Фрэнки

Поздно ночью в аэропорт Беллвилля прибыл самолет. В нем находилось гораздо меньше людей, нежели обычно, что было вполне нормально для ночного рейса. Обычно им пользовались люди, которые работают весь день и попросту не успевают на дневной самолет. Одним из пассажиров самолета был Майки Уэй. Младший братишка Джерарда. Майки сошел с самолета и осмотрелся. В последний раз он был три месяца назад, но этот город ни капельки не изменился. Он вообще никогда не меняется. Не меняются дома, не меняются люди, ничего не меняется. Все остается прежним. И это немного волнует Майки. Уэй-младший забирает свои вещи и идет к выходу с аэропорта, надеясь, что сможет вызвать такси и доехать до дома Джерарда. Иначе, придется идти пешком. Или лучше позвонить брату и попросить забрать его? Майкл достает из кармана телефон, набирает заученный номер и прикладывает телефон к уху. Гудки идут. Они идут долго, но Джи не отвечает. Майки смотрит на часы. Почти час ночи, но зная то, что его брат часто рисует по ночам, нельзя было с уверенностью сказать, что он просто уснул. Может, он не слышит? Майки надеется на это. Уэй медленно идет по тротуару в сторону остановки. Мимо проезжают машины. Наверное, кто-то только едет домой после работы или из гостей. Из парочки машин доносилась громкая музыка, и Майки подумал о том, что в одном из районов Беллвилля сегодня произойдет авария. Майки задумался так крепко, что даже не заметил того, что в его кармане надрывается телефон. Уэй достает аппарат и, прочитав на экране «Рэй», прикладывает телефон к уху. — Хэй, мелкий, — Торо смеется и это поднимает Майки настроение, — Ты уже прилетел? — Привет, чувак, — Майк на минуту останавливается, — Ты не представляешь, как я рад слышать тебя. Да, я прилетел. Недавно вышел из аэропорта, теперь иду на остановку. Джерард почему-то не ответил, когда я ему звонил. — Джи вообще какой-то странный в последнее время, — фыркает Рэй, — Когда он был у меня, он был каким-то… Ну, я не знаю. Такое чувство, что боялся даже меня. Серьезно. Никогда не видел, чтобы Джерард был таким. — Я поговорю с ним завтра. Сегодня я ночую у родителей. Я не хочу заваливаться к нему посреди ночи и будить. А мама и папа ждут меня. Они звонили мне перед вылетом, — поясняет Майки, — Рэй? — Да? — А… Помнишь, тот период, когда Джерард, ну… Резал себе руки, — Майки закусывает нижнюю губу. Тогда у них с братом были достаточно натянутые отношения. Они постоянно ссорились, а Майки постоянно кричал на него за то, что он наносит себе какие-то увечья, — Ты не заметил у него свежих порезов на руках? Я просто боюсь, что он снова возьмется за старое. Он может. Тем более, живет он теперь один. — Не переживай. Ничего такого я не видел. Единственное, что он снова сделал с собой — покрасил волосы, — Рэй усмехается, Майки чувствует, как он улыбается. — Снова? — Майк даже не удивляется уже. Джерард красился уже много раз. Он любит экспериментировать с цветом своих волос, — И что на этот раз? Ядовито-красный? — Нет. Черный с бирюзовыми корнями. — Ох, Господи. Я надеюсь, что я не упаду в обморок, когда увижу его. — Не бойся. Может, мне приехать и забрать тебя? У нас случилось кое-что. Комендантский час установили. — Все настолько серьезно? А что случилось? — О, это долгая история, на самом деле, но поверь, не нужно шататься в одиночку по улице. По крайней мере, сейчас, — Рэй вздыхает, на заднем плане слышится чей-то голос. Торо шикает на его обладателя, — Подожди на остановке. Я приеду за тобой и отвезу к родителям. — Если только ты расскажешь мне, что у вас стряслось такое, что я не могу побродить один по улице ночью. — Расскажу, когда приеду забирать тебя. Жди меня, я скоро буду, — звонок обрывается, а Майки останавливается у остановки, смотря в окна домов, где еще горит свет. Некоторые люди еще не спят, но улице действительно почти никого нет. Несколько человек бродят на обратной стороне улицы, где-то лают собаки, но вспоминая то, сколько на ночных улицах Беллвилля было людей раньше, Майки становится не по себе. Уэй присаживается на скамейку, что оказалась как раз рядом с ним, достает телефон, смотрит на время. Интересно, что опять случилось с Джерардом. Рэй сказал, что он странный. А если Торо сказал, что Джи странный, значит, так и есть. И младший Уэй поклялся себе, что если найдет у Джерарда на руках свежие следы от порезов, то он выбьет из него всю дурь. Он будет бить его головой о стену, если понадобится, но выбьет из него все желание делать так снова. *** — Ты бы прилег спать, — Боб Брайар смотрит на Джерарда, который сидит за столом на кухне, рассматривая уже пустую кружку, где десять минут назад был горячий кофе, — Ты плохо выглядишь. Даже Фрэнк уже спит. Что достаточно странно, — парень присаживается рядом с Джи, — Когда он спит, укрывшись одеялом, он похож на себя. Таким, каким я его помню еще до смерти Амира, — Боб грустно усмехается, — Но мы оба знаем, что нормальным он больше не станет, верно? — Наверное, — тихо шепчет Уэй, вздыхая, — Мне страшно, — признается он, — Я не хочу идти с ним, но он меня никуда не отпустит от себя, да? — Он любит тебя, Джерард, — Брайар с сочувствием смотрит на художника, — Как бы странно это не звучало, но он тебя любит. Возможно, что ты чем-то напоминаешь ему Амира, может быть ты слишком красивый для него, но он не отпустит тебя больше. — А потом убьет меня, да? Как всех тех людей? Как парня, которого выпотрошил у меня на глазах? — Он называет тебя ангелом. Не исключено, что он может это сделать, но пока он не нашел кого-то, кто может заменить тебя. Да и вряд ли найдет. Ты нравишься ему. И мне кажется, что он думает, что он нравится тебе тоже. — Я… Я боюсь за своего братишку. Майки скоро прилетит сюда. А если он наткнется на него? — Не наткнется, — заверяет его Боб, — Потому что у него есть другие цели. По крайней мере, пока он будет скрываться. Он слишком много убил. Ему тоже не хочется обратно, — Брайар берет кружку, из которой пил Джи, относит ее в раковину, — Я не знаю, как лечили его, но сбежал он оттуда еще более безумным, нежели был до этого. — А… Как он стал таким, каким стал? Я знаю, что три года назад, да и сейчас, о нем кричали все новости, но просто, я уверен, что там было достаточно много выдумки. Не бывает иначе, — Джерард заглядывает в глаза Боба. Смущается и отводит взгляд с сторону. — Думаю, что он расскажет тебе, если ты его спросишь. Только постарайся не доводить его до точки кипения. Он ведь сумасшедший. Его легко разозлить. Джи улыбается и замолкает. Боб молчит тоже, попивая чай и думая о чем-то своем. Джерарду хочется уйти, спрятаться от Фрэнка навсегда, но он понятия не имеет о том, как это сделать. Если он захочет спрятаться от него в Беллвилле, то Фрэнки найдет его. Где бы он ни был. — Я не успел взять свои краски, когда мы уходили, — тихо признается Джерард. Он почему-то доверяет Бобу. Наверное, это должно казаться странным, но это все кажется чем-то нормальным. Брайару можно доверять. Джерарду кажется, что можно, — Он убил того мужчину, и я не успел ничего забрать с собой. — Ты художник? — спрашивает Боб, — Подожди, я сейчас, — он не дожидается ответа и уходит с кухни, куда-то на второй этаж. Несколько минут там слышится его недовольное ворчание, какой-то грохот и шорох пакетов. А уже через несколько минут парень возвращается обратно с несколькими небольшими коробочками краски, парочкой упаковок карандашей, кисточками и чистыми листами бумаги. — Вот, — улыбается он, когда видит то, как изменился в лице Джи, — Моя девушка любила рисовать. А когда мы с ней разошлись, она оставила все у меня. Я не стал выкидывать, потому что тут много чего еще можно использовать. Можешь воспользоваться. Наверху есть еще мольберт, но он старый. Не уверен, что ты сможешь им воспользоваться. — Спасибо, — улыбается Джерард, взяв в руки красную краску. Он рассматривает баночку со всех сторон, на ней красные подтеки, крышка немного прилипла, но Джи даже не видит там просто красную краску. «Это кровь! — смеется голос, — Там внутри человеческая кровь!». — Эй, с тобой все хорошо? — встревожился Боб, когда увидел, как побледнел Джерард. — Да, все нормально, — заверяет он и дрожащими руками ставит баночку с краской на стол, — Ты не против, если я порисую? — Делай, что хочешь. Я пойду спать, — Брайар хлопает Джи по плечу, — Ты иногда пугаешь меня, серьезно. Я знаю тебя несколько часов, но ты уже пугаешь меня. Это из-за того, что сделал Фрэнк? Джерард тихо смеется, опустив голову. Вопрос парня показался ему смешным. Почему-то. — Наверное, но я правда не знаю, — Боб улыбается и уходит с кухни, пожелав Джи доброй ночи. Джерард отвечает ему тем же, поднимается со своего места и идет на второй этаж за мольбертом. *** — Ну? — Что «ну»? — непонимающе спрашивает Рэй, на секунду отвлекаясь на Майки, сидящего рядом, — Я не очень понимаю… — Нет, — перебивает его парень, — Ты понимаешь. Ты сам сказал, что все расскажешь мне. — А, ты о том, что случилось? — Торо останавливается на светофоре, — Ну, ты знаешь местную психушку? — Ага. Та, напротив которой живет Джерард, — фыркает Майки, сложив руки на груди, — Придурок, — бурчит он, — Не мог найти более подходящее место для того, чтобы жить отдельно. Каждый раз, когда я приезжаю к нему и слышу, как там орет сирена, мне становится не по себе. — Да, именно та, — подтверждает Рэй, продолжив движение. Они поворачивают направо, и Майки видит какой-то клуб, которого не видел тут раньше, — Помнишь Потрошителя? Убийцу, свихнувшегося после того, как его любимого человека нашли с выпотрошенными внутренностями? Фрэнк Айеро, кажется. — Помню, но это было три года назад. Когда его закрывали в этой психушке, собралось очень много народу, желавшего ему смерти. Они все кидали в него чем-то, когда его вытаскивали из машины и вели в сторону входа, а он смеялся и кричал, что отомстит им всем. У меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю про это. Мы с мамой и папой были там. Мы просто проходили мимо, но мама. Ее заинтересовала толпа, стоящая напротив психиатрической больницы. Тогда весь город ликовал тому, что Потрошителя, наконец, поймали. — Ну так вот. Они рано радовались. Он сбежал. — Что?! — вскрикивает Майки так резко и неожиданно, что Рэй едва не дергает руль влево, — Какого хрена, Рэй?! Джерард живет напротив этой психушки! Вези меня к нему! — Майки… — хочет было начать Торо, но Уэй его обрывает. — Вези меня к Джерарду! Сейчас же! — Хватит! — обрывает его Рэй, — Ты думаешь, что твой брат настолько идиот, что не станет закрывать двери в дом, или попрется гулять в два часа ночи, понимая, что из психушки, напротив которой он живет, сбежал серийный убийца?! Господи, Майки, не смеши меня! Я отвезу тебя к родителям. А завтра хоть на слоне можешь ехать к Джи! Майки вздыхает, складывает руки на груди, и откидывается на спинку сиденья. Рэй молчит. Он тоже молчит. В салоне виснет тишина. — Прости, — извиняется Уэй-младший, — Просто я помню, что сделал Потрошитель, потом осознаю, что Джерард живет рядом с психушкой, откуда он сбежал, и мне становится страшно за моего брата. — Ничего страшного. Я понимаю, что ты переживаешь, но я думаю, что Джерард достаточно умный, чтобы не ходить в одиночку по ночам и оставлять двери в квартиру открытыми. Майки улыбается, но ничего не отвечает. Через двадцать минут они достигают цели. Уэй благодарит Рэя, они договариваются о встрече завтра. Торо помогает Майку вытащить вещи из багажника и уезжает домой. Майки входит в подъезд, а что-то в голову просто вопит о том, что с его братом что-то не так. — С ним все хорошо, — тихо говорит сам себе Майк, — Завтра я увижу его. Увижу и крепко прижму к себе. Потому что я безумно соскучился по нему. *** Джерард аккуратно открывает дверь в комнату, где спит Фрэнки и вносит туда мольберт. На тумбочке горит ночник, поэтому в комнате все прекрасно видно, однако, яркий свет не мешает Айеро спать, раскрывшись по пояс. Уэй ставит мольберт рядом с кроватью, прикрепляет к нему лист бумаги, ставит на небольшой столик краски, кладет туда же кисточки и смотрит на Фрэнка, прикусив губу. Ему нужно с чего-то начать. Только мысли Джерарда почти сразу уходят не в то русло. Какой же этот психопат красивый. У него много татуировок. Большинство из них уже испорчено лезвием, которое Фрэ нашел в ванной Джи, а слово «Мама», вырезанное на его руках неоднократно, теперь останется на них навсегда в виде шрамов. Джерард осматривает его грудь. На ней, над левым соском, тоже есть татуировка. Взгляд Джи опускается ниже. На животе, почти у лобка, где виднеются темно-русые волосы, тоже набита татуировка. Фрэнки тихо сопит во сне. Джерард даже почти забыл о том, что он безумен. Он такой красивый, даже красивее, чем обычно. Его тело не покрыто кровью, у него на лице нет безумного оскала. Он похож… На человека. Он не похож на монстра. Он выглядит, как человек. Самый красивый человек на планете. Джи забывает о том, что Фрэнк с удовольствием поедает человеческое мясо, забыл о том, что он изнасиловал его, забыл о том, как он боится его. Забыл о том, что боится, что он доберется до его семьи. Не существует мира, не существует других людей вокруг Джерарда сейчас. Есть только он и сумасшедший маньяк-убийца, к которому он, к своему страху и сожалению, начинает привязываться. — Нельзя привязываться к людям, Джерард, — тихо шепчет Уэй сам себе, — Они могут сделать тебя безумным, если умрут или просто бросят тебя. Ты сойдешь с ума и станешь таким же, как Фрэнки. «Ты сходишь с ума, — снова заговорил голос, — Ты опять его так называешь. Ты пришел к нему в комнату, пока он спит, и что ты собираешь делать? Рисовать его!». — Замолчи, — фыркает Джи, берет в руки кисточку, макает ее в черную краску и делает первую линию. Он иногда рисует без карандаша. Ему это нравится, — То, что он маньяк-убийца, не делает его некрасивым. Я художник. Я хочу нарисовать нечто прекрасное. «Скоро ты будешь рисовать кровью, потому что сходишь с ума, — сердится голос, — Убей его, пока у тебя есть возможность!». Джерард молчит, продолжает аккуратно выводить что-то на листе бумаги. Он тихо поет, снова и снова обмакивая кисточку в краску. На листе уже видно человека, лежащего в ванне. Джи не хочет, чтобы Фрэнки спал в этой кровати. Он видит его другим. Лежащим в ванне, полной человеческой крови. Уэй работает быстро, постоянно кусая губы. У него есть такая дурная привычка, как кусать губы во время рисования. Он может искусать их чуть ли не в кровь. Джерард стоит уже полтора часа, даже не думая отвлечься хоть на минуту. Фрэнки не двигается, он спит, ровно дыша. Джерарду кажется это странным. За полтора часа он ни разу не поменял позу сна. «Может, это исчадие Ада, уже померло? — спрашивает голос, гадко посмеиваясь, — Он будет гореть в Аду вечно». — Замолчи, — быстро бросает Джерард, кидая взгляд на грудь Фрэнка. Она медленно поднимается и опускается. Он спит. Наверное, он просто сильно устал, — Он жив. И я хочу дорисовать его. — В чем дело, ангел? — раздается голос в тишине, а у Джерарда все холодеет внутри. Он осознал, что он в одной комнате с тем, кто сделал ему больно однажды. У него подкашиваются ноги. Джи приходит в себе, — Что с тобой не так? — Я… — он видит, как Фрэнки поднимается с кровати и подходит к нему. На нем только свободные пижамные штаны, которые ему явно велики. Как бы смешно это не было, но для маньяка-убийцы у Фрэнка маленький рост. Джерард выше его, что Уэй заметил уже давно, — Я хотел нарисовать тебя. Ты просто… — Красиво, — шепчет Фрэнки, проходя пальцами по еще не законченному рисунку. На нем остаются небольшие разводы, но Джерарду кажется, что они не мешают, — Красиво. Мне нравится. Научи меня. — Что? — переспрашивает Джи, сглотнув, а Фрэнки целует его в плечо, на секунду принюхиваясь к тому, как пахнет кожа Джера, — Научить тебя чему? — Научи меня рисовать, — неожиданно просит Фрэнк, берет в руку кисточку и подходит ближе к Джерарду. Уэй судорожно выдыхает, ставит Фрэнка перед собой, аккуратно зажимая его руку своей. Айеро смеется, когда его рука, управляемая рукой Джи, оставляет первый мазок на почти законченной картине. Джерард принимается аккуратно водить кисточкой, зажатой в руке Фрэнка по листу, вырисовывая что-то черное. Фрэ что-то тихо шепчет себе под нос. Кажется, он снова говорит с матерью. — Это будут… — Уэй на секунду замолкает. Стоит ли Фрэнку вообще знать, что будет тут изображено? — Это будут крылья. — Ты делаешь из демона ангела, — отзывается Фрэнк, слегка склонив голову на бок, — Ты делаешь то, что даже Богу не под силу. Ты подобен Люциферу. Ты такой могущественный и любящий, но Отец не замечает тебя. Поэтому тебе приходится быть просто Сатаной. Исчадием Ада. Но это не делает тебя менее прекрасным. — Расслабь руку, -просит Джи, продолжая рисовать. На его удивление, Фрэнки слушается, — Видишь, в этом всем нет ничего сложного. Думаю, что ты мог бы научиться рисовать сам, если бы ходил в художественную школу. — В больнице я рисовал кровью на стенах, — улыбается Фрэнки, прижимаясь к Джерарду спиной, — Своей кровью. Они кричали на меня, потому что нельзя было этого делать. Но мне было плевать. Ровно так же, как моему Отцу плевать на нас всех. — Ты прекрасен, Фрэнки, — шепчет Джерард, краснея. — Скоро ты забудешь обо всем, что я сделал с тобой. Скоро все станет по-другому, мой ангел, — Фрэнк разворачивается в руках Джи, выдыхая ему чуть ли не в губы, — Скоро ты станешь моим. Ты станешь моим и научишь меня рисовать картины кровью. Айеро целует Джи. Тот роняет кисточку на пол, сделав пару шагов назад. Господи, как же это глупо. Он боится его, но старается находиться рядом. Это так глупо, что Джерарду хочется убить себя. — Скоро ты будешь любить кровь так сильно, как я, — Фрэнк обнимает Джи, а тот стоит, затаив дыхание. Ему кажется, что Фро сейчас пырнет его ножом в живот, выпустит кишки и накрутит их себе на руку, — Скоро все будет по-другому. Скоро ты научишь меня рисовать. Джерард понимает, что снова не боится его. Он сейчас не похож на себя безумного. Такое чувство, что он просто любит Джера. Любит всем своим сердцем. Сердцем, в котором не осталось ничего, кроме жажды крови. — Мы закончим эту картину вместе, — дрожащим голосом шепчет Джи, — Пообещай, что не сделаешь мне больно. — Я не могу этого обещать, потому что ты знаешь, что это никогда не станет правдой. Я люблю кровь, Джерард. Я люблю кровь и хочу попробовать твою. — Давай закончим это, — Джи кивает в сторону картины. Они снова подходят к мольберту, продолжая рисовать. Джерарду кажется, что у Фрэнка холодные руки. Как у мертвеца. Они стоят так еще час, пока, наконец, не заканчивают. Фрэнки сразу тянет Джи в кровать, укладывая его на свободную половину. Он забирается в кровать сам, прижавшись к Джи сзади. Тот пугается, крепко сжимая руки в кулаки. — Не сегодня. Сегодня не будет крови. Не будет боли, — шепчет Фрэнки, целую шею Джи, — Ты насмотришься на все это. Я люблю тебя, мой ангел. — Я знаю, — отвечает Джи, не замечая, как его глаза закрываются. Через несколько минут он засыпает. Картинки во сне непонятные, но как же много крови. Джи никогда не видел так много крови в своих снах. А Фрэнки сидит рядом, раскачиваясь из стороны в сторону. — Похорони меня, Папа. Похорони, если сможешь. Я нарисую, как ты горишь в Аду вместе со мной. И мой ангел поможет мне. Мой ангел, который скоро забудет, что значит мыслить здраво. «Ты молодец, Фрэнки, — шепчет Линда, — Я люблю тебя и безумно горжусь». — Я тоже люблю тебя, мама. Я люблю тебя. Я обещаю тебе, что сведу моего ангела с ума. Он уже безумен. Он начинает влюбляться в меня. Не это ли часть его безумия? Не это ли часть его безумия, мама?! — Фрэнки смеется, запрокидывая голову назад. Джерард, лежащий рядом, чудом не просыпается, — Я люблю его, мама! И утащу за собой в Ад!