Второе дыхание

       Юрий, наверное, никогда так сильно не хотел, чтобы события последних лет оказались просто ужасно похожим на жизнь кошмаром. Интересно, как всё могло обернуться, если бы это так и было? Он стал бы победителем... Стоял бы на пьедестале под светом софитов, гордо приподняв подбородок, ловил бы цветы под не умолкающие аплодисменты, сверху вниз смотрел бы на проигравших и, в особенности, на такого надоедливого Кацудона, чьи глаза снова наполнились слезами. В следующей жизни, Юра. В следующей жизни.        Наблюдая за меняющимся пейзажем за окном машины, Плисецкий невольно покосился на чёрный рюкзак с шипами. К сожалению, вернуться в квартиру ему не дали и сразу же после больницы повезли на стационарное лечение. Разве не глупо? Он даже не знал, что из вещей Лилия уложила в рюкзак. К счастью, их было не так много, а сам Юрий в "специальных шмотках" в стационаре вряд ли нуждался. В наушниках играла какая-то непонятная дребедень, которая довольно неприятно отдавала приевшимся ритмом. Эта песня точно не поможет сейчас вылезти из непроглядной мглы уныния и злобы(больше, конечно, злобы). Можно даже не пытаться.        Ужасно хотелось вылезти из окна машины и, назло сидящим впереди Лилии и Якову, заорать во всё горло "Смотрите, меня везут на смерть!". Честно говоря, лежать в больнице, принимать таблетки и ловить на себе жалостливые взгляды близких людей... надоело. Только пиздостраданий ещё для полного комплекта не хватало. Действительно. Почему бы и нет. Хотя, учитывая, что лечение в стационаре хуже болезни – можно сразу вешаться и не мучаться. Только вот где бы взять верёвку и мыло?..        Блондин устало откинулся на спинку кресла. Тупо, глупо и не заслуженно. Поэты и писатели, которых заставляла читать Барановская для "духовного развития"(глупо, не так ли?), всегда описывали жизнь, как реку, которая несёт нас по "течению линии судьбы". Некоторые плывут вперёд, по течению, а некоторые наоборот – против. Люди в ней тонут и погибают, или плывут дальше, познавая берега и воды удивительной реки. Да, слабые умирают, но... пиздец. В какой такой реке он оказался? Даже сам Юра не мог понять, какого хрена он, всегда идущий против это "течения", вдруг поплыл по нему. И вот те на – болезнь, тупая влюблённость и ещё более тупой проигрыш! Отлично поплавал! Надо будет повторить! Плисецкий фыркнул.       Да ещё и Никифоров со своей псевдо-заботой. Ему что заняться больше нечем? Это ведь глупо, правда? Тогда, в больнице, он и вправду пришёл и блондин, почему-то, даже не знал, радоваться ему или нет. С одной стороны, он, наверное, рад, что к нему пришёл Никифоров, но с другой... Он же всегда нянчится со своей свиньёй! Чего тогда припёрся?!        Зеленоглазый закинул ноги на сиденье и, согнув их, "упёрся" лбом в колени, сложив руки перед собой. Немного так посидев, он поднял голову и, заметив браслет, начал его разглядывать. Его вчера принёс Виктор вместе с фруктами. Глупо. Зачем Плисецкому браслеты? Он их не носит, но, почему-то, надел. Просто захотелось. Нет особой причины.        Браслет был выполнен из чёрной кожи и осторожно закреплялся шнурками, похожими на бечёвку, на концах которых висело два голубых, ровно-круглых камешка. Сам браслет будто бы состоял из двух частей: по середине был камень изумрудного цвета, который полоски кожи будто бы обходили, соединяясь к шнуркам и образуя браслет. Это довольно необычно. И почему камень? Почему зелёный? Юрий пригляделся. Он и правда довольно красив: не изящно ровный – с небольшими уголками и неровностями, но до ужаса красивый своим изумрудным цветом, который будто погружает тебя в глубину и тайны. Так уж и быть, блондин оставит этот браслет себе. – Юра, мы приехали, – Лилия повернулась к задним сиденьям и попыталась выдавить из себя улыбку (что далось ей, кажется, нелегко, да и это было непривычно), – Пошли. – Яков с Барановской вылезли из машины, пытаясь тащить за собой Плисецкого, но он, как бы не хотел идти туда, всё-таки пошёл. Да, насупившись, прикрывшись капюшоном, сжав руки в карманах в кулаки, но пошёл. Не потому что хотел, а потому, что это больше, как бы это странно не звучало, нужно именно тренерам. Ну и дедушке. Ему его здоровье даром не нужно. Но нужна жизнь, а без здоровья тогда никак. – Здравствуйте! Вы, наверное, Юрий Плисецкий? – миловидная девушка небольшого роста с короткими каштановыми волосами подошла к только что вошедшей компании, а в точности – к Юрию. – Вам сначала нужно зарегистрироваться на ресепешене, а после, – она посмотрела прямо блондину в глаза, а после пугливо отвела взгляд, подбирая слова, – с Вами проведут нужные манипуляции для нахождения в стационаре. – тихо договорила она, испугавшись агрессивного взгляда со стороны пациента. Плисецкий недовольно цокнул. Лилия с Яковом пошли регистрироваться и вернулась через десять минут. Довольно быстро. Им повезло, что помимо их в зале только пару человек. – Что за "манипуляции для нахождения в стационаре"? – повторил Плисецкий фразу девушки, недовольно покосившись на Якова. – Манипуляции? Секунду. – тренер порылся в бумагах, – Стрижка, полное очищение кожного покрова от инфекций. – Фельцман внимательно вгляделся в лист. – Ничего страшного с тобой не сделают. – Юрий нахмурился. Ладно. Пусть.        Дальше Лилию и Якова не пустили. Юра забрал рюкзак с вещами и, обнявшись с тренерами, прошёл за медсестрой, которая его встретила. Пока что выглядит терпимо – пройдя три коридора и свернув четыре раза, они оказались в небольшой комнате с огромным количеством цветов. – Вас сейчас постригут. Как вы хотите постричься? – кареглазая медсестра, уже без капли страха, улыбнулась и перевела взгляд на стоявшего в комнате парикмахера. – Не слишком коротко. – отрезал Юрий, садясь в кресло и тяжко вздыхая. Сто лет у парикмахера не был. "Побывал!" – злорадствовал внутренний сарказм. На него накинули пеньюар* и парикмахер сначала немного намочил волосы, а после начала осторожно стричь, с помощью расчёски и ножниц. Плисецкий зажмурился – чтобы отрастить волосы ему понадобится немало времени, но он обязательно это сделает. Обязательно. – Готово. – подал грубоватый голос парикмахер и снял "накидку".        Зеленоглазый осматривал себя в зеркало словно в первый раз: "не-слишком-короткие-волосы" немного обрамляли лицо и придавали ему более мужественный вид. Блондин коснулся своей новой причёски и, выбрав локон, провёл по нему. Короткий. Непривычно. – Вам пора. – маленькая (как успел прозвать её про себя Юрий, так как была она ростом около 155 сантиметров) медсестра позвала его взмахом руки и, подхватив рюкзак, Плисецкий отправился за ней. Пройдя ещё несколько длинных коридоров они остановились перед дверью с надписью "Отделение 3". Тут ещё и отделения есть? Медсестра заговорила: – Вы будете лежать в 3-ем отделении. Это отделение для несовершеннолетних. – она снова улыбнулась и прошла за дверь. Ну, хотя бы не со стариканами. Уже плюс.        Отделением считался довольно-таки длинный коридор с несколькими комнатами. Его провожатая завернула в комнату почти по середине и все находящиеся в ней разом обернулись на её приход. В палате стояло 6 кроватей с тумбочками – на одной из них сидело 3 подростка разного возраста и играли в карты. Другие спальные места были заправлены, а тумбочки заставлены, кроме двух. Стены были покрашены больнично-голубым цветом, а из окна открывался вид на сад. От разглядывания своего временного места житья его отвлёк недовольный голос медсестры. – Саша, Миша, Даня! – она грозно зыркнула на играющих в карты ребят – Сколько раз говорила не играть в карты? – она принялась разгонять подростков по кровати, не обращая внимание на жалобное "Но тут и так скучно!". – Ну тётя Света! – сказал тёмноволосый мальчик сидящий на кровати сложив ноги под себя. Так, значит, Света. – Нам и так скучно! – он скрестил руки на груди. – Какая я тебе тётя Света? – она довольно грубо потрепала мальчишку за волосы – Ладно уж, играйте. Но недолго, как придёт старшая медсестра – сразу по кроватям. Тамара Ивановна такого не потерпит... – она задумалась, приложив ладонь к щеке. Юрий кашлянул, напоминая о своём присутствии. Медсестра посмотрел на него взглядом, мол "вот что я забыла!" – Знакомьтесь, это новенький! Он будет жить с вами в палате. – она снова улыбнулась – Я бы всё тебе показала, Юра, но мне надо бежать. – когда это они успели перейти на "ты"? – Я надеюсь, вы всё ему покажете? Твоя кровать у окна. – она махнула рукой и скрылась за дверью, цокая каблуками.        Плисецкий вздохнул и пошёл к "койке". Сев на неё, он принялся искать в рюкзаке зарядку, когда услышал как темноволосый шепчет остальным: "Где-то я его уже видел...". Они покосились на блондина и почти дружно встав, начали подходить к новому соседу. – Слушай, а мы нигде раньше не встречались? – спросил темноволосый, да и самый низкий, по сравнению с товарищами, мальчик. – Меня Даня зовут. Приятно познакомится. – он протянул руку, на что Плисецкий ответил рукопожатием. Почему-то, подросток показался ему подозрительным – слишком уж он позитивный для лежащего в больнице. – Это Саша. – он указал на пацана не очень большого роста, но выше Дани. Он был довольно худой и хрупкий по телосложению, имел русые короткие волосы и карие, в отличие от голубых Даниных, глаза. Саша улыбнулся. – А это Миша. Он редко улыбается, но он тоже рад познакомится. – он показал на самого высокого из палаты. Он довольно хмурый, но, вроде как, безобидный. У него тоже были русые волосы – не слишком короткие, но и не такие длинные, чтобы доходить до плеч, крепкое телосложение и внимательный взгляд серых глаз. Как такие вообще заболевают? – Мне приятно с вами познакомится. – выдавил из себя Плисецкий. На самом деле, ему сейчас не нужны лишние знакомства, да и друзей в больнице он находить не собирался. Не успел он о чём-либо подумать, как на его кровать плюхнулся Даня. – Слушай, а мы точно нигде не встречались? Откуда ты? А как заболел? Тебя стригли перед стационаром? – блондин вздохнул и нахмурился. Кажется, эти несколько месяцев будут очень долгими.