Мама

      В старой, обшарпанной заброшенной избушке было тихо. Лишь ветер едва слышно завывал сквозь щели гнилых досок, а в подвале в своих гнёздах попискивали крысы — единственные живые существа, решающиеся заглянуть в это Богом забытое место. Но вот покой нарушил скрип досок и звук осторожных шагов. На свет луны, пробивающейся сквозь дыру в крыше, вышли трое человек.       На вид им было лет по шестнадцать — семнадцать, одеты они были в явно городскую одежду — приезжие, в этих местах такие бывали редко. Как и всяких подростков, приехавших издалека, их интересовало всё таинственное и будоражащее воображение, нагоняющее жуть и одновременно завораживающее.       — Тимур? Смотри, это как раз по твоей части, — девушка со светлыми хвостиками и в ярко раскрашенной футболке провела рукой по горке костей, лежащих на покосившемся прогнившем столе, — Чьи они?       — Человеческие, — ответил тот, кто был назван Тимуром, внимательно рассмотрев одну из них. Девушка испуганно отпрыгнула, а потом недоверчиво покосилась на товарища:       — Да ты гонишь!       — Ребят, смотрите!       — Олег, что ты там нашёл?       Третий человек из их компании осветил фонариком дыру в стене, за которой начиналась длинная лестница, ведущая вниз и утопающая в темноте.       — Полезли туда? — протиснулся в небольшое отверстие Тимур.       — Эй, а вдруг она сломана? — Олег просунул руку с фонариком как можно дальше, чтобы увидеть конец лестницы, но того всё равно не было видно.       Небольшой камушек, случайно задетый ногой одного из ребят, полетел вниз, и через некоторое время раздался глухой удар камня о камень, гулким эхом отлетевший от невидимых стен и усилившийся от этого многократно.       — Тогда у тебя есть верёвка. Ксюш, пошли.       Аккуратно, затаив дыхание и схватившись для верности за руку друга, Тимур ступил на лестницу. Ступенька зловеще скрипнула и прогнулась, но не сломалась. Шаг, ещё шаг — и вот уже парень аккуратно спускается по лестнице, а следом за ним — Ксюша.       Им казалось, что этот спуск будет бесконечным. Чем ниже они оказывались, тем холоднее становилось, и под конец, когда им всё-таки удалось достигнуть дна подземелья, из их ртов лёгкими облачками вырывался пар. Каждое слово, сказанное спустившимися, эхом отлетало от каменных стен, каждый шаг звучал здесь, словно удар грома. Парень и девушка ходили вдоль стен, освещая их фонариками, и восторженно восклицали каждый раз, когда яркий луч выхватывал из непроглядной темноты непонятные символы, выцарапанные кем-то, кажется, уже очень, очень давно.       — Смотри! — вдруг вскрикнула Ксюша, поднимая с пола небольшой камушек и внимательно разглядывая его. На вид он был обыкновенный — гладкий, бесформенный, тёмно-серый. Но всю его поверхность испещряли непонятные символы, выцарапанные чем-то острым и тонким, и похожие то ли на буквы неизвестного алфавита, то ли на древние руны.       — М-м. Симпатичные, — Тимур повертел в руках другой такой же камень, поднятый с земли, а затем небрежно отбросил его в сторону — не слишком интересно. Небольшой предмет стукнулся о пол и затерялся в темноте.       В тот же миг они испуганно вскрикнули и отскочили назад. В том месте, куда только что отлетел камушек, поднимался вихрь. Чёрный, будто сотканный из самой тьмы. Неслышимый, но угрожающий. Страшный.       — Ч-что это? — в ужасе прошептала Ксюша. Тёмная воронка всё разрасталась. В какой-то момент стало неумолимо тянуть к ней. Вся комната будто пришла в движение, поднялся ветер. Тимур и Ксюша, словно оцепенев, держались друг за друга и заворожённо смотрели, как воронка медленно подбирается к ним. А ещё через миг их стало затягивать. В какой-то момент они всё же вышли из оцепенения и даже попытались сопротивляться. Но ноги подкосились, мир перед глазами пошатнулся, вспыхнул зелёный свет, а затем всё стало, как прежде. Только не было двух ребят. И Олег наверху отлетел от входа и упал без сознания.

******

      Гречишница смотрела на реку и не понимала, что происходит. Там, у неистово бурлящей и выходящей из берегов воды стояла Кленовница вместе со своими детьми. И, кажется, она всерьёз собиралась переплывать.       Нет, конечно, грозовой воительнице было решительно плевать, что будет с этой странной кошкой дальше. Стоило ей вспомнить глаза Берестянника в момент, когда он упал в реку, стоило осознать, что эти котята — те, которых она так долго считала своими племянниками! — на самом деле от убийцы её родного брата, как Гречишнице начинало неистово хотеться стереть обманщицу с лица Земли. И кошка была рада, когда Кленовницу изгнали с территории Грозы. Но то, что произошло дальше, заставило её усомниться в том, что правильно было изгонять котят вместе с матерью, которая, кажется, была не совсем нормальная.       Как можно было додуматься до того, чтобы в прилив переплывать реку с тремя детьми? Да ещё и бывшей грозовой кошке, которая этому никогда не училась! И плевать, что будет с Кленовницей — пусть и утонет там, получит по заслугам! — но котят стало немного жалко. Пусть их происхождение оказалось ложью — они не виноваты в том, что у них такая мать. Кажется, она их любила. Неужели ей взбрело в голову просить помощи у Речного племени, и для этого она решила пойти на верную смерть себя и своих котят?! Сумасшедшая!       На другом берегу показались речные воины. Гречишница вздохнула с облегчением — они-то точно их спасут. Кошка уже собиралась повернуть в сторону лагеря, чтобы там доложить о том, что изгнанница благополучно покинула земли Грозового племени, как тут кусты зашумели, а затем из-за них вышли высокие, безобразные, нагоняющие страх даже самым храбрым котам создания. Двуногие!       Вне себя от страха, кошка стремительно запрыгнула на дерево и оттуда стала внимательно следить за происходящим.       Сколько Гречишница себя помнила, Двуногие никогда не заходили так глубоко в лес. Они ходили по своей тропе, которая была далеко отсюда, а место, где они плавали, находилось вовсе на другом берегу. Что им нужно? Что если это вторжение?       Один из пришельцев взмахнул передней лапой. Раз! — что-то полетело в реку. А потом… Кошка едва удержалась на ветке, настолько неожиданно это произошло. Зажмурилась, затем снова открыла глаза. Ничего не изменилось.       Посреди реки появился огромный чёрный водоворот.       Воительница изо всех сил прижалась к ветке. Сердце бешено стучало, шерсть на загривке невольно зашевелилась и встала дыбом. Что они сделали? Вода вокруг бешено бурлила и пенилась. В какой-то момент чёрный цвет превратился в зелёный, вспыхнувший так, что Гречишница зажмурилась, но когда она открыла глаза, водоворот вновь стал чёрным.       Грозовая воительница боялась пошевелиться и будто вросла в шершавую кору дерева. Ей казалось, что непонятная чёрная дыра вот-вот разрастётся и поглотит собой весь лес. Может, эти Двуногие хотят всё уничтожить?       Что делать? Бежать в лагерь, закричать, чтобы все спасались бегством? Только как заглушить страх, твердящий, что стоит пошевелиться, как чёрное нечто заметит и кинется на неё, пожирая всё на своём пути?       Тем временем, Двуногие стали подходить всё ближе к воде. Забыв обо всём, Гречишница стала наблюдать за ними, со страхом ожидая того неизведанного, что вот-вот произойдёт. И не смогла сдержать испуганный вскрик, когда оба существа, схватившись друг за друга передними лапами с безобразными длинными пальцами, шагнули в воду и скрылись в чёрном вихре.       Вспыхнул зелёный свет, а затем водоворот исчез. Всё стихло.

******

      Кленовница в панике смотрела на два мокрых тельца, неподвижно лежащих на берегу реки.       «Проснитесь… Пожалуйста, только проснитесь…»       — Их… их было трое, — хрипло прошептала кошка, дрожа от ужаса.       — Мне очень жаль. Мы не смогли найти третьего котёнка. Наверное, его унесло течением.       — Нет! — зарычала Кленовница, вскидывая голову, — Нужно её вытащить! Она могла спастись!       Видя, как воины Речного племени нерешительно переглядываются и топчутся на месте, не спеша прыгать в реку, она подскочила. Одна мысль о том, что её единственная дочь могла выжить, схватившись где-нибудь за корягу или камушек, придавала ей сил. Звёздное племя не может быть так жестоко с ней, они должны были оставить хотя бы одного котёнка! Кошка со всех лап бросилась к реке.       — Кленовница, стой! — услышала она сзади вопль Яблочника.       — Помоги мне! Её надо спасти!       — Нет, — Кленовница была уже у самой кромки бурлящей воды, когда друг налетел на неё сбоку и повалил на землю, — Послушай, если бы она была где-то поблизости — мы бы нашли её. Ты ничем ей уже не поможешь! — он нагнулся и заглянул ей в глаза, — Я уже потерял котят, и не хочу потерять ещё и тебя!       — Пожалуйста, — кошка пыталась вырваться, но силы постепенно таяли, истраченные в борьбе с рекой, — она жива…       Но надежда таяла с каждым ударом сердца. Бурный поток сметал всё на своём пути, и, глядя на него, рыже-белая кошка понимала, что ничего уже не исправить. К горлу подкатил ком, и из груди вырвался отчаянный, протяжный вой.

******

      Тимур до боли в глазах всматривался в чащу леса впереди, пытаясь найти хоть малейший просвет среди нескончаемых деревьев, но тщетно. Глаза застилала сплошная стена дождя, а частые вспышки молний, несмотря на свою яркость, не добавляли видимости. Тимур пытался не паниковать. Пытался идти хоть куда-нибудь, ведь в конце концов они должны выйти, верно? Он прижимал к себе молодую жену, и осознание того, что хотя бы ради неё он обязан найти дорогу, придавало ему сил. Она шла рядом молча, согнувшись, кутаясь в лёгкую ветровку. Тимур знал, что она давно насквозь промокла, видел, как она дрожит от холода, но Лиза не жаловалась. Он также знал, что вернувшись домой — быть может, под утро, быть может, вообще через неделю, — она переоденется, высушит белокурые локоны и со своей безумной улыбкой скажет, что это было прекрасное приключение. Этот её вечный позитив одновременно и раздражал, и очаровывал. Лиза была из тех редких людей, кто во всём видит хорошее. Но сейчас даже она согнулась и дрожала под порывами холодного ветра, вздрагивая и сжимаясь при каждом ударе оглушающего грома.       Тимур крепче прижал девушку к себе и продолжил упорно прокладывать дорогу. Когда они собирались в гости к старым друзьям, никто не предполагал того, что к вечеру начнётся такой кошмар. Пора перестать верить метеосводкам. И солнышку за окном.       Вдруг Тимур остановился. Молния вспыхнула снова, и на этот раз ярче, чем когда-либо до этого. Она озарила всё вокруг, на секунду стало светло, как днём. И в нескольких шагах от них парень увидел то, что пробудило в нём воспоминания шестилетней давности, когда он ещё был подростком. А впереди сейчас была та самая чёрная воронка, в которую они с Ксюшей так неудачно прыгнули, побывав после этого где-то в параллельном мире около года.       — Ты видела? — проорал Тимур, пытаясь перекричать шум ветра и бушующих под ним деревьев. Об их с Ксюшей приключении знал только Олег, да и тот отнёсся с большим недоверием. После того, как они, уставшие и измученные наконец вернулись домой в полной уверенности, что их вовсю ищут — если уже не отчаялись найти, — оказалось, что они пропали всего на два часа, и друг, оставшийся сторожить перед входом в подземелье, там и уснул. Никто больше не догадывался о том, какое путешествие они совершили, однажды найдя таинственное помещение в давно заброшенном доме.       — Что видела? — закричала в ответ Лиза, — Что я вообще могла здесь увидеть?       — Чёрный вихрь, там, впереди! — если Тимур прав, и это действительно то, о чём он думает… Кого ещё принесла нелёгкая в этот чёртов день? На том месте, где несколько мгновений назад он видел воронку из тьмы, едва заметно вспыхнул зелёный свет. Тимур вздрогнул, а через секунду бросился вперёд.       Продираясь сквозь ветки и поскальзываясь на хлюпающей под ногами грязи, он таки добрался до места, где недавно видел вихрь. И замер.       — Тим! Ты с ума сошёл?! Какой чёрный вихрь, куда…       Лиза остановилась, как вкопанная. На земле, среди груды поломанных ветвей и мокрой прошлогодней листвы, перемазанная с ног до головы в грязи и совершенно голая, лежала маленькая — наверное, ещё грудная — девочка, и непрерывно, надсадно и громко кричала.