Высока вероятность взрыва

      Как оказалось, одиночество пошло Нейтану на пользу. Спустя шесть дней гнусные мысли уже не роились в его голове, а тихонько плавали себе китами где-то в океане под названием "Кора Головного Мозга" и не напоминали обладателю данных вод о себе. Юноша начал спать более спокойно: реже подскакивал с кровати в холодном поту. Здесь его никто не трогал, не помыкал им. Ему даже полюбилась картина на стене в комнате после того, как он глаз не сводил с нее в течении двух часов. Прескотт успел забыть, в чьем доме он находится.       На седьмое утро, спускаясь на кухню с целью заварить себе кружку ядреного черного чая, парень услышал тихое звяканье ложкой о стенки стакана, будто бы кто-то мешал свой кофе или другой напиток. Это явно не то, что ожидал услышать Нейт в полпятого утра. Он специально выбрал такое время для выхода из своего убежища, чтобы со спокойной душой закинуть что-нибудь в изнывающий желудок с нулевой вероятностью наткнуться на кого-нибудь из прислуги.       — Хоть мы и виделись от силы раза четыре, Нейтан, — донеслось до юноши с кухни. — Привычки у нас похожие.       Завернув за угол и встав в дверном проеме, гость наконец узрел хозяина особняка. Несмотря на довольно усталый вид, тот выглядел, как подобает любому серьезному человеку: аккуратно зачесанные назад шоколадные пряди; черные брюки; без единой помятости белая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Рафаэль не удостоил своего племянника даже коротким взглядом, не оторвав глаз от своей кружки.       — Вот так утречко, — пробубнил Прескотт, наконец сделав шаг в кухню. — У тебя тут камеры развешаны, или что?       — Нет, ты просто очень громко топаешь, когда спускаешься по лестнице.       Приняв слова родственника за замечание, подросток недовольно фыркнул и направился к холодильнику. Открыв дверцу, он с важным видом оглядел его содержимое: повертел в руках яблоко, затем баночку йогурта, всеми силами показывая свою разочарованность скудностью Рейфового холодильника. Он знал, что дядя смотрит на него, возможно, сверлит взглядом, потому что никто не любит, когда кто-то ведет себя в их доме, как хозяин. А Нейтан же наоборот делал все, чтобы показать: теперь условия диктовать будет и он. Ему тут жить против своей воли практически до середины августа, и он точно не станет подчиняться тому, кто не имеет над ним своей власти. А ее имеет только отец.       — Мама говорила, что ты параноик.       — То же самое она говорила и о тебе.       — Я хотя бы не гоняюсь за несуществующими сокровищами, тратя свою жизнь напрасно.       Адлер терпеть не мог осуждений и замечаний, особенно по поводу своей работы, а уж тем более от какого-то обнаглевшего оборванца. Нейт был тут же развернут спиной к холодильнику и вжат в него настолько сильно, что вдохнуть было практически невозможно. Рафаэль прожигал парнишку взглядом, держа его за воротник красной рубашки, что могла разойтись по швам от любого резкого движения мужчины.       — Послушай сюда, выродок. Не смей говорить о моей работе, о моей жизни. В моем доме ты никто, как и в жизни, но в своей деревне у тебя есть прикрывающий твой зад папочка. Здесь он тебя не защитит, а мне все сойдет с рук, понимаешь? Еще одно гадкое слово — ты труп, и даже моя сестра не будет о тебе плакать.       Рейф резко выдохнул и ослабил хватку, отпуская племянника. Тот наконец смог набрать в легкие воздуха и сразу же закашлялся, согнувшись пополам. Все время угрожающего монолога дядюшки Прескотт не дышал, а теперь его внутренности горели огнем.       — Ты же умный мальчик, Нейтан. И ты боишься умирать, — потормошив мальчишку по его русой шевелюре проговорил Адлер. — Будь молодцом.       Мужчина ушел, оставив подростка в полном одиночестве посреди кухни. Совсем скоро проснутся другие обладатели дома, которые, кстати, в курсе, что работают на психопата? Нейт заставил себя выпрямиться и доковылять до своей комнаты. Все это казалось безумием, странным сном. Юноша никак не ожидал такого в течение первых десяти минут нахождения с родственником в одном помещении. Он испугался; Нейт понял, что не сможет предсказать действия Рафаэля, поэтому будет в опасности рядом с ним.       Прескотт снова не спал следующей ночью: бродил по комнате и очень много думал. Падал на колени в углу, поддаваясь панической атаке: вдыхал восемь секунд, выдыхал десять. Его учили справляться с чем угодно, но не с маньяком, с которым он застрял на следующие два месяца.       Нейтан боялся и нуждался в Виктории, как никогда раньше, но та не отвечала на звонки. Нейтан кидал телефон в стену, а потом снова набирал номер подруги, боясь услышать гудки. Нейтан уснул от эмоционального истощения на полу спустя двадцать восемь часов после происшествия на кухне.