово выручал Юрка, проводил своеобразную обзорную экскурсию по городу для румяной мадам Леонченко и косил на неё плотоядным глазом:       — Это серое уродство с фонариками — наш «белый дом». Его хозяин, кстати, такой же «при-приличный человек», как и выбранный америкосовский презик. Даже чёлочка такая же. Я вам потом апартаменты нашего мэрзавца покажу: хоромы! Направо — это наш кинотеатр, рядом нормальный бар, рекомендую! Там пивчанский отличный, особенно бок-бир. Типа с самого Мюнхену, хотя знаем мы, где эти Мюнхены! На даче у одного ушлого зама нашего трампа… В этом доме с балкончиком то ли Пушкин, то ли Гоголь останавливался…       — Карамзин, — поправил Покатов.       — Вот и я говорю: то ли Пушкин, то ли Гоголь… А налево в доме с голым мужиком клубешник модный. Прикольно внутри, и музон тоже, но у нас его называют «голубятней»… Сам я там был только раз, забирал клиента, никаких гомо… этих… сапиенсов не заметил. Но болтают…       — Не нужно нервничать, — тихо прозвучало слишком близко к уху Эрика. И тёплая рука легла на колено. Ландыш забыл как дышать. Наглая ревизорская рука не убиралась. Эрик скосил глаза: Покатов смотрел вперёд, в затылок Юрки, и вроде был невозмутим и серьёзен, но что-то циничное и лукавое обозначилось в изгибе губ и в прищуре. Ландыш глубоко и медленно вздохнул и положил свою холодную ладонь на руку самоуверенного хлыща…        — А это банный комплекс! — продолжал вещать Юрка. — И русская, и финская, и даже хамам… Веники берёзовые, дубовые, еловые и эвкалиптовые — красота! И массаж, и процедуры всякие… Короче, пучина разврата! Да ведь, Эрик Вадимович?       — Да… — просипел Эрик, почувствовав, как покатовские пальцы сжали колено. — Туда не ходите, лучше уж и вправду в пивбар…       — Вот и договорились. — Покатов откинулся на спинку кресла и убрал руку. — Есть куда вечером сходить…       — Уф-ф… — Ландыш даже покрылся испариной. «Неужели задание выполнено и вечером придётся идти в бар?»       — А вот и завод! — радостно возвестил Юрка. — Не удивлюсь, если там красные дорожки постелили и бабу в кокошнике и с караваем выставили навстречу! — выдал все тайные директорские мыслишки шофёр. — Приехали!       В общем, добрались вроде с неплохим настроением. Все. Даже Ландыш.       Бабы в кокошнике не было, хотя дорожки к заводоуправлению были выметены, а на крыльцо уложено противоскользящее покрытие ярко-зелёного цвета, на которое, очевидно, ещё не ступала нога человека. Из окон управления выглянуло сразу несколько любопытных лиц — ждут-с.       Антон Антонович царственно принял проверяющих из Москвы в кабинете. По столь редкому поводу он напялил ярко-синий галстук, у которого ярлык-картонка «Новая Заря» забрался под рубашку и впился в пузо, царапая начальственное тело пластиковой ножкой. Поэтому, знакомясь всего десять минут с гостями и планом ревизии, директор взмок. Позже по селекторной связи он вызвал начальников служб. Все явились вмиг, словно за дверью стояли, подслушивая.       — Что ж, господа хорошие, позвольте представить: Агата Сергеевна — это к вам Вера Ивановна и Эрик Вадимович. Прошу любить и жаловать — Максим Романович. Вот план проверки! — Директор потряс уже смятой бумажкой. — Сегодня номенклатуру всю по материально-техническому отделу, по складам обеспечить. Этим у нас Артур Гузеля занимается… Так вы ведь его знаете, Максим Романович!       — Да, мой сосед по детству, — улыбнулся Покатов и протянул руку остолбеневшему Артуру. — Довольно интересно, что встретились через столько лет…       — Я уже давно там не живу, — поспешил откреститься от места преступлений Гузеля, пожал руку. Пожалуй, слишком долго, слишком горячо. — И, вообще, вы… ты… очень изменился. Не узнал бы на улице, если бы случайно встретил.       — Надеюсь, что изменился… А вот я бы тебя узнал. — Последнее прозвучало несколько угрожающе, хотя Максим дружелюбно похлопал своего бывшего соседа по плечу.       — Ну вот и славненько, — шумно выдохнул Антон Антонович, — будет о чём поговорить. Завтра, Виктор, приготовьте документы по ТБ, экзаменационные программы, реестры, медосмотры… Ну вы знаете.       — И побываю на инструктаже для транспортников, учёт расходных материалов приготовьте, с диспетчером побеседую... — добавил Покатов. Мишка Рябцун что-то пробурчал под нос. — Производственные помещения, территорию я бы сегодня осмотрел.       — Конечно-конечно, наш юрист, Ким Ренатович, вас проводит…       — Юрист? Ну… пусть будет юрист.       — Восемнадцатого запланирована вся технологическая часть, Павел Андреевич и Всеволод Григорьевич, попрошу всё подготовить. Потом суббота и воскресенье. Мы что-нибудь замечательное организуем… так ведь, Эрик Вадимович? — Антон Антонович выразительно нажал на слово «замечательное» и повёл бровью в адрес Ландыша.       Тот в ответ неуверенно кивнул.       — В понедельник мы шаманим с договорами, пойдём в отдел техконтроля и к энергетикам. Во вторник наши гости составляют отчёт, а в четверг — производственное совещание. Попрошу потом Лилечку напечатать и вам всем передать. Есть вопросы?       Вопросов не было. Максим подошёл к каждому присутствующему и лично представился, дольше задержался возле Григоренко — всё-таки главный инженер, он и главный фигурант будущего отчёта. Антон Антонович, пользуясь некоторым шумом, прошептал Эрику:       — Ну как? Будет досуг совместный?       — Будет, — Ландыш зарделся, — собираются вечером в «Баварию» идти…       — Действуй, вся надежда на тебя… У тюменских не получалось, а у нас получится. Задницей чую!       — Вот и я чую... ею же, — грустно вздохнул Эрик. Однако в последующие часов шесть Эрик Вадимович заметно повеселел: настроение стабилизировалось, он почти забыл о треклятом ревизоре с пронзительным синим взглядом, с соблазнительно чётко очерченными губами и красивыми руками. Ландыш занялся повседневными делами и делишками, изредка заглядывая к Вере Ивановне, которая принимала обманчиво добродушную Агату Сергеевну. Всякий раз Эрик находил нужные слова и жесты для полуобморочной бухгалтерши и тонкие комплименты и нейтральные шуточки для розовощёкой аудиторши.       Ландыш, можно сказать, пребывал в счастливом неведении весь день. До их планово-экономического царства не доходили канонады цеховых и складских боёв, у них был свой фронт. Только в самом конце рабочего дня в кабинет ввалился взмокший Антон Антонович с галстуком набекрень и с мощным потосигаретным амбре.       — Эрик, на тебя надежда! Звони в этот бар, в «Баварию», что ли… И уводи этого ирода из ОМТС, пока Гузеля не пал бездыханным.       — Антон Антонович, как я его уведу?       — Я не знаю! Придумай что-нибудь! Он уже столько нарыл! Если он примется за 2014 год! То всё… полная и безоговорочная…       — Да, там что-то с актами по списанию не так, мне Ким говорил.       — Да там всё не так! И Артур! Мямлит, мямлит… А тот как пиявица — сосёт и сосёт кровушку. Перцева вызвали — и ну его мудохать по поводу этих станков ЧПУ. А тот вообще, когда их меняли, там не работал, понёс какую-то ересь. Горохову, завскладом, до слёз довёл. Потом нашёл на номенклатуре неверные реквизиты. Юнусов сидит рядом, пыхтит, мыкает, пыкает, плечами пожимает… Юрист тоже мне! Покатов же всё с улыбочкой омерзительной, с подъёбами и изподвыподвертами.       — Давайте через Агату Сергеевну действовать. Хотя она вряд ли поддастся. Надо Лилечку запустить: она наивная и бесстрашная…       — Дура, ты хотел сказать? — хмуро перебил директор. Лилечка была его племянницей.       — Просто молодая ещё, — быстро поправился Ландыш. — Вот увидите, она сможет! Пусть скажет, что мы заказали, из бара звонили, ждут…       — Пф-ф-ф! Он не пойдёт!       — Пусть у кого-нибудь типа дня рождения будет! — осенило Эрика. — Только не у меня!       — О! Это может сработать! Попробуем! — Антон Антонович вдруг оживился, выдул оставшийся в офисной кружке холодный чай и забарабанил толстыми пальцами по столешнице — верный признак воодушевления. — Так! Надо, чтобы «именины» были именно у того, кого он разнёс сегодня. У Гузели!       — Нет! Покатов может знать, когда у него день рождения… Любой, кроме Гузели. Надо, чтобы этот человек был там, рядом. Юнусов, например.       — Та-а-ак! — Антон Антонович потёр руки. — Лилечка сейчас колпачки какие-нибудь дурацкие понаделает, шампус у меня есть. Зови всех! Сабельникова, Григоренко, Перцева, Жирихину из профсоюза вызвони, Рябцуна свистни, Толстоброва из ОТК обеспечь, он нормально себя проявил, когда Севу поздравляли, пусть стишки те же прочитает. Живее!       — Подарок нужен! — сообразил Ландыш.       — Хм… — Директор нервно оглянулся. — Эти часы! Весомо и полезно! — Он ткнул пальцем на тяжеленное малахитовое убожество, что пылилось на полке шкафа.       — Видно же, что прошлый век!       — А мы скажем, что антиквариат! Типа Юнусов коллекционер!       — Ну-у-у… — Спорить с начальником бесполезно, Эрик это прекрасно знал. Да и часы сбагрить был совсем не прочь.       — Действуем, действуем! — Антон Антонович похлопал в ладоши, дав старт этой авантюре.       Уже через минут десять (спасать Гузелю нужно было срочно) неуверенная группа с напуганными лицами под руководством бодрого директора с часами наперевес мялась у дверей склада и получала последние наставления.       — Веселее! Энергичнее! Юнусов сообразит, поддержит, он артист! Марина Каримовна, с вас речь! Олег, ты стишки принёс? — Толстобров кивнул и икнул. — Лиля, бокалы? — Та грустно звякнула стеклом. — А Перцев где?       — Так там… — Рябцун показал на дверь. — Злющий, с какими-то бумагами побежал…       — Промедление смерти подобно! — яростно прошептал Антон Антонович, аки Пётр Великий перед битвой, и толкнул дверь. Шоу началось!       Правда, перед фальшивыми поздравляльщиками предстало только трое: растрёпанный Гузеля, раздражённый Перцев и излучающий довольство Покатов. Потенциального именинника не было…       — А где же наш дорогой… — начал громко Мишка Рябцун и дунул в какую-то новогоднюю дуделку.       — Да вот он! — резво сообразил директор и хищно улыбнулся Перцеву. — Дорогой наш Всеволод Григорьевич, в этот замечательный день мы пришли тебя поздравить с днём рождения! — сахарным голосом зачитал приговор Антон Антонович и тихонько пихнул профсоюзную женщину, Марину Каримовну Жирихину. Та мгновенно приосанилась и начала вещать надрывно что-то о заслугах, о необыкновенном характере, о том, как любят и ценят, и прочая бла-бла-бла. Речь то и дело прерывалась весёлыми вскриками и пронзительными звуками Мишкиной дуделки.       Гузеля стоял раскрыв рот, Покатов тоже, только не с ужасом на лице, а с радостным удивлением. Перцев выпучил глаза и одними губами, беззвучно, но понятно спросил: «Охуели?» Но никто ему отвечать не собирался. Спектакль продолжался полным ходом. После речи — подарок, после подарка — частушки Толстоброва, даже слова не пришлось переделывать: для Перцева и писалось. Правда, дело чуть не испортил Юнусов, неожиданно возникший с папками в руках. Ким Ренатович остолбенел, а Ландыш ему слишком громко и как для умственно отсталого сказал в ухо:       — У Севы. У Перцева. День. Рождения. Помнишь? Мы в «Баварию» собирались!       — Да-а-а? — отреагировал Ким. — Так ведь… — Но Рябцун вовремя задудел, и юнусовское «мы ж недавно его поздравляли» утонуло в общем улюлюкании.       — Что ж, мы, конечно, немножко помешали вам, — заискивающим голосом подытожил концерт Антон Антонович. — Однако напоминаю, что нас ждут в «Баварии»…       — Что же вы мне не сказали, что у вас день рождения? — наконец-то благодушно вставил ревизор.       — Что бы это изменило? — просипел Сева.       — Давайте свернём нашу проверку. До 2014 года мы так и не добрались, но картина мне уже понятна в принципе… Раз уж у вас торжество, надо остановиться…       — Максим Романович, вы уж с нами извольте-с. И Агату Сергеевну забираем. Все в бар! Все в бар! — Антон Антонович был явно доволен операцией. Все заторопились на выход. Артур Гузеля наконец улыбнулся и благодарно потрепал Эрика по плечу.       — Какой бар? — прошептал гружённый малахитовым «подарком» лжеименинник своему начальнику Григоренко. — Мне мелкого забирать!       — Позвони, договорись! У тебя производственная необходимость, — строго ответил главный инженер.       — Идиотизм…       — А подарок можешь не возвращать, — ехидно шепнул в другое ухо Ландыш.       Несмотря на фиктивный и неожиданный повод, празднование в «Баварии» оказалось настоящим: с хорошим настроением, с зажигательными тостами под односолодовый виски, с сочным стейком и даже с тортиком «от профсоюза». Агата Сергеевна явно пользовалась успехом, и не только из-за недостатка женщин, но и сама по себе, как обаятельная и привлекательная. Виктор Сабельников под одобрительные взгляды директора даже отважился пригласить её в кафе «Мармелад» в субботу. Да и Покатов выглядел довольным, запросто общался так, как будто давно всех знал. Производственных тем никто не поднимал — совершенная идиллия.       Хотя при завершении посиделок в туалетной комнате вышла странная сцена. Максим уже мыл руки, как зашёл Эрик. На мгновение образовалась какая-то неловкая густая пауза.       — Я-я… Я с утра растерялся, — начал, заикаясь, Ландыш.       — Зато потом проявил себя на все сто, — серьёзно ответил Покатов.       Эрик вдруг шагнул к Максиму, порывисто обхватил его и припал к губам… Поцелуй получился требовательным и жёстким. Покатов ответил не сразу… Как будто опешил от натиска. Но всё-таки ответил и даже уже обнял… Как вдруг шум за дверями, и в туалет ввалился вездесущий юрист Юнусов. Двое отлетели друг от друга. Пауза загустела ещё сильнее. И Покатов стремительно вышел вон.       — Э-э-э… — выдал Ким то ли вопросительно, то ли недоумённо.       — Не надо ничего говорить сейчас! — разозлился Эрик и тоже хлопнул дверью.       — Вот с-сука… — смачно выпалил зеркалу Юнусов. И непонятно, о ком это он?

***

      — И как тебе?       — В какой-то момент я чуть было не стал ржать в голос.       — Ты уверен, что этот «день рождения» — липа?       — Уверен. И я даже знаю, кто всё придумал.       — А с ним ты поговорил?       — Нет. Всё время был кто-то рядом.       — А он симпатичный… — Агата улыбнулась и тихонько толкнула Максима плечом. Они сидели на диванчике в её номере и пили чай под бубнение телевизора.       — То есть — одобряешь?       — К чему тебе моё одобрение? Ты же всё ещё любишь его? Или увидел и переоценил свои чувства?       — Люблю. И меня это жутко бесит.       — А он знает об этом?       — Думаю, нет. Я сделал всё, чтобы он этого не заметил.       — Тогда или сейчас?       — И тогда, и сейчас.       — Ну и дурак! От этого все проблемы. От непонимания.