Фрэнки

— Господи! Боже, помогите! Отцепите его от меня! — кричит женщина средних лет, пытаясь отодрать от себя молодого парня, который сидит на полу, безумно смеясь и вцепившись в ее рабочий халат, пропахший лекарствами, — Охрана! — визжит она, как свинья и только тогда в помещение вбегают два здоровых мужика. Один хватает женщину под руки, в другой оттаскивает парня от нее, швыряя его к стене, — Бог накажет тебя, Айеро! — продолжает визжать женщина, — Грязный грешник! Убийца невинных! — Убирайся! — кричит парень, хватаясь за волосы. Он смеется, раскачиваясь из стороны в сторону. Он смеется, а из его глаз бегут слезы, — Уходи, жирная сука, пока я не выпустил тебе кишки! Я убью вас! Убью вас всех! Убью и сожру ваши сердца! — Демон! — вопит она, когда уже стоит в коридоре, готовясь закрыть дверь. Парень, все тело, которого покрыто татуировками, вскакивает с места, и, крича, кидается на нее. Она орет и захлопывает дверь прямо перед его носом. — Ненавижу! Суки! Я выберусь отсюда! Выберусь, и вы захлебнетесь в собственной крови! — он ударяет кулаком по железной двери, медленно сползая на пол, — Что ты говоришь, Джам? Перестать бить тебя? Нет, родная моя! Я никогда не перестану тебя бить! Я ведь люблю тебя! — парень смеется, запрокинув голову назад, а за дверью врачи быстро о чем-то разговаривают, — Я Фрэнки. Фрэнки Айеро, — он улыбается, обнимая колени, — И вы все умрете, когда я выберусь из этого места. *** На улице шел небольшой дождь, когда Джерард Уэй, парень, недавно закончивший художественный колледж, шел домой, накинув на голову капюшон толстовки. Его маленькая, постоянно пребывающая в творческом беспорядке квартирка находилась в небольшом обшарпанном со всех сторон доме, который располагался не в лучшем квартале Беллвилля, штат Нью-Джерси. И не потому что там постоянно собирались алкаши или наркоманы, а потому что прямо посреди района, через дорогу от жилых домов, находилась действующая психиатрическая лечебница. Джерард всякий раз вздрагивал, каждый раз, когда слышал, как на ее территории воют противные сирены. Но выбирать парню не приходилось. Он не хотел жить с родителями, а его младший братишка Майки жил в другом городе и приезжал, в лучшем случае, один раз в месяц. Иногда не приезжал вообще. Джерард не винил его это. Он жил со своей любимой девушкой, у него все хорошо. Так зачем же вытягивать братишку в такой город, как Беллвилль снова? Джерард быстро вбегает на нужный этаж дома, находит в кармане ключи от квартиры, тревожно осматриваясь по сторонам. Иногда Джи кажется, что за ним кто-то наблюдает. Как в фильмах ужасов. Уэй слышит, как кто-то открывает дверь квартиры напротив и, тихо выругавшись, принимается быстрее проворачивать ключ в замке. Из соседней квартиры вылетает мужчина, в одних семейках, размахивая бутылкой пива. — Уэй! — кричит он, кидаясь на парня, а тот быстро забегает в свою квартирку, закрыв за собой дверь, — Опять весь подъезд провонял твоими растворителями! Урод! Я затолкаю тебе твои кисточки в твой собственный зад! Джерард по ту сторону двери выдыхает, проводит рукой по влажным от дождя волосам, и снимает обувь. Шлепает промокшими носками по полу, заляпанному краской, в комнату. Джерард Уэй — красивый двадцатипятилетний парень с черными волосами, бирюзовыми у корней и болотно-зелеными глазами. И Джерард живет напротив психушки. Его окна выходят точно на одну из сторон больницы. Но Джерард не боится, нет. Потому что знает, что ни один псих никогда не доберется до него. Никогда. *** Утро в лечебнице, в которой оказался Фрэнк Айеро, всегда начинается с криков, идущих откуда-то с коридора. Фрэнк — убийца. Безжалостный убийца, который лишился рассудка, после того, как умер его единственный любимый человек. Его убили. Распотрошили, как кролика. И Фрэнк пообещал, что отомстит. Он убивал. Он убивал много и изощренно. Он выковыривал жертвам глаза, вспарывал живот и чуть ли не руками рвал пока еще теплые внутренности. Он вырывал людям сердца и откусывал от них большие куски, проглатывал почти не жуя. Он хотел, чтобы они поняли, как больно было ему. Ему дали прозвище Потрошитель. Полиция очень долго не могла выйти на его след. Для свихнувшегося от утраты близкого человека, Фрэнк работал слишком профессионально, не оставлял после себя почти никаких следов. Пока однажды не попался. Он дался полицейским не просто. Вгрызся одному в глотку, отхватив достаточно приличный кусок мяса. Фрэнка посчитали психически больным и отправили в местную лечебницу, чтобы там его хоть как-то помогли. Хотя родственники тех, кого лишил жизни Айеро, хотели для него одного — смерти. — Бог любит всех нас! — кричит Фрэнк, сидя за столом в смирительной рубашке. Он смеется, на него оборачиваются другие буйные больные и парочка медсестер, — Он любит нас! Поэтому убьет нас всех, за наши грехи! Какая-то молоденькая девушка, вдруг, заливается слезами и несется прочь из столовой, закрывая лицо руками. Айеро смеется еще громче. — Она боится! Боится Божьей кары! Потому что она грешница! Грязная сука, которая раздвигает ноги под каждым мужиком! — Фрэнк затихает на минуту, когда видит, как в его сторону идет один из санитаров, — Я не боюсь умереть, — улыбается Фро, — Потому что я и есть Смерть. *** Ночь быстро опускается на город. В психиатрической лечебнице уже всех пациентов растащили по палатам. У Фрэнка палата с мягкими стенами, как и у многих людей. Иногда он любит стоять, уткнувшись в стену лбом, напевая себе под нос что-нибудь. У него красивый голос и красивая внешность, несмотря на все то, что происходит в его голове. Фрэнки часто сидит на подоконнике и смотрит на дома напротив. Там так много людей. Живых людей. Людей с еще теплой плотью, с еще бьющимися сердцами. Фрэнку хочется добраться до них. Потому что они счастливы, а он живет в этом проклятом месте уже почти три года. Его бьют током, стараясь излечить, его кормят какими-то таблетками, которые ему не помогают. К нему водят чертовых священников, которые молятся Богу о том, чтобы Он пожалел проклятую душу Фрэнка. Только они не знают. Нет у Фрэнка души. Ночью Айеро почти никогда не спит. Когда ему хорошо и ничто не тревожит, он лежит на своей кровати, смотря в потолок. Его, почему-то, не приковывают к ней. Такое бывает редко. Наверное, они думают, что Фрэнки недостаточно безумен. А когда ему плохо, Айеро пытается докричаться до Бога и сказать Ему, какой Он говнюк, если позволил стать Фрэнку тем, кем он сейчас является. Он — не человек. Он — монстр, которому хочется искупаться в человеческой крови. Этой ночью Фрэнку плохо. Он кричит, чуть ли не срывая голос. Мягкие стены поглощают звук, но ночные охранники ужасно бесятся из-за этого. И, вскоре, Фрэнки слышит, как кто-то открывает дверь с обратной стороны. Он садится на пол в позу йога и смотрит на дверь. Сейчас кто-то их них войдет, и Фрэнки покончит со всем этим. Навсегда. — Хватит орать, Айеро! Чертов убийца! Господь отправит твою душу в Ад! — мужчина, который входит в палату, больше похож на полицейского. У него какая-то рация под белым халатом, а на поясе висит небольшой нож, — Прекрати немедленно.  — Я не боюсь тебя, — говорит Фрэнк, слегка склонив голову на бок, — Ты, как и все другие, никчемный грешник, которого убьет твой любимый Отец Небесный в первую очередь. Мужчина плюет Фрэнку под ноги, что и становится его главной ошибкой.  — Я всегда был Потрошителем. Я всегда им останусь! — Айеро быстро вскакивает на ноги, кидается на мужчину, повалив его на пол. Тот даже пискнуть не успевает, а его горло уже обхватывают руки Фрэнка. Мужчина задыхается, давясь собственной слюной, а Фрэнк смеется. Смеется дико, безумно, как будто случилось то, чего он так долго ждал, — Я уйду отсюда, и снова буду убивать! Буду убивать, и купаться в крови тех, кто подвернется мне под руку! Мужчина пытается оттолкнуть парня от себя, руками упирается в его грудь, да только все напрасно. Глаза закатываются. Он пытается сделать последний вдох, с сидящим на его груди Фрэнком, а потом прекращает сопротивляться вообще. В палате виснет тишина. Фрэнки прислушивается. В коридоре никого нет. Этот глупец один дежурил на этаже с одним из самых страшных убийц. Айеро вытаскивает у него из-за пояса ножик, раскрывает его и, наклонившись к лицу мужчины, шепчет.  — Ты станешь началом. Ты станешь тем, кого Потрошитель убьет, чтобы показать всему миру, что он вернулся! — Фрэнк замахивается и резко вставляет в грудь мужчины нож, резко вспарывает грудную клетку. Ему надо добраться до сердца. До чертова сердца. Мешают ребра. Фрэнки поднимается на ноги. Поднимает босую ногу — и резко опускает ее на несколько ребер, закрывающих сердце. Повторяет несколько раз, пока нога не становится красной от крови, в груди мужчины не остается практически ничего целого. Но сердце. Фрэнк старается оставить его целым. Наконец, он может добраться до него. Опускает руки в еще не успевшую остыть плоть, выдергивает самый важный орган любого живого существа, состоящего из мяса и крови. Фрэнк улыбается, рассматривая его. Оно такое большое. Такое теплое. Из него тоненькими струйками бежит кровь. Фрэнки облизывается, подносит орган к своим губам и кусает. Жует медленно, стараясь вспомнить какого это. Глотает, вытирает рукой губы и подбородок, перепачканные кровью, открывает рот своей жертвы, вкладывает сердце туда, шлепает мужчину по щекам и, улыбнувшись своей работе, выходит в коридор, оставляя за собой кровавые следы. Он знает, что камеры уже заметили то, что он не в палате. Поэтому Фрэнки бежит, радостно смеясь. Этой ночью Джерарда Уэя разбудила громкая сирена, доносившаяся из здания напротив. Сирена, оповещающая о том, что кто-то из больных сумел покинуть здание больницы.