На крючке

Я не знала, сколько толком продолжалась моя пытка, так как она всегда приходила ко мне не спрашивая разрешения. Иногда забывая о моём существовании на несколько месяцев, иногда почти каждую неделю. Всегда подлавливая меня неожиданно. Когда я была особенно занята учёбой, почти не обращая внимания на окружающих. Когда я, помогая всё той же учительнице, разносила проверенные тетради или учебники по пустующим классам. Когда я просто мечтала, уходя головой в свои сладкие грёзы. Она, или её приставучие подружки ловили меня за руки и, схватив так крепко, что я не могла вырваться, тащили всю в ту же до боли знакомую кладовку. В которой наша королева отчаянно старалась утолить не то свою жажду издёвки, не то своё раздутое самомнение. За мой счёт. Она, каждый раз подходила почти неслышно, точно грациозная кошка. Подходила уверенно и с ухмылкой, зажимая мои руки в неразрывный захват. Смеялась, наслаждаясь своим превосходством, и начинала свою опасную игру. О которой я не могла рассказать ни одной живой душе. Так как она знала мою тайну. Так как меня саму просто подняли бы на смех, заикнись я хоть шёпотом о том, что самая привлекательная девчонка в классе делает со мной тёмными вечерами. Так как всё же узнавшие о моей ориентации подростки с радостью бы выдали мне порцию заслуженных издевательств. И она знала об этом. Всё так же почти нежно касаясь моего тела и уже без опаски пробираясь под полураспахнутую одежду, чтобы маняще провести кончиком острого ноготка по вздымающейся от прерывистого дыхания груди. Для того чтобы рисовать неведомые узоры на сжимающемся от нежеланных прикосновений обнажённом животе. Или, чтобы, всё же запустив шаловливые пальчики под резинку треклятых трусиков, коснуться пульсирующего клитора. Не более. И я не знала точно, было ли происходящее в этом душном помещении таким тяжким преступлением, так как это нельзя было назвать даже полноценным насилием. Скорее уж обидной насмешкой или игрой на чувствах и ощущениях молодой девушки, которая изо всех сил сцепив зубы, старалась стоять ровно. Чтобы не повестись на поводу у умелых пальцев и не отхватить очередную порцию колких фраз, которыми стервозная блондинка осыпала меня всенепременно, стоило ей заметить, как я начинаю двигаться в такт её руке. И я безумно ненавидела её в эти моменты. Ненавидела, так как она замечала, какое запретное удовольствие приносят мне эти навязанные ласки. Ненавидела за то, что она точно знала, что каждый раз как за её спиной хлопала дверь, я начинала отчаянно ласкать себя, пытаясь хоть как-то сбросить невыносимое напряжение. За то, что она понимала, что в эти моменты я паскудно продолжаю представлять рядом её саму. И за то, что она, руководствуясь какими-то непонятными дурацкими амбициями, никак не желала отстать от меня, разом вычеркнув из своей белобрысой головы. И продолжала играться как кошка с мышкой, дёргая за нужные ниточки, заставляя меня продолжать балансировать между жгучим желанием и не менее жгучей ненавистью по отношению к ней и к себе самой. Ну, а я всё это время отчаянно старалась, наконец, найти себе постоянную девушку, для того, чтобы навсегда стереть с шеи запах чужих духов, которым самопровозглашённая королева одаривала меня щедро, когда усмехаясь, касалась губами моей шеи, заставляя изнывать от желания. Чтобы больше в слишком явственных снах не чувствовать внутри её пальцы с накладными ногтями. Чтобы не получать оргазма от этих нелепых эротичных фантазий. И не сходить с ума наяву, отчаянно желая не то наброситься на неё, не то перерезать вены, чтобы, наконец, поставить точку жирную в нашем недо-романе. Раскол же произошёл именно в тот день, когда я нашла её. Ту единственную, о которой всегда мечтала. Которая ответила мне взаимностью, позволив так просто целовать себя. Которая шептала мне слова о любви и смотрела горящими глазами. И которую я, задыхаясь от охватившего всё моё существо желания, сжала в своих объятиях. Поняв, что совсем не чувствую той дурманящей дрожи, как с этой блондинистой сукой. Кажется, я плакала в тот день, рыдала почти навзрыд, поняв, что всё же попалась губой на неснимаемый жёсткий крючок. Вытирала на ходу слёзы и просто бежала в никуда в ночь, до крови кусая губы и отчаянно матерясь на свою чёртову жизнь. И, несомненно, была вдрызг пьяна, когда, вернувшись в школу, взломала компьютер классной, что посмотреть домашний адрес этой чёртовой королевы-шентеклеры с характером дьявола. Чтоб, хмыкнуть про себя от радости того, что она снимает квартиру и давно уже живёт одна, как собачка отправиться к своей хозяйке. Которую мне так отчаянно хотелось придушить своими руками. Я думала, что эту душную ночь моя «милая» мучительница явно проводит со своим богатым бойфрендом. Пожалуй, я даже надеялась на это, когда тянула дрожащую от страха и странного вожделения руку, краем ухом вслушиваясь в протяжную трель звонка. И, кажется, застыла как вкопанная, когда увидела в дверном проёме её. Одну. Облачённую в короткие шорты и эротичный топик. Когда она хмыкнула, оскалив белые зубы, увидев на пороге промокшую и слегка подрагивающую меня, и выдохнула: - Я не ждала тебя, - откусив кусок от крепко зажатого в руке яблока. «Я не ждала тебя», - эхом отдавалась в моих ушах, когда я, вновь крепко сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь в ладонях, не поднимая на неё глаз, озвучивала своё непристойное предложение. Трахнуться. И почти с надеждой ждала, что она в очередной раз рассмеётся мне в лицо, захлопнув перед носом тяжёлую дверь. Она не захлопнула. Хмыкнула ещё громче, оскалившись ещё сильнее, злее, и, развернувшись на каблуках и пошло виляя задом, направилась внутрь квартиры, ожидая, что я последую следом. Зная, что я не уйду и на этот раз, буду просить её, унижаясь, раз уже сломала себя этим приходом. Зная, что я не смогу повернуть назад. И я сдалась. Чувствуя, что всё происходящее сон, хлопнула дверью с внутренней стороны и пошла следом, зайдя вместе с ней в просторную спальню. Когда накрепко захлопнула шторы и под взглядом холодных зелёных глаз начала раздеваться, сходя с ума от собственного бессилья. В тайне наслаждаясь своим безумством и стараясь не думать о будущей боли, когда эта белобрысая сука повалила меня обнажённой на свою мягкую кровать. На которой всё и слилось в какой-то единый дурацкий ком из тел. Я помнила, как она больно шлёпала меня по рукам, когда я пробовала прикоснуться к ней. Помнила, что она не сняла ни одной части своей чёртовой одежды, лишая меня даже возможность узнать, была ли она хоть чуть-чуть возбуждена в ту ночь или нет. Помнила, как она завалила меня на спину и, нависнув сверху, слишком долго игралась языком с моей грудью. Точно силой вырывая стоны из моей груди, заставляя метаться по большой кровати и почти беспрерывно умолять её продолжать. Помнила, как она, вновь скаля ровные зубки и смотря прямо в глаза, мучительно медленно повела пальцами с уже убранными ногтями по моему напряжённому животу вниз, заставляя инстинктивно раздвигать ноги всё шире и шире в сторону. И вошла сразу на всю длину, как я и хотела, заставляя чувствовать эту безумную дрожь и всё так же сгорать от своих таких губительных и умелых ласк. Помнила, что она трахала именно так, как я и хотела, заставляя меня сходить с ума уже от безумного наслаждения. Как, всё же коснувшись горячими губами губ и сделав какое-то движение внутри, дала возможность упасть на подушки, ощущая бегущее по венам наслаждение оргазма. И как без остановки начала ласкать меня вновь, не дав даже толком передохнуть перед тем, как кончить во второй раз. И насколько резко после вытолкала из своей квартиры, видимо уже с лихвой выполнив задуманный ей одной ритуал. И как на следующий день обжималась со своим парнем прямо у меня на глазах, отчаянно делая вид, что не видит мой взгляд и совсем не помнит, что было ночью. Заставляя тем самым и без того мою выжженную душу рваться на мелкие клочки. Она так и продолжала играть. Чуть повысив ставки, немного изменив условия. Заставляя на этот раз меня саму приходить к себе в квартиру, где трахала почти до изнеможения. До знакомой дрожи во всём теле и полного унижения, сменяя свою ласку приступами холода и новыми мальчиками. Обдавала холодом с головы до ног, заставляя играть в свою собственную игру. Издеваясь, маня, но не давая приблизиться к себе ни на шаг. Она игралась на моих нервах, моей ненавистной любви и моём пределе. Постепенно доводя меня до той точки, после которой уже не будет возврата.