Поцелуй кобры

Рядом буду до конца, Сил, уверен, хватит. Ради твоего тепла Время ход утратит… («Рядом буду» гр. Декабрь)

Кида повелительница нашла на ступенях маленькой пагоды в дальней части храмовой территории. Заходящее солнце отбрасывало от колонн, выполненных в форме чешуйчатого тела Мучалинды, длинные тени, которые, подобно призрачному напоминанию о боге, ползли по неровным дорожкам и буйной растительности. В одной из таких теней и расположился Шинигами-младший, расслабленно вытянувший ноги и подставивший лицо вечернему ветру. Мака пристроилась рядом и какое-то время просто сидела молча, собираясь с мыслями. Спешить было некуда, а вот мысли нужно было привести в порядок: слишком многое произошло накануне такого, что до сих пор с трудом укладывалось в голове. Хотелось высказаться, спросить совета, и Кид, пожалуй, был лучшим собеседником, которого она бы сейчас хотела видеть и слушать. — Я не могла допустить, чтоб Соул остался под контролем Мучалинды, — наконец начала девушка. На друга она не смотрела, ее взгляд рассеянно блуждал где-то у линии горизонта. — Никогда бы себе этого не простила. Жить, зная, что он где-то здесь, в Лаосе, один и навсегда. Ведь это не было его сознательным выбором, он спасал всех нас… Она замолчала, чтоб подобрать слова. Кид молча слушал, чувствуя, что это не все, что так хочется высказать Маке, поэтому не проронил ни слова. Опасался, что собьет подругу с рассуждений, которые ей сейчас были так необходимы. — В тот момент мне казалось, что Соул поступил бы на моем месте точно так же и не раздумывал бы ни секунды. Вот и я не раздумывала. Думала обхитрить древнего бога. — Мака усмехнулась и сцепила пальцы в замок. — Сделать эти тридцать шагов, приблизиться к нему и схватить лысого божка. Соул спасен, люди живы, мертвый бог у нас в трофеях. Мне казалось это отличным планом, только вот я не учла, что сил на последнем шаге уже не останется. Она замолчала, но молодой человек ответил не сразу. Может, ждал, что Мака продолжит монолог, а может, подбирал нужные слова. Тень немного сместилась с его лица, и он чуть заметно подвинулся, чтоб снова оказаться в ней. Когда Кид заговорил, то его голос звучал спокойно и рассудительно: — Людям не по силам тягаться с богами, Мака. Если бы человеку можно было так просто их уничтожить, разве нашлось бы место древним божествам в нашем мире? А мы все в стычках с ведьмами и прочей нечистью начали забывать, что не всесильны и очень уязвимы. Вот и поплатились за свое тщеславие… — И еще сотня ни в чем не повинных людей, — Мака повернулась к молодому человеку, и ее лицо окрасилось озабоченной хмуростью. — Что мне делать дальше? Как их спасти, Кид? Иначе я не знаю, как жить с мыслью, что подписала им смертный приговор. — Не вини себя. Не ты решила их судьбу. Подумай, если бы нас тут не было, то Мучалинда не нашел бы Соула, который оказался достойным кандидатом в повелители подземного мира. И он бы убивал и убивал местных, пока не отыскал подходящего человека. Сколько? Убил бы десять, сто, несколько сотен человек. Пойми, нас не должно было быть в этом месте, потому что мы не часть лаосских джунглей, да и боги у нас другие. — Слабое утешение… — вздохнула Мака. Кид повернул голову и впервые за их разговор взглянул на подругу: — Знаешь, если бы передо мной стоял выбор, я бы тоже отдал все за жизнь Лиз и Патти, да и за ваши тоже. Вы ведь столько раз спасали меня. Иногда мне кажется, что наши с вами жизни похожи на нитки, свитые в тугой канат: вместе мы сила, а врозь — слабые и легко рвемся. Девушка только сейчас заметила, что солнечный диск скрылся за зелеными холмами. Исчезли тени колонн, и мир начал погружаться в сумерки: слишком короткие в этих широтах. Мака подумала, что и внутри у нее сейчас царят вот такие же сумерки — тревожные, окрашивающие душу в тусклые тона. И кажется, что дальше только ночь, тьма и никакой надежды на рассвет. А если он наступит, то совсем нескоро. Однако разговор с Кидом что-то изменил, и Мака это чувствовала, хотя и не могла оформить в мысль. На грани еле уловимого ощущения она понимала, что ей нужно было выговориться, спросить совета, может быть, просто помолчать с кем-то рядом, и Шинигами-младший со своей холодной рассудительностью был именно тем, кто смог как нельзя лучше уловить то, что ей сейчас было необходимо больше всего. — Спасибо, Кид, — улыбнулась повелительница, поднимаясь со ступеньки, на которой сидела. Кид последовал ее примеру. Поднявшись, он отмахнулся от писклявого москита и посмотрел на Маку с теплой улыбкой: — Я никому ничего не рассказал и не расскажу про то, что случилось с нами у Мучалинды. Это будет наш маленький секрет, — он вдруг хлопнул Маку по плечу и понизил голос: — Я б тебя обнял по-дружески, но на всякий случай не буду, а то Соул уже минут пять косит взглядом в нашу сторону вон у того пруда. Наверное, тоже поговорить хочет. Так что спокойной ночи, Мака. — Спокойной ночи, Кид. И спасибо тебе за все, — впервые за сегодняшний день улыбнулась девушка. Он молча улыбнулся в ответ. Она подождала, пока Шинигами-младший скроется за поворотом, ведущим к их комнаткам, и только после этого направилась к Соулу. «Если бы у дней были названия, — подумала Мака, шагая по дорожке, — этот бы назвался «Днем разговоров». Парень не стал дожидаться ее стоя, поэтому, когда Мака подошла, уже вразвалочку сидел на лавке, которая укромно притаилась в бамбуковых зарослях, и смотрел на яркие пятна боков карпов кои, вяло лавирующих среди своих собратьев в пруду. — О чем вы там шушукались с Кидом? — начал Соул без предисловий. По голосу было понятно, что он недоволен. Мака уселась рядом. — Он нас вытащил из той подземной пещеры, можно сказать, мы обязаны ему жизнью, — увильнула она от ответа. Про все, что произошло в пещере, говорить с Соулом не хотелось. Наверное, впервые за все эти годы, поняла Мака, у нее появился от напарника секрет. При этом секрет, который касался этого парня самым прямым образом и стоил ей половину жизни. — Так что там произошло? — спросил тем временем Соул и кинул в пруд маленький камушек. Карпы яркими брызгами бросились врассыпную, а по глади воды пошли круги. Будто интуитивно Соул не хотел, чтобы вокруг было спокойствие. На душе сейчас тревожно и неспокойно, как же мир вокруг может быть так по-буддистски равнодушен. — Я пообещала себе, что никому никогда не расскажу. Соул хмыкнул: — Даже мне? — Особенно тебе, Соул. Она повернула голову и посмотрела на друга. Соул был недоволен; глаза, казавшиеся в сумерках почти черными, колко смотрели из-под нахмуренных бровей. В голову хлынул поток мыслей. А ведь сложись все немного иначе, и она могла бы никогда больше не увидеть этих глаз, не услышать голоса. И что было бы тогда? «Не все книги заканчиваются одинаково», — вспомнились ей слова Соула, сказанные на парижском балконе. И ведь правда, только она никогда до этого дня не задумывалась, что все может закончиться не просто разбитым сердцем или порушенной жизнью, все может оборваться быстрее и страшнее — смертью. И если разбитое сердце оставляет в дар воспоминания о счастливых мгновениях, днях, месяцах, а может, и годах жизни, то смерть приносит лишь сожаление о том, что могло бы быть, но уже никогда не будет. Возможно, отец понимал эту простую истину, советуя ей дать шанс Соулу. Наверное, мама с горькой улыбкой ответила бы, что ничего не хочет менять в прошлом настолько, чтоб никогда не встречаться со Спиритом. — Эй! — растерянный голос Соула вывел Маку из задумчивости. — Мака, ты чего? Она только сейчас поняла, что лицо оружия расплывается, а по щекам поползло что-то гадко мокрое. Только разреветься еще не хватало. — Ты же знаешь, что я боюсь плачущих девчонок. Прекрати, — он явно не знал, как себя вести в подобных случаях. Тем более что это была не просто какая-то девчонка, а Мака, никогда не позволяющая себе мокрых глаз что бы ни случалось. Соул поколебался пару мгновений, обхватил ее обеими руками и притянул к себе, крепко-крепко обняв. — Ну, чего реветь-то? — ворчливо начал он. — Все же хорошо, все живы-здоровы. — Я испугалась… — всхлипнула Мака куда-то в плечо друга, пытаясь сдержать непрошеные слезы. — Чего могла испугаться такая оторва? — Испугалась, что мне придется жить дальше… — она сделала паузу, подбирая нужные слова, — а тебя не будет рядом. Он ответил не сразу: — Это потому, что ты в меня влюблена по уши, Мака-дуреха, — не нужно было смотреть на Соула, чтоб понять, на лице парня сейчас расплылась довольная улыбка на пол-лица. — Только никак не можешь себе в этом признаться. Маке показалось, что ее сердце рухнуло куда-то вниз, а потом забилось в усиленном ритме — уж слишком неожиданный вывод сделал Соул из ее слов. Слезы тут же куда-то испарились, теперь стало совершенно не до них. — Я… — она поняла, что не знает, как ответить и что ответить. Все эти слова с корнем «люб» были какими-то неуместными по отношению к ним, она никогда не могла представить, что говорит этому самодовольному покорителю девчачьих сердец Академии, что влюблена в него или, того хуже, банальное «люблю тебя». Это было пошло и совсем не про них. Лучше без слов. Или не сейчас. Да, она не может без него жить, но и шаг вперед сделать по-прежнему страшно. Надо все обдумать. Вывернувшись из объятий, в один миг ставших чем-то большим, чем просто утешение, Мака вскочила с лавки и не глядя на Соула бросила: — Глупости какие! Спокойной ночи! И тут же быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты, чтоб укрыться от разговоров, которым еще не пришло время. Вечно Соул выбирает какие-то неподходящие моменты и застает ее врасплох. Больше всего на свете она сейчас боялась услышать за спиной его шаги или смех, но кроме птичьего вскрика откуда-то из джунглей и ее собственных шагов на гравийной дорожке не было слышно ничего. Будто мир погрузился в оцепенение. *** В комнату Соул возвращался уже затемно. Сумерки быстро уступили место тропической ночи, рассыпавшей на небе миллионы звезд. Мака никак не выходила из головы, да и спать совсем не хотелось, но не сидеть же на лавке всю ночь. Тем более что тонкая рубашка поверх футболки нисколько не спасала от озверевших москитов. Силуэт у двери он заметил не сразу. Только когда раздалось тихое «Соул», парень понял, что у стены кто-то есть. — Мака? — ее он тут увидеть никак не ожидал. — Молчи, — послышалось в ответ. Девушка молниеносно преодолела те два шага, что до этого разделяли их, вцепилась в полы его рубашки и резко притянула к себе. Теплое дыхание коснулось его кожи, но уже в следующий миг он почувствовал ее губы на своих. Уговаривать Соула долго не пришлось. Парень обхватил повелительницу за талию и притянул к себе, пока та не передумала, не стала анализировать, правильно ли поступает и чем все это может закончиться. Как же приятно было целовать ее после всех этих недель напряжения, недоговоренностей, отстраненности друг от друга. Целовать, зная, что она хочет этого едва ли меньше него и почти не сопротивляется напористому языку своего оружия, разве что неумело не поспевает за ним. — Только всегда будь рядом, понял? — выдохнула Мака в губы Соула, когда они все же оторвались друг от друга. — Всегда буду рядом, — улыбнулся Соул. Кажется, жизнь начинала налаживаться. Сколько эта счастливая полоса продлится и чем все закончится — это молодого человека пока не волновало. Ведь лучше сожалеть о том, что было, чем о том, чего никогда не было. Но в данный момент было не до философских мыслей, сейчас он бы не отказался от холодного душа. Только где здесь душ-то найдешь? Чертовы лаосские джунгли!