Фрэнки

В тот день Фрэнк возвращается домой поздно. Джамия встречает его в коридоре, стоя возле прохода в зал. Девушка смотрит на него, тяжело вздыхая. Она безумно переживает за Фрэнка, каждый раз, когда он куда-то уходит, и его не бывает дома целый день, а тут он пришел сам не свой. Джам видела, что с ним что-то не так. Она видела, что Фрэнки меняется. И она никак не могла предотвратить эти изменения. — Что случилось? — спрашивает она, после нескольких минут тишины. Айеро стоит возле входной двери, опустив голову, — Фрэнк? — зовет девушка, медленно подходя к своему парню. Она кладет руку ему на плечо. Фрэнки поднимает голову, Джамия невольно вздрагивает. Ей, почему-то, кажется, что глаза Фрэнка полны необъяснимого безумия. Он звонил ей пару часов назад и сказал, что случилось кое-что плохое. Она пыталась выяснить, что именно еще по телефону, но Айеро даже слушать не стал все ее вопросы, сказав, что объяснит все, когда вернется домой. — Мою мамочку убили, — улыбается Фрэнк, а Нестор охает, прикрывает рот ладонью и отходит в сторону. Слезы наворачиваются на ее глаза, Фрэнки замечает это, быстро подходит к ней и обнимает, — Не нужно. Она там, где должна быть. Она рядом с Богом теперь. Она так хотела встретиться с ним. — Кто это сделал? — шепчет девушка, всхлипывая. Она все же позволила нескольким слезинкам выкатиться из глаз. Только ее поражало спокойствие Фрэнка. Она знала о том, что у них с мамой были не лучшие отношения в последнее время, но она просто не верила в то, что Фрэнк может так спокойно себя вести в такой ситуации. — Я не знаю, — отвечает Фрэнки, — Не стоит переживать, Джамия. Мамочка теперь счастлива, — Айеро закусывает губу чуть ли не до крови, — Она никогда не была так счастлива, как сейчас. Нестор быстро кивает, отстраняется от Фрэнка, аккуратно поцеловав его в щеку, и уходит на кухню, постоянно всхлипывая. Айеро идет в зал, включает телевизор. На его экране девушка, которая всегда ведет новости по вечерам. Она чем-то напоминает Фрэнку его одноклассницу, которую прикончил убийца, который орудовал в Беллвилле до него. — Полиция в замешательстве, — говорит она, нервно постукивая карандашом по столу, — В животе мужчины нашли, судя по всему, записку, — Фрэнки улыбается. Он понимает о чем идет речь, — Но узнать ее содержимое не удалось. Она полностью пропиталась кровью и размокла. К сожалению, у полиции снова нет никаких догадок о том, кто может быть Потрошителем. Местные жители в ужасе, многие переезжают в соседние штаты. Родители отказываются вести своих детей в школы или какие-то кружки. Они боятся, что Потрошитель доберется до них. — О, нет, грязная сука, — сквозь зубы шепчет Айеро, — Потрошитель не станет трогать детей. Никогда. Потому что Потрошитель сам еще ребенок! — Фрэнк повышает голос, но Джамия, кажется, ничего не слышит. Фрэнк тихо смеется, выключает телевизор и утыкается лбом в свои колени, — Я ненавижу вас всех, жалкие грешники. Я убью вас, как только у меня появится возможность. *** На следующее утро, Фрэнки сидел в парке, на скамейке, смотря за тем, как дети играют в какие-то игры. Фрэнк никак не мог понять какие именно. Он помнил что-то, но очень смутно, как будто у него основательно заполнилась память. Он стал забывать многие вещи, о которых помнил раньше. Возможно, что это было нормальным. Но нет. Это было не нормально. И Фрэнки знал это, потому что ему казалось, что у него почти не осталось рассудка. Айеро смотрел за тем, как маленькая девочка, с красивыми красными бантами в волосах, прыгает через скакалку, а ее подруги весело смеются и считают до десяти. Когда он был ребенком, он любил бегать по двору, шугать соседскую кошку и лазить по деревьям. Мама очень ругалась каждый раз, когда Фрэнк приходил домой с разодранными коленками и зелеными, от травы, штанами. Линда ворчала, но Фрэнку было весело, потому что он знал, что мама все равно любит его, и ворчит только потому что, ей снова придется все это стирать. Айеро даже не замечает, как девочка, лет семи, радостно подбегает к скамейке, запрыгивает на нее и принимается завязывать шнурки на маленьких кроссовках, которые она носила. В руке у нее было зажато несколько леденцов, которые она положила на скамейку рядом с собой. Девочка быстро расправляется со шнурками, берет одну конфетку и замечает Фрэнка. — Привет, — говорит она, мило улыбнувшись, — Как тебя зовут? — она с любопытством осматривает Айеро. Его волосы, татуировки и пирсинг в носу и губе. — Меня зовут Фрэнки, — Айеро улыбается, протягивая девочке руку. Он не хочет ее пугать своим странным поведением, потому что этот маленький ангел не виноват в том, что многие взрослые, ужасные люди, которые не заслуживают ничего, кроме смерти. Девочка улыбается во весь рот, пожимая протянутую руку, а потом откидывает косичку за спину. — Меня зовут Хелен, — говорит она, — Мне восемь лет, а тебе сколько? — Фрэнка поражает ее открытость. У многих детей нет сострадания, они не понимают, что делают кому-то больно, но только не у этой девочки. — Мне восемнадцать, — говорит Айеро, а девочка, кажется, удивляется. — Ого! — восклицает она, — Ты такой взрослый! Ты уже дядя! — она хватает со скамейки конфетку, протягивает ее Фрэнку, — Возьми, — Айеро улыбается, аккуратно берет из рук девочки конфету, — Мне не жалко, ты красивый и добрый! — она обнимает его так внезапно, что по телу Фрэнка пробегает дрожь. Уже давно он не чувствовал ничего подобного. Не все дети глупые и безумно раздражающие своим поведением. Есть и такие ангелы во плоти, которым не повезло оказаться на Земле, потому что Отец захотел избавиться от них. — Хелен! — в сторону скамейки спешит женщина в пальто, постоянно поправляющая сумку, спадающую с ее плеча, — Господи, Хелен! Не мешай дяде! Пошли! — Пока, Фрэнки! — прощается она, соскакивая со скамейки. Девочка машет ему, Айеро машет в ответ. Хелен, весело подпрыгивая, уходит со своей мамой, но Фрэнк слышит, как она восторженно шепчет. — Мама, у дяди очень красивые глазки! «Ты молодец, Фрэнки, — шепчет Линда. Ее голос Фрэнк стал слышать вчера ночью. Это было бы страшно, если бы Фрэнк не считал это нормальным, — Ты не показываешь того, кем являешься на самом деле. Это хорошо». — Но они найдут меня, мама, — говорит он, смотря вслед уходящей Хелен, — Не сегодня, не завтра, но найдут, если я не прекращу. А я не хочу останавливаться. Мне нравится убивать. «Если тебя поймают, то запомнят, как Потрошителя, одного из самых опасный убийц, когда-либо существовавших в Беллвилле! — с гордостью говорит Линда, — Мамочка будет гордиться тобой!». — Но они закроют меня где-нибудь, — говорит Фрэнки, уставившись на камень, который лежал у него под ногами, — Я не хочу, чтобы они делали этого. Я не люблю закрытые пространства. Они сводят меня с ума. Тебе ли не знать, да, мамочка? — Эй, парень! — зовет Фрэнка какой-то голос. Айеро поднимает голову, смотрит на мужчину, который стоит напротив него со своим жирным сыном, уплетающим какие-то сладости, — Ты что, болтаешь сам с собой? Уматывай отсюда, ты пугаешь ту женщину, — он указывает пальцем на какую-то женщину средних лет. Она стоит, гордо задрав голову и сложив руки на груди. У нее под ногами скачет девочка, дергает мать за юбку, что-то громко требуя, — Ты сумасшедший, что ли? Фрэнк улыбается, показывая пожелтевшие зубы. Толстяк обнимает папину ногу, но поедать конфеты не прекращает. Сумасшедший ли он? Этот грешник еще спрашивает. Фрэнк больше не похож на нормального человека. В его глазах постоянно играют искорки безумия, а в мозгах не осталось здравых мыслей. Ему хочется крови. Крови этого мужчины. — Простите, сэр, — говорит Айеро, смотря на паренька, перепачканного шоколадом, — Что, жирдяй, тебе нравится, когда твой глупый папочка так заботится о тебе? — мальчик хныкает, поднимает глаза на папу, а мужчина, кажется, теряет дар речи, — Скоро ты разжиреешь, как свинья, а потом ты умрешь из-за того, что так много жрал! — Ублюдок! — мужчина замахивается на Фрэнка, но, почему-то, не трогает его, — Убирайся отсюда, сука! Я не хочу драться при детях, но если ты еще раз появишься тут, то я вырву тебе сердце! Айеро смеется. Смеется, запрокинув голову назад. Смеется громко. Он словно услышал самую смешную фразу в своей жизни. — Ты вырвешь сердце мне?! Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь доставать этот сгнивший кусок мяса из моей груди! — Фрэнки вскакивает на ноги. Мужчина вздрагивает и отходит в сторону. Мальчик просит его уйти. У него закончились конфеты, и он хотел еще. — Ты сдохнешь один, — шипит мужчина, — Я надеюсь, что твоя семья отвернется от тебя. Если она у тебя еще есть! — он уходит, а Фрэнк снова садится на свое место. Смотрит на женщину, которую он пугал. Она стоит, явно растерянная. Айеро улыбается и показывает ей средний палец. Она возмущенно охает и, круто развернувшись на каблуках, уходит, схватив дочь за руку. Фрэнки откидывается на спинку скамейки, кусая губы. Ему нужно сейчас следовать за тем мужчиной и его дурным и жирным сыном. Кажется, Фрэнки нашел себе новую жертву. *** Джамия замечает, что с Фрэнком стало все совсем плохо. Он так изменился, что она уже не видит в нем того парня, которого знала раньше. Она не может справиться с тем, что с ним происходит одна, а Боб уехал до Рождества. Девушка стала попросту бояться его. Его взгляда, его поступков. Джамия несколько раз видела, как он пробовал сырое мясо, когда она оставляла его на столе, чтобы чуть позже приступить к готовке, она стала замечать порезы на его руках, но Фрэнки постоянно улыбался. Ему словно было все равно, он словно не чувствовал боли. Но, кажется, Айеро забыл, что она может ее чувствовать. Он стал бить Джамию. Он бил ее чуть не каждый день. Она просила его не делать этого, кричала, умоляла остановиться, а он только улыбался и говорил, что он любит ее. И просил не бояться. — Почему ты боишься меня? — спрашивает он, в то время как Нестор сидит в углу зала, поджав колени под себя. Он разбил ей нос, ударив головой о дверной косяк. Кровь уже стекла на верхнюю губу и попала в рот, Джамия сидела, плача, она не могла ответить даже на поставленный вопрос, — Ты не должна бояться меня. Я люблю тебя, Джам. Она тогда сумела вымолвить, что тоже его любит. Он успокоился. Поцеловал ее в лоб, мило улыбнулся и отправил в душ. Она и так и не смогла понять, в чем была причина того, что Фрэнк бил ее. Но он делал так довольно часто. Она уже пожалела о том, что живет с Айеро в одном доме. Джамия боялась его больше, чем любила. Его смех, иногда, пугал ее. Он мог проснуться посреди ночи и сидеть на кровати, разговаривая с мамой. Джамия уже думала, что пора звонить в психушку, чтобы Фрэнка забрали туда, но в глубине души она верила, что он все еще может прийти в себя. Он забудет то, что сделал с ним отец, забудет смерть Амира и матери, и снова станет Фрэнком Айеро. Но он называл себя Фрэнки. Джам казалось это жутким. Ему восемнадцать лет, а он постоянно улыбается и ласково называет себя Фрэнки. Он стал забывать какие-то детали из своей жизни. Он забыл, как зовут его маму, папу, но он все еще помнил какие-то моменты, связанные с ними. Хорошие и не очень. Иногда она слышала, как он сидит на диване и говорит, что ему нельзя кричать, потому что мамочка будет бояться. Фрэнк отказывался идти в больницу, потому что понимал, что они закроют его в какой-нибудь психиатрической лечебнице. Он знал, что он сошел с ума. Пусть и другие пока этого не видели (или не хотели видеть), но голова Фрэнка просто разрывалась на части. Он хотел крови. Он хотел не только видеть ее, но и упиваться ей. Ему нравились человеческие сердца. Они казались ему чем-то по-настоящему вкусным. И не было никакой разницы — добрый человек или злой. Сердце на вкус у каждого одинаковое. Фрэнк мог смело посылать всех сопливых девиц, которые считали иначе. Ему казалось, что глупые полицейские никогда не поймают его, но как же он ошибся. И во всем была виновата эта сука Джамия, которую он так сильно любил. Случилось все слишком внезапно. Джамия, наконец, решила прибраться в их с Фрэнком комнате, ибо там стало странно пахнуть, а девушка никак не могла понять, откуда идет этот тошнотворный запах. Джам даже стала думать, что где-то за шкафом сдохла толстенная крыса и теперь это ее тело гниет там, а запах уже попадает в комнату. Но крыс в этом доме никогда не было, а запах шел определенно из шкафа. Нестор была в прекрасном настроении. Она вернулась от матери совсем недавно, Фрэнки, кажется, просто не заметил этого. Он не ругался с ней, не бил ее. Он словно жил где-то в своем мире. Джамия была совсем не против таких изменений. Они с Фрэнком почти не общались, но она, как будто, чувствовала себя такой свободной. Он не делал ей больно, а она делала вид, что все хорошо. Нестор разбирала шкаф уже около десяти минут, вытащила кучу вещей, который она больше никогда в жизни не наденет, просто потому что они слишком долго пролежали в шкафу и впитали в себя всю вонь, что там была. Джамия с отвращением откидывала вещи на пол, отмечая про себя, что оставляла их не так, как они лежали. Наверное, Фрэнки уже успел порыться в шкафу, пока ее не было дома. Наконец, Джам добралась до нескольких коробок с обувью, которую еще на прошлой неделе собиралась вынести в коридорный шкаф, чтобы освободить место в этом. Руки у нее так и не дошли, и она совсем забыла о том, что хотела это сделать. Нестор вытащила первую коробку, открыла ее. Старые туфли, которые она уже давно не носит. Их ей подарила мама, на прошлый День Рождения. Джам надела их пару раз, а потом убрала в шкаф и забыла о том, что они существуют. Еще несколько коробок оказались забиты какими-то бумажками, Джамия даже сумела найти свои детские секретики. Она собирала все любовные письма от мальчиков, открытки и все такое прочее сюда, чтобы потом смотреть на это все и смеяться от того, какими наивными были все те мальчишки, когда писали ей о том, что она такая красивая, что они влюбились по уши. Но она выбрала Фрэнка Айеро. И кто же знал, что это была одна из самых ужасных ошибок в ее жизни? От последней коробки несло так сильно, что Джамия чуть ли не теряла сознание от противного запаха. Она понятия не имела, что там может быть, но взяв коробку в руки, она поняла, что она не так уж и мало весит. Девушка спустилась на пол с табуретки, удобнее схватила коробку, постоянно кашляя и морща носик, который уже почти зажил после того свидания с дверным косяком. Тонкий женский голосок в ее голове, голосок ее, можно сказать, наставницы, тихо посоветовал: «Наверное, тебе не стоит это открывать, Джамия, дорогая, — говорил голосок. Он был чем-то вроде интуиции или совести, — Думаю, что тебе сразу нужно звонить в полицию. Ты не увидишь там ничего хорошего!». Джамия успешно игнорирует внутренний голос, приоткрывает коробку. В нос ударяет такой ужасный запах, что Джам кашляет, отвернувшись в сторону. Наконец, немного придя в себя, девушка скидывает крышку целиком. Раздается громкий крик, на грани визга. Джам кидает коробку на пол, отбегает за кровать и оседает на пол, закрыв рот рукой. На глаза наворачиваются слезы, сердце бешено колотиться, а на полу, со стороны спального места Фрэнка, лежит голова какого-то мужчины. Нестор, вдруг понимает. Она все это время жила с Потрошителем. Эта мысль внезапно приходит ей в голову, она тут же кажется ей верной. Но следом за этой приходит еще одна. Фрэнки сидит внизу, занимается своими делами, а она только что подняла визг на весь дом. А если он сейчас поднимется сюда, увидит, что она нашла то, что не должна была и убьет ее? Джамия, всхлипывая, хватается за телефон, что стоит на ее тумбочке, набирает номер полиции, просит срочно приехать, говорит, что, кажется, Потрошитель сейчас в ее доме. Она объясняет всю ситуацию, едва сдерживая поток слез. Полицейский просит ее успокоиться, говорит, что они скоро прибудут. Нестор быстро проскакивает в ванную, стараясь не смотреть на голову мужчины, лежащую на полу. Вокруг нее уже собрались мухи, а на пол вытекла какая-то жидкость не очень приятного цвета. Джам закрывается в ванной и дает волю слезам. Она не знает, поступает ли правильно сейчас. Но Фрэнки убийца. Он должен поплатиться за все то, что сделал со всеми теми людьми. Но с другой стороны, он ведь не виноват, что стал таким. — Я люблю его! — рыдает она, присев на бортик ванной, — Но я должна так поступить! «Нет, — отрезает голосок, — Ты не любишь его. Это все обман. Больше не любишь! Забудь о нем, он убийца!». Еще около десяти минут в доме тишина. Джамия начинает бояться, что полиция так и не приедет, посчитав ее сумасшедшей, которая придумала себе все, но еще через несколько минут она слышит, как орет сирена. И она явно приближается к их дому. Еще минута. Раздаются какие-то крики. Джам открывает дверь, вылетает из ванной, несется вниз, видит, как несколько полицейских стоят, направив на Фрэнка пистолеты. Айеро стоит, явно ничего не понимая. До того самого момента, как один из мужчин в форме не произносит четкое: «Этот парень Потрошитель». Фрэнки меняется в лице, чуть ли не рычит, резко поворачивается в сторону Джамии. — Грязная сука! — кричит он, — Это ты позвонила им! Я убью тебя! — раздается выстрел. Джамия вскрикивает, но видит, что никто не пострадал. Кроме потолка, в который прилетела предупредительная пуля, — Жалкие грешники… — шепчет Фрэнки, — Я ненавижу вас. Вас всех! Я никогда не дамся просто так! Дальше все происходит так быстро, что Джамия помнит все слишком смутно. Фрэнк набросился на какого-то мужчину, вгрызаясь ему в шею. Они должны были выстрелить, но, почему-то не стали. Они еле отодрали Фрэнка от мужчины. Айеро сумел вырвать приличный кусок мяса из его горла, выплюнул его, слизывая кровь. Он смеялся, а Джамия в ужасе смотрела на все это. Она забыла обо всем. О голове мужчины, которая до сих пор лежит на втором этаже, о том, что она начала разбирать вещи. Она забыла, что перед ней еще Фрэнк. Он не был похож больше на самого себя. Чудовище, которое хочет человеческой крови. Дальше был суд, на котором Фрэнка признали душевнобольным. Его отправили лечиться в местную психушку, все новости кричали об этом. По всем каналам показывали то, как Фрэнка Айеро заводят в психиатрическую больницу. Толпа была огромной. И Джамия тоже стола там, среди людей. Они кричали, кидали во Фрэнка камнями, а он смеялся и говорил, что он выберется на свободу и снова станет убивать. Он пообещал им это. Люди требовали смерти убийцы, но получили то, что получили. Толпа не расходилась даже после того, как двери лечебницы закрылись за Фрэнком. Несколько женщин подняли шум, требовали того, чтобы Айеро вывели сюда и отдали всем тем, кто потерял родственников из-за него. Их быстро утихомирили. Когда толпа стала расходиться, Джамия осталась стоять возле ворот. Она смотрела на обшарпанное здание больницы, кусая губы. Там он сойдет с ума окончательно. Она сморгнула с глаз слезы, тихо попросила прощения и ушла, сильнее закутавшись в свою шаль. *** Джерард слушал все молча. Он ни разу не перебил Фрэнка, не задал какого-то вопроса. Он гладил Юпитера, а Фрэнки рассказывал и рассказывал. Он говорил, что помнил мало. Но из этих скудных воспоминаний Джи смог представить себе всю картину произошедшего. Он больше не считал Фрэнка монстром. Он был жертвой, которая, в конце концов, решила отомстить. — Я остался один, — тихо говорит Фрэнки, но улыбается, — Я убил мамочку, папу, Амир умер, а Джамия предала меня. И сейчас у меня никого нет. Кроме тебя, — он смотрит на Джерарда, — Я люблю тебя, ангел. Но я знаю, что ты не любишь меня. Страх в твоих глазах. Я вижу то, как сильно ты боишься. — Но… — Джерард закусывает губу на секунду, обдумывая последующие слова, — Но я… Я люблю тебя, — он ненавидит себя за эти слова. Нельзя влюбляться в убийцу. Он сделал ему больно, он оторвал его от семьи, возможно навсегда, но Джи правда любит его. Айеро смеется, тянет руку к Юпитеру. Уэй крепче прижимает котенка к себе, боясь, что Фрэнки просто свернет тому шею, но Айеро просто пару раз проводит рукой по его блестящей шерсти и говорит. — Любовь, вызванная страхом — не любовь, — отрезает Фрэнк, поднимаясь на ноги. Они сидят тут уже несколько часов. Айеро пока не сказал, куда они пойдут после, но Джерарду уже не казалось это столь важным. Фрэнк рядом, а это главное. — Ты… Спас меня, — вдруг говорит Джи, — От тех ребят. Ты не дал им… Изнасиловать меня. — Я никому не дам причинить тебе боль, — говорит он, проводя руками по лицу, — Сиди тут. Я пойду найду себе еды. — Опять убьешь кого-то? — спрашивает Джерард, но Фрэнки не отвечает. Подходит к окну и, кинув тихое: «Я скоро вернусь», уходит, оставив Джи и Юпитера одних. Джерард около десяти минут сидит на полу, не зная, что ему делать. Ему хочется выйти на улицу. Сначала эта идея не кажется Джерарду очень удачной, но потом он забивает на это, кладет котенка на пол. Тот крепче сворачивается в клубок, даже не думая просыпаться, а Джи подходит к окну, выглядывает на улицу. Никого. Еще не так уж и поздно, но людей почти нет. Уэй быстро перелезает через окно, обходит дом и выходит на тротуар, осматриваясь. Они не так уж и далеко от того места, где Джерарда едва не оттрахали во все щели. «Грязную шлюху отымеют в грязном переулке!», — вспоминает он. Джи слышит завывание сирены, думает, что ему лучше вернуться обратно в дом, пока полиция не заметила его тут. Он собирается было вернуться, то тут видит худощавого парня вдалеке. Он так похож на Майки. Джерард ненавидит свой, сходящий с ума мозг. Ему опять кажется. Он знает, что кажется. Однако видение подходит ближе и ближе. Джерард уже точно видит своего братишку. Он идет, засунув руки в карманы. Слезы наворачиваются на глаза Уэя. Неужели он теперь всегда будет видеть Майки рядом, но никогда не сможет больше обнять его? Джи прикрывает глаза, надеясь, что как только он откроет их, видение уйдет. Исчезнет, как страшный сон. Джерард стоит там с минуту, слышит рядом громкие шаги. Кто-то бежит. Джи думает, что вернулся Фрэнки. Парень открывает глаза и тут же получает пощечину. Джерарда чуть не отбрасывает на дорогу. Он вскрикивает, прижимает руку к щеке, поднимает глаза на фигуру перед собой. — Идиот! — кричит парень, который и ударил Джи, — Чертов придурок! — только сейчас Джерард понимает, что тут происходит. Это Майки. Настоящий Майки. Не видение, не галлюцинация, а его братишка. Живой, — Как ты посмел так просто пропасть?! — Уэй-младший чуть ли не рвет и мечет, он подходит к Джи, хватает его за плечи, хорошенько встряхивает, — Мы все думали, что ты умер! — Майки?.. — шепчет Джи, часто моргая. Когда до него окончательно доходит, он крепко обнимает братишку, стараясь не расплакаться, — О, Боже, Майки… Я так рад, что ты тут. Прости меня… — Я ненавижу тебя, Джи, — шепчет Майк, гладя брата по волосам, — Я ненавижу тебя, слышишь? — Прости меня, — повторяет Джи, крепче прижимая брата к себе. Он знает, что не вернется домой. Только Майки пока не знает, что так будет, — Я так люблю тебя. Мир застывает для них двоих. Майки рад, что Джерард жив. Он ощущает тепло его тела, слышит его голос, видит его. Он не умер. Он жив. Джи же не хочет осознавать этого. Ему кажется, что его очередное его видение, но нет. Уэй-младший сейчас тут. Он поглаживает Джи по грязным волосам, что-то шепча про то, как сильно он ненавидит старшего брата. Но Джерард знает, что это не так. Майки счастлив. Майки чуть ли не плачет. Только всю эту чертову идиллию прерывает тихий голос Джи. Одна фраза, которая тут же резанула слух Майкла, закравшись в самые дальние уголки мозга. — Я не вернусь домой больше, Майки…