Рукопись, найденная в Смолевичах

Шлюпку подняли еще днем, пока Роджер и уставший донельзя Фрэнк отсыпались под ненадежным укрытием скал. Шелки холодное море было нипочем, а потому основная часть работы досталась Джилл; Винни был на подхвате: его летучая рука, хоть сырости и не боялась, но лезть в студеную воду не торопилась, а уговаривать ее только время попусту тратить, так что камни из затопленной шлюпки Джилл пришлось выкатывать самой. Зато потом, на подъеме, Винни наверстал упущенное и трудился изо всех сил, поспевая тянуть канаты сразу и справа и слева, только знай покряхтывал да отгонял Михалыча: — Уйди нето, наступлю дак! Насупленный Михалыч не отвечал и не уходил, раз за разом перехватывая канат именно там, где было всего нужнее, и как только шлюпка вверх килем умостилась на прибрежных камнях, начал прилаживать к пробоине загодя заготовленную пробку — временную. Потом доведет до ума, зашпаклюет, закрасит, и даже следа не останется. В общем, когда под утро команда «Сигуре» с новым юнгой спустились к воде, шлюпка покачивалась на невысокой волне, мокрая, но вполне бодрая и готовая доставить на шхуну любого, кто не побоится замочить штаны, усевшись на не просохшую еще банку. Палуба «Дмитрия» встретила Роджера и его команду свежевымытой чистотой и пустотой, хотя солнце еще не взошло и над морем стоял прозрачный и прохладный полумрак. — Ну, и где все? — проворчал недовольно Фрэнк. — Дрыхнут, что ли? Не вампиры, а лежебоки какие-то. Михалыч не ответил. Он уже, по своему обыкновению, скрылся с глаз, поспешая к очередному неотложному в запутанном корабельном хозяйстве делу. — Ой! Что это? — Фрэнк заозирался нервно. — Не люблю крыс… Потому что прямо перед ними, чуть не по ногам, прошмыгнули одна за другой две серые зверушки — правду сказать, для крыс слишком великоватые, прошмыгнули и скрылись за бухтой аккуратно свернутого каната. — Это не крысы, — сказали из-под грота. Там, прямо на досках, кто-то сидел — палуба оказалась вовсе не такой уж и пустой. — Это кролики. — Эй, кто там? — окликнул Роджер. — Это что еще за чудо-юдо? — удивился Винни. — Что-то не признаю… Сидящий вскинул голову и оказался Натальей, правда, не очень похожей на самое себя. Длинные черные волосы ее были распущены и, радуясь свободе, спадали волной аж до самой палубы, придавая мадемуазель вид таинственный и соблазнительный, а вместо приличного дамского платья с плотным корсажем на Наталье болталась сильно ей большая матросская полосатая фуфайка. — Это кролики, наш провиант. Последние оставшиеся. Да вы проходите, проходите, господа, — сказала Натали, глядя на гостей отсутствующим взглядом. — Мы вас ждали. Мадемуазель рассеянно закрыла толстую синюю тетрадку, что лежала у нее на коленях, и поднялась. Под фуфайкой оказались широкие парусиновые штаны — они тоже были велики, поэтому Натали подвернула их, обнажив на удивление изящные щиколотки. А вот подходящих ей башмаков на шхуне, видимо, не нашлось — на ногах у мадемуазель остались ее собственные туфельки на плоской подметке. — Мамма мия, — пробормотал Фрэнк. Потому что, не походя на самое себя, мадемуазель стала похожей на мечту всех моряков сразу. Ну, или очень многих. Винни тоже стоял, приоткрыв рот, а Джилл, сама давно отдавшая предпочтение мужскому платью, что в условиях морского быта было, безусловно, разумно и правильно, не сдержавшись, фыркнула: — Фу ты, ну ты!.. И только капитан сохранил спокойствие. — Доброе утро, мадемуазель, — сказал Роджер с легким поклоном. — Есть какие-нибудь новости? Натали покачала головой: — Нет, все как и прежде. Полагаю, капитан сам вам все расскажет… Он там, внизу, с доктором и рулевым. Это… Это так печально, господа! Никогда не думала, что гибель одного смертного так меня взволнует — я даже писать не могу… А такого со мной прежде не случалось! Впрочем, о чем это я? Это, право, такие пустяки! Извините великодушно. — Понятно, — вздохнул Роджер. — Вона как, — пробурчал Винни. — А я было подумал… Звезды-от с места стронулись — должно, не запросто так. А оно вона как… — Что? — переспросила Натали. — Стронулись звезды? Как это? Тут взгляд ее оживился, глаза заблестели — мадемуазель заметила нового юнгу «Сигуре», и Винни, собравшийся было рассказать про свихнушегося с пути Ориона, так и остался с раскрытым ртом. — О, — воскликнула Натали, — вы привели его с собой? А ну-ка, иди сюда, деточка, дай я на тебя полюбуюсь! Как ни пытался Джеки увернуться, как ни старался уцепиться за штаны Фрэнка и рукав Винни, мадемуазель была проворнее — ухватила юнгу за плечо, подтащила к себе, уселась перед ним на корточки, гладила по голове, улыбалась, обнажая белоснежные и острейшие клыки… — Ну-ко, юнга, сюда иди! — Винни, нахмурившись, оттащил оцепеневшего Джеки назад. — Ты, сударыня, того… этого. Не балуй! — Ах! Простите, господа, — опомнилась Натали. — Это привычка… Я лучше схожу за капитаном. — Привычка, — ворчал Винни, огромной пятерней приглаживая волосы взъерошенному юнге. — А хоть и привычка, знай держи себя в руках. Перепугала парнишку, эвон. Патрикевна, иди-ко сюда, подсоби ему очухаться. — Все-таки жуть эти дамочки вампирские, правда, кэп? — спросил Фрэнк. — Да еще и в штанах! И Роджер кивнул согласно: и правда. Жуть. — Но красивая, — вздохнул Фрэнк с сожалением. — В штанах!.. Джилл покрутила пальцем у виска, а Винни махнул рукой: — Что взять с убогого?.. Фрэнк вскинулся, явно собираясь дать отпор, но его прервал звук шагов внизу, под палубой. Судя по всему, это шел к ним на встречу капитан, а за ним и все остальные — доктор, Марья Сидоровна, грустная, с покрасневшим носом, потом Натали. — Прямо жуть какая красивая, — прошептал Фрэнк. Последней вышла Полина. «Прямо жуть, какая красивая», — эхом подумал Сакаи и сам устыдился неуместности подобных мыслей. Не было только Теодора: рулевой упрямо и безотлучно сидел под дверью кают-компании; возле его ботфортов, тревожно встопорщив усы и слегка посвечивая в полумраке, мостился верный сиреневый кролик. — Что вы решили, капитан? — спросил Роджер. — Утро не за горами. Будете ждать дальше? Стах пожал плечами. — Имеет ли это смысл, капитан? — Роджер очень старался, чтобы это прозвучало как можно деликатнее. — Это ведь уже третий рассвет? — Третий, — подтвердил доктор. — Что будете делать? — Не знаю, — сказал Стах. — Видимо, пока ждать. Мари настаивает. И доктор пока не видит перемен. — Не вижу, — согласился пан Вениамин. — Ни в одну из сторон. — Хотя, — продолжил Стах, — чем дальше, тем безнадежнее становится ожидание. А рулевой… Я начинаю за него опасаться. Правда, пан доктор утверждает, что сойти с ума немертвый не может, но я что-то в этом не уверен. А проверять как-то не хочется. Так что да. Еще подождем. А вы? — Нам нужно заняться нашим судном, — ответил Сакаи. — Отвести в доки, организовать ремонт. Да и трофеи наши тоже требуют заботы. Не хотелось бы, чтобы сюда заявился патруль — штука ли, три корабля стоят без дела, не заявив о себе береговой охране. Так что… — Вы хотите уйти? — спокойно спросил эмиссар. — Что ж, это вполне разумно. Фрэнк фыркнул, Винни крякнул в кулак, Джилл покачала головой: это надо же было ляпнуть такую глупость! — Мы отведем «Сигуре» в ближайший порт и вернемся, — ответил Роджер. — И будем здесь столько, сколько потребуется. Думаю, до ночи мы управимся. А потом займемся остальными судами. — Вы уверены? — Совершенно. И команда со мной согласна полностью, — Роджер повернулся к своим. — Верно, ребята? И кстати, капитан. У нас теперь есть юнга. Джеки, иди сюда. Я хотел попросить вас, капитан, скажите вашим дамам, чтобы они не слишком его… пугали. Эмиссар вскинул голову, глянул пристально на дам. Марья Сидоровна плотнее закуталась в шаль, Полина смотрела безмятежно, а Натали, кажется, смутилась. — Они не будут, — сказал Стах и тронул Джеки за плечо. — Не бойся. Если хочешь, иди, осмотрись. А то, я гляжу, тебе на месте не стоится. И не пугайся, если наткнешься на плотника — он у нас существо стихийное, появляется ниоткуда и исчезает в никуда. Джеки, стоявший переминаясь с ноги на ногу, и вправду заскучал, слушая эти малопонятные разговоры, а потому разрешению осмотреться обрадовался и уже почти сорвался с места. Но тут вдруг вспомнил, что теперь он не сам по себе. И замер, не зная, на кого смотреть: на своего ли капитана, на чужого ли, а то и вовсе на Фрэнка, которому его, Джеки, вроде бы как отдали в подчинение. — Ступай, — кивнул Роджер, и только Джеки и видели. — Будет толк, — усмехнулся эмиссар. — Я хотел просить вас об услуге. Когда штурман… В общем, когда все это разрешится, вы сможете доставить наших пассажиров в какой-нибудь порт? — Разумеется, капитан. В какой прикажете? — Лучше всего, конечно, где-нибудь на материке, — ответил пан Вениамин. — Оттуда проще будет добраться домой. Чтобы уже не связываться с текущей водой, знаете ли… — Разумеется, — повторил Сакаи. — Любой порт на ваш выбор. Если желаете, довезем до самого Петербурга. — Это было бы самое лучшее. Сами понимаете — дамы… — Я не поеду! — раздался голос мадемуазель Полины. Все посмотрели на нее. И Стаху показалось, что она за последние несколько часов стала… старше, что ли? Дело, конечно, совершенно невозможное, потому что, как известно всем и каждому, вампир навеки остается в том возрасте и состоянии, в каком настигло его беспощадное обращение. — Я не поеду, — повторила Полина. — Мне в Петербурге делать нечего. Склеп наш снесли — или вот-вот снесут. Да если бы даже и не сносили — я столько всего увидела и узнала, что просто больше не смогу существовать как прежде. И потом, матушка наверняка снова попытается пристроить меня к кому-нибудь в ассистентки. Не хочу. Не теперь! Капитан, — она повернулась к Стаху, — вы позволите мне остаться на «Дмитрии»? Стах немного опешил и, как обычно, когда не знал, что сказать, глянул на доктора, а тот поспешил прийти другу на помощь: — Полина, помилуйте, но мы-то ведь тоже поедем домой! Как только все это разрешится. Вернемся в нашу лесную глухомань. Верно ведь, мессир? Видно, что-то у эмиссара сталось с лицом, потому что доктор вдруг запнулся: — Пан Станислав? — Я не решил еще, — сказал Стах, отводя глаза. — Там видно будет. Кого он хотел обмануть? Веньку, своего самого старого и самого верного друга? Доктор покачал головой. Мог бы хотя бы поделиться планами, старый чёрт! Ну ладно, за это он еще со Сташка стребует, будет время! — Как бы там ни было, доктор, — заявила Полина, — я остаюсь с вами. — Да ты что, дева моя, — вскинулась Марья Сидоровна. — Да зачем ты им тут сдалась? Делать-то что умеешь? — Пока не очень много, — с достоинством отвечала Полина. — Но я быстро учусь. Если что, могу в тумане покричать, чтобы на нас никто не наткнулся. Кричать я умею. Это пока. А там — там видно будет. Правда, капитан? И Стах, сам не зная почему, вдруг ответил: — Правда. Полина, растеряв свою внезапную взрослость, захлопала в ладоши: — Спасибо, капитан! Вы даже не представляете, какое огромное вам спасибо! Какая вы все-таки лапочка! — она повернулась к Роджеру: — И мы с вами, возможно, снова увидимся! Мир ведь так тесен! И тогда вы точно научите меня метать гарпун! — Но тут же посерьезнела. — Вот бы еще наш штурман поскорее вернулся! — Да как же это, матушка моя, — заохала Марья Сидоровна, — да что же это делается? Как же мы без тебя? Я-то думала, будем рядышком вековать, в гости друг к дружке хаживать… Думала, ты мне с Вольдемаркой поможешь — его теперь полвека в чувство приводить, не меньше… Иэх, милые вы мои… — А кстати, — вспомнил пан Вениамин, — все хочу спросить у вас, любезная Марья Сидоровна, — что вы намерены делать с нашим, так сказать, мятежным магистром? — Да что тут поделаешь, батюшка, — ответила кикимора, расстроенно шмыгая носом. — Домой его повезу. На родимые болота. Прям так, в рундуке. Чтобы не озоровал дорогой. Уж коли нас прямо до места доставят, так в рундуке оно удобно будет. В академию его, конечно, не пущу — в таком-то виде. Пусть сперва в себя придет. Есть у меня свойственники на Охте, на старом кладбище, примут. А потом посмотрим! Да вот Наташка, может, с нами еще… — Ну нет, — засмеялась Натали, откинув за плечо непослушную прядь волос. — У меня совсем другие планы. Мне, господа, было видение… Марья, не закатывай глаза, я все вижу! Я, мессир, после наших приключений готова с вами согласиться. Все, что я писала прежде, пустая болтовня. Это не достойно бумаги, на которой оно написано. Теперь я знаю, что мое призвание — жанр батальный. И более того — морские рассказы. Я даже придумала себе артистический псевдоним… — Батюшки, — Марья Сидоровна всплеснула руками, — это какой же? — Штурман Жорж, — ответствовала Натали. — Поэтому я и попросила у плотника вот эту полосатую матросскую кофточку. — Кофточку! — фыркнула Джилл в плечо Винни. — Да! — Натали расправила подол фуфайки и полюбовалась крупной ровной вязкой. — Мне кажется, за этим фасоном будущее. — А не потому ли, что все платья в клочки изодрала? — спросила кикимора. — В лоскутья прямо? — Ну, и поэтому тоже, — нисколько не смутилась Натали. — Так совпало. — Ну ладно, пусть баталические жанры, коли напала такая блажь. Но чего ж не с нами-то? Не в Петербург? Там тебе и море, и баталии, все в избытке. — Я же говорю, — терпеливо, как ребенку, пояснила мадемуазель Натали. — Мне было видение. Как будто я в Москве опять — я ведь оттуда родом. И вот представьте, кладбище на второй день Пасхи. Извозчиков за оградой полно, сидят на козлах, ждут ездоков. И каждый — каждый! — читает книгу. «Морские приключения», автор — Штурман Жорж. Это знак! Так что я из Петербурга прямо в Москву, на Ваганьково. Восстановлю старые связи, заведу новые знакомства — это ведь очень важно для карьеры сочинителя. Марья, я всё вижу! — Ну что ж, — доктор поднял голову к посветлевшему небу. — На том и порешим. Удачно вам добраться до доков, капитан Сакаи. А нам пора удалиться в тень. — Да, — согласился Роджер. — Но все же, капитан. Куда вы потом? Если не домой? Простите, что спрашиваю. — Я не решил еще, — ответил Стах. — Но в Смолевичи я пока вернуться не могу. Мне кажется, у меня есть незавершенные дела. — И я, кажется, догадываюсь, какие, — протянул задумчиво пан Вениамин. — Где-то на юге, не так ли? На Балканах? — Это может быть опасно, — сказал Сакаи. — Если вам нужна будет помощь… Вы всегда можете рассчитывать на меня. На нас. — Спасибо, — поклонился ему Стах. — Отказываться не буду. Хотя постараюсь справиться сам. — Ну а потом, капитан? — спросила вдруг Джилл. — После того, как разберетесь с Дракулой? Что будете делать? Она отмахнулась от Фрэнка, который, выпучив глаза, дергал ее за рукав и шипел: «Джилл, перестань…» — У вас отличная шхуна, старая, но крепкая. У вас классный рулевой — может быть, лучший в мире! (Винни хмыкнул в сторону, но возражать не стал). — У вас есть преданный вам огненный дух, и при этом не раб лампы, а избравший вас в друзья. Неужели вы сможете все это бросить? Стах засмеялся невесело и оглянулся на доктора и дам. Но почему-то больше никто не смеялся. — Да ведь я даже не моряк, — сказал эмиссар. — И что мы будем делать на море? — Не знаю, — пожала плечами Джилл. — Считать волны? Перевозить ветер? Ходить по звездам? Да что угодно! — Чтобы ходить по звездам, нужен штурман! И Джилл замолчала. И все молчали. Ибо говорить больше было не о чем. А потом Фрэнк, который, как известно, молчать мог не дольше минуты, сказал: — Кстати, эччеленца, вы видели, какой фокус устроили звезды сегодня? — Не видел, — мрачно ответил Стах. — Да если бы и видел, я не настолько хорошо их знаю. — А что там было? — доктор снова глянул на небо. Оно стало уже совсем светлым, по-утреннему розоватым, и ни одной, даже самой тусклой звезды видно не было. — Орион, — сказал Винни. — Не ко времени вышел, небесный охотник. Странно оно. Необычно! И тут доктор вдруг вздрогнул и резко повернул голову, пытаясь уследить за чем-то, мелькнувшим в воздухе, видимым только ему и незаметным для других. Море плеснуло внезапной волной, и порыв ледяного ветра пронесся над палубой. — Что это? — спросил Стах. — Веня? Что это было? С плеча Роджера взвилась вверх в высоком прыжке белая пушистая лисичка. Из кормового люка выскочил перепуганный Джеки, что-то роняя из оттопыривающихся подозрительно карманов. — Мне кажется… — начал доктор и не договорил, боясь ошибиться. — Сташек… И тут на палубе появился откуда ни возьмись корабельный плотник, и он, невиданное дело, улыбался широко и весело, отчего казался лет на сто двадцать моложе. А внизу, в темноте старой шхуны что-то грохнуло и зазвенело. Мари засмеялась и позвала звонко, как прежде: — Капитан! И перекрывая ее хрустальный голос, завопил рулевой, радостно, во всю глотку: — Капита-а-ан!!! А следом раздался торжествующий и одновременно жуткий вой, так хорошо знакомый команде «Сигуре»: — УУУУУУУ! — вторил своему хозяину сиреневый кролик-упырь. Стах и пан Вениамин переглянулись и кинулись к трапу, причем, стартовав вторым, доктор умудрился добежать первым, с ходу ввинтился в люк и загрохотал по ступеням. — Придержите юнгу, капитан, — крикнул Стах прежде чем последовать за доктором. — Первый голод — самый сильный! Дамы, обгоняя друг друга, устремились следом. — Это чего? — спросил Фрэнк, прихватив Джеки за ухо. Понять он ничего толком не понял, но раз уж просили придержать… — Того, — ответил Винни. — Кажись, того самого! — Ой, — только и смогла вымолвить Джилл. Роджер взял Патрикевну на руки, погладил умную белую мордочку. — Мне кажется, — сказал он, — у них снова есть штурман!