Как надолго мы будем вместе

Просыпаться в чужом доме – такого еще со мной не случалось. Да еще с перебинтованной головой и с ушибами на лице, да и по всему телу, что говорить. Первая мысль: «Где Мину? Жив ли он? Все ли с ним в порядке». Пытаюсь подняться – на что в голове отдается резкой болью, что я не могу сдержаться от стона. Как же кружится голова, мать моя женщина. Часто-часто дыша, очень аккуратно ложу голову обратно, после чего становится чуть-чуть получше. Очень резко начинает подташнивать – в попытке отвлечься пытаюсь осмотреть комнату, стараясь как можно меньше двигаться. Вывод один: определенно, здесь живут богатые люди. Пальцы чувствуют дорогую гладкую на ощупь ткань одеяла, высокие портьеры с богатыми занавесями – шторами назвать их язык просто не повернулся, красивые обои… Закрываю глаза, потому что понимаю, что мой способ отвлечения не помог, и подташнивать стало сильнее. Совсем не хочется об этом думать, но все-таки встать мне как-то придется... Нельзя же блевануть на эту прекрасную простыню... Надо поспать, – благоразумно решаю я и закрываю глаза. Просыпаюсь, так как слышу, как открывается дверь – очень тяжелая на вид дубовая дверь, – и с немалым облегчением я вижу Мину. Вид у него, к счастью, цветущий. На лице я вижу пару царапин, но он явно чувствует себя лучше, чем я. – Нуна! – от громкого восклицания я вымучиваю улыбку. – Ой, прости, нуна, мне говорили, чтоб я громко при тебе не разговаривал, – уже потише подсаживается на кровать Мину. Одет он не свою одежду: домашний набор из свитера и мешковатых штанов. – Я забыл, что мне нельзя громко говорить. Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты так долго была без сознания, почти два дня! – От возбуждения братик снова повышает голос, на что я морщусь, – Мину сразу спохватывается. – Расск... – с ужасом понимаю, что мне и говорить трудно. – Что случилось? Рассказать что случилось? – я медленно закрываю и открываю глаза в знаке согласия. – Оу, нуна, ты не поверишь! Всё произошло как в самых крутых боевиках, – глаза брата загораются, он усиленно жестикулирует, – помнишь, когда ты сказала, чтобы я пристегнулся?.. Рассказ был увлекательный, ничего не могу сказать. Машина улетела с дороги по моей вине. И если я не велела бы Мину пристегнуться, он бы вряд ли сидел здесь передо мной и так радостно всё это рассказывал. Вряд ли в ближайшее время я сяду за руль, решаю я про себя. Итак, из-за моей невнимательности машина фактически перевернулась несколько раз, потому что дорога шла с возвышения вниз. Моя подушка безопасности сослужила мне плохую службу: теперь у меня повреждения на лице, и я сильно ударилась головой. Мину повезло больше: его подушка безопасности наоборот не раскрылась. Все-таки нам даже слишком сильно повезло… Вопрос «В чьем мы доме?» мне было страшно задавать, хотя с другой стороны это мог быть хороший человек, который по-настоящему хотел нам помочь. Но. Очень много событий произошло всего лишь в течение пары дней. После той ночи, когда мы встретили с ачжосси Намджуна и его ребят, всё изменилось. Новые люди редко появлялись в нашей с Мину жизни. После исчезновения отца до нас никому не было дела. А теперь этот месяц полон событий и людей, которые не только богаты, но и влиятельны. Нас до сих пор всегда было двое: я и мой брат против всего мира. Так что я не верю в совпадения. Тем более, стал бы добропорядочный гражданин держать двух незнакомых больных людей у себя дома?.. Не могу позволить себе доверять.Худшим предположением было, что это мог быть человек Пак Гюхвана или его сторонников. И самое жуткое в моем положении было то, что я даже не могла встать. Я, не то что брата, я себя не могла защитить. – Тут есть доктор? Брат, кивнув, убежал. Почти сразу зашла молодая девушка, одетая в халат. Выглядела она как сиделка. – Здравствуйте, госпожа, – в очень уважительном тоне обратилась она ко мне. Она незамедлительно подвела мне таблетку и стакан с трубочкой. Я благодарно сжала ей руку, когда девушка поправляла мне одеяло. – У вас сотрясение мозга, легкое, но вставать и передвигаться – пока вам будет затруднительно. Так что я буду за вами ухаживать. Пожалуйста, не стесняйтесь, я в полном вашем распоряжении, – и поклонилась на девяносто градусов. – Спасибо, – с облегчением я понимаю, что сознание начинает проясняться. Голова уже не была такой тяжелой, и чувство тошноты отступило. – Я буду здесь, – девушка-сиделка снова склоняется в низком поклоне. – Отдохните, пожалуйста, – она снова подносит лекарства. Я принимаю все, что она дает (хотели бы меня отравить, меня бы давно удавили) закрываю глаза – надо заснуть и набраться сил. Моя последняя мысль: что я кого-то увидела в проеме дверей. Похоже было на фигуру Мину и еще одного человека. Последняя мысль перед отключкой – кто этот человек, и каковы его намерения? Мой третий день. Я быстро восстанавливаюсь. Минчжон, моя сиделка, очень сноровистая. Она просто незаменима: кормит, поит, убирает за мной, и всё это незаметно и очень быстро. Единственный ее недостаток (а может и достоинство) – она неразговорчива. Мину приходит ко мне каждый день, не так часто, чем я ожидала, но я рада. Похоже, там, за этой комнатой ему намного интереснее. Глаза горят, рот раскрыт в веселой улыбке, вид у него цветет все с каждым днем. Я пыталась расспросить Минчжон о ее работодателе, но она отмалчивается. Всем своим видом дает понять, что она тут ни причем. Мину же ответил, что «хен» отъехал на пару дней по своим делам и просил передать, чтоб я не беспокоилась. Это наоборот начинает все более пугать. Что мы значим для этого человека, что он даже отъезжает куда-то спокойно на несколько дней, тем более, что он не намерен пока нас отпускать. Моя цель сейчас – это выздороветь и встать на ноги. Почему-то в голову каждый раз приходит сюжет «Мизери» Стивена Кинга. Такое чувство, что это я – Пол Шелдон, и меня тут привязала Энни Уилкс, сумасшедшая медсестра, к кровати. Много раз задумывалась о Намджуне, как дать о себе знать. Увы, мой мир пока ограничивался только огромной светлой комнатой, а тут не было телефона. И потом понимаю, что номера-то у меня нет. Предприимчивый Намджун звонил нашей... нашей хальмони. Я до сих пор не верю, что она могла погибнуть. Не такая была старушка, чтобы просто сдаться и умереть. Она просто не могла умереть. Одно только я знала: если Намджун и ачжосси узнают, что случилось, они нас найдут. Обязательно. А нам просто придется ждать, сколько на поиски потребуется времени. Четвертый день. Когда села в кровати, чуть не заплакала. Как можно забывать о таком простом счастье, как просто встать самому с кровати и радоваться, что не кружится голова?.. Наконец я решаю выйти из комнаты, помогает мне передвигаться очень радостный Мину. Минчжон я говорю отдыхать и что мы сами справимся, на что девушка сразу же выходит из комнаты. Крепко держась за руку брата, я чувствую нетерпение, впервые за это время. Мне уже порядком надоело лежать и смотреть в потолок. Мину с видом знатока рассказывает куда мы идем в первую очередь, он в отличие от меня не выглядит таким шокированным. Уверена, мое удивленно вытянутое лицо его ужасно развлекает. Дом просто ОГРОМНЫЙ. Даже скорее не дом, а дворец. Никогда вживую не видела такого великолепия, на мой приоткрытый рот Мину хохочет как сумасшедший. Я смотрю вниз, со второго этажа. Мы стоим на мраморной лестнице. Смотрю потом вверх, на третий этаж. Тут есть третий этаж! Вау! – Я тоже тут так стоял, когда проснулся и пошел искать тебя. – Я нежно улыбаюсь ему: он пошел сразу разыскивать меня! Как мило! – Мы здесь уже почти неделю, а я до сих пор все комнаты как следует не посмотрел, – сокрушенно рассказывает мне братец. – А ты был во всех комнатах? – Да, хен разрешил мне почти во всех бывать, кроме нескольких. Но они маленькие, там наверняка ничего интересного, – отмахнулся он. – А когда он обещал вернуться? – Мину невольно морщится, хоть я вслух не говорила своего неодобрения, он чувствует, что его «хен» мне не слишком нравится. – Скоро, по крайне мере, так он сказал. Но пара дней уже прошла так что... – А кто еще здесь есть кроме нас? – Я знаю Минчжон-нуну, – удивленно воззрилась на него, Мину такой обаяшка, всех вокруг нунами да хенами называет! – Тут еще работает одна ачжумма, но она накрывает на стол и куда-то сразу уходит. Обычно она ненадолго сюда приходит. Я жду продолжения. Но, к удивлению, ответ на этом заканчивается. Охренеть. Нет, другого слова не могу подобрать. Получается, тут нас только трое?! ТРОЕ, МАТЬ ВАШУ. Нет-нет, я переспрошу... – Подожди, Мину, ты кого-то точно забыл. Ты наверняка забыл еще работников... – Брат отрицательно вертит головой. – Ну, а... я не знаю, прислуга или еще кто-то там... или охрана?.. – Я не очень всех тут знаю, но нас тут только трое. Минчжон, пока ты спишь, убирается по-моему. – А ты чем занимаешься? – Как можно быть таким невнимательным? – Я... – Вижу, что глаза забегали. Моментально становлюсь строгой. Включаю взгляд: «Не сметь обманывать сестру». – Тут есть одна комната, ну, такая... Там очень много всего. – Веди давай, – хмуро говорю я. Мину пожимает плечами, вроде невиноватый он совсем, и вообще, он тут ни причем. Что-то бурча себе под нос, он поворачивается и направляется на первый этаж. Я – за ним, аккуратно держусь на тощие плечи. Ходить мне все-таки трудновато, так что пыжусь со всех сил, смотрю на ступеньки и стараюсь выглядеть, что мне – нормально. – ХЕН! Тут я взбрыкиваюсь как дикая кобыла от неожиданности. И, конечно, же из-за этого чувствую, что начинаю падать. Где-то там сознание пищит, что могу потом прокатиться по лестнице, если ничего не предприму, но не могу ничего поделать с собой и закрываю глаза. Время возвращается в прежнюю свою скорость: ничего не происходит. Резко открываю глаза – и снова чуть не взбрыкиваю. Мужское лицо передо мной – даже скорее юношеское, – в нескольких сантиметрах от моего лица. Выразительные карие глаза, окаймленные в густые ресницы. Давно я не краснела, но чувствую, что все лицо начинает гореть. Незнакомый юноша смотрит в мое лицо, не отрываясь, заставляя чувствовать себя очень неуютно. Такое чувство, что он изучает, изучает – но что?.. Проходят секунды, но он так и не отпускает меня. Я опускаю глаза и стараюсь нащупать ногами поверхность. Сквозь тонкую ткань пижамы чувствую горячее сильное пожатие рук, и как уверенно держат они меня. Я помню, что он стоял почти у подножия лестницы, так что он очень быстр. – Ого, хен, ты такой быстрый! – Слава богу, Мину здесь, парень наконец разжимает руки и аккуратно ставит меня на место. В этот момент я понимаю, что такое мускулистый человек: он может ставить на место человека в буквальном смысле слова. – Надо быть осторожнее, – голос у него вкрадчивый, музыкальный и не низкий. Это не рык Намджуна, когда даже он смеется, не внушительный как у ачжосси. Голос юности?.. Чего-то посередине. – Вы не очень уверенно ходите, где ваша сиделка? – Тут я понимаю, что промахнулась. Никакой он не пацан, а уже такой себе сформированный господин, привыкший командовать.