Living in the A.M.

Nowadays POV Jennifer

The Kalin Twins — When (1958)

Лиам, единственный благородный мужчина, остался на улице, составляя мне компанию. — Чудесно, из-за Луи мне теперь придется упустить возможность побывать на вашей базе. — Ты сама виновата, надо меньше болтать. — он сунул руки в карманы своей толстовки и надел капюшон: температура воздуха остывала, на небе уже давно сиял белый месяц холодного оттенка. Я тоже немного поморщилась и сжалась. Увидев это, он не задумываясь снял кофту и накинул мне ее на плечи. Я тут же поспешила ее вернуть, но дело чуть не дошло до драки. — Господи, не думал, что вы так отличаетесь. Она бы сразу приняла кофту, без всяких пререканий. — И что, даже не поблагодарила бы? — мне почему-то хотелось почувствовать свое превосходство над их Дженнифер. Может, потому, что она уже живет в Лондоне и общается с парнями из One Direction, как люди в магазин за хлебом ходят. Хотя…она и в продуктовом магазине-то никогда, наверное, не была. Лиам усмехнулся и протянул: — Ну, это у нее от настроения зависит. Но она хороший человек, поверь. — Улыбка с его лица моментально сошла, мне показалось это странным. — Лучше верь моим словам, хорошо? — А словам Гарри можно верить? Лиам резко вдохнул воздуха, чтобы сказать мне очередную бессмысленную ругань, как из черной металлической двери, запасного выхода, вышли спорящие о чем-то Луи, Зейн и Гарри и радостный Найл, державший в руках чехол с гитарой. Мы переглянулись с Лиамом, молча поняв, что мы оба вынесли что-то друг для друга из нашего разговора и что нет смысла его продолжать. — Быстрее-быстрее, метро скоро закроется. — засуетился Зейн, взглянув на свои наручные часы и подталкивая нас всех сзади. — Машины ни у кого поблизости нет? — спросила я, хотя только потом вдумалась в этот странный вопрос. — Блин, я уже неделю не могу найти свою, оставил где-то и забыл. — небрежно сказал Луи, а я чуть не расхохоталась, но сдержалась. Ибо долго пришлось бы объяснять, почему такая «житейская и обычная» вещь меня рассмешила. — А номер хоть помнишь? — Ну ты смешная, Джен, как упомнишь все шесть номеров? — подбежал к нам сзади Найл. — Шесть?! А, ну да, точно… я и забыла, как это тяжело… Но где-то то у тебя документы на неё остались или, не знаю, в заметках записаны эти номера… Луи закашлял, и я поняла, что это был знак остановиться. — Хотя, это ведь всего лишь машина, подумаешь, ахаха. — засмеялась я, изображая из себя обладательницу целого гаража машин. Найл во все глаза уставился на меня, Гарри в кои-то веки оторвался от своего телефона и посмотрел в мою сторону. Я махнула рукой и побежала вперед, догоняя Лиама и Зейна. — Черт, как же мне неловко. — прошипела я, опустив голову. — Да, мы представляем. Но не волнуйся, скоро ты просечешь, что происходит, какая у тебя роль в обществе, какие манеры и так далее. — попытался успокоить меня Зейн. — Или, скоро все это прекратится и ты вернешься обратно на свое место. — Ну уж нет, я должна побыть здесь и все разузнать, а потом уже просыпаться. — решительно заявила я. — А ты говоришь, что они разные. — усмехнулся Зейн, хлопнув Лиама по плечу.

Эдвард Григ — В пещере горного короля

Пока мы спускались по серым туннелям Лондоновского метро, я несколько раз успела удостовериться, что это метро было совершенно некрасивым, скучным и бездушным местом. — Какое уродство. — Что? — Я говорю, что метро ужасно скучное и некрасивое. — А где ты видела красивое метро? — В Москве. Гарри приподнял бровь. Каким-то непонятным мне образом получилось так, что мы с Гарри оказались на одном эскалаторе, а парни куда-то исчезли из нашего виду, как только мы прошли через турникеты. Сейчас я решила не вспугнуть возможность и поговорить с непонятным Гарри. — А что здесь странного? — делая удивленный вид, посмотрела я на него. — Ты никогда не была в России. — Тебе-то откуда знать была там я или нет? Я же могу путешествовать в любое время, как и вы. — Ясно. — Гарри закрыл глаза и отвернулся. Блеск, я его опять отталкиваю. Я продолжила рассказ о красивейшем метро мира, хоть какая-то тема. — Там очень красивая архитектура, каждая станция — шедевр архитектуры и скульптуры. Там бесчисленное множество переходов и станций с мраморными стенами, колоннами, фресками на потолках. А какие там скульптуры и памятники… — Что ты делаешь? — Гарри развернулся ко мне и посмотрел на меня с высоты верхней ступеньки. Я почувствовала себя неудобно на своей нижней ступеньке. — Прости? — Давно уже. — Что? Нет, я имела ввиду твой вопрос! — А я имел ввиду твое странное поведение сегодня. Это опять твоя дурацкая игра, да? Мне казалось, мы все выяснили и, как видишь, я сдерживаю условия нашего уговора, и ты тоже учись. И не сходи со своей дороги. Я приоткрыла рот от услышанного бреда мистера непонятно-почему-такого-дерзкого Стайлса. Но я не собираюсь отступать так быстро. — Слушай, Гарри, мне не хочется с тобой сейчас ругаться или выяснять отношения, не знаю, что сейчас происходит. Но мне просто невдомек тот факт, что ты целый вечер меня гнобишь и всячески пытаешься унизить, хотя я не вижу ничего, чем я могла вызвать к себе такое отношение, а особенно от тебя. Гарри тихо засмеялся и облокотился на перила. Господи, почему этот эскалатор такой долгий? — Знаешь, что мне невдомек? То-ли ты сейчас так естественно придуриваешься, строя из себя дурочку, то-ли я сам виноват, что допустил оплошность, сказав тебе пару слов. Не думай, что я не пойму твою актерскую игру, мне уже не тяжело увидеть насквозь тебя и все твои гадкие замыслы. И давай условимся: сегодня мы ведем себя как обычные знакомые, я не говорю с тобой, а ты не пристаешь ко мне с твоими внезапными приступами общения, и все будет просто прекрасно. — Поверь, на мое и твое удивление, я не придуриваюсь и не строю из себя дуру. — я изо всех сил пыталась говорить спокойным тоном. — Я уже давно не удивляюсь ничему, что исходит от тебя, для меня ты вообще не существуешь. — А, вот оно как. Ну понятно, спасибо, что прояснили ситуацию! — Да пожалуйста, обращайтесь. И не споткнитесь, а то у меня руки спрятаны в карманах, руку не смогу подать; их так лень доставать. Я обернулась и увидела уже уходящие под платформу ступеньки эскалатора. Я вовремя успела перепрыгнуть на безопасную поверхность. Меня уже начинал бесить спокойный тон Гарри и сама ситуация, в которой я пытаюсь наладить с ним общение, а он без ругательств легко посылает меня на все четыре стороны. Ладно, попробуем по-другому. — Предлагаю выйти из игры. — На каком основании мне это делать? — На том, при котором можно вести себя как взрослые люди и решать проблемы, разговаривая, нормально! — на этом моменте я встала перед ним, спиной к дороге. Он остановился, я перевела дух и продолжила, говоря таким же спокойным, взвешенным тоном. — Просто скажи мне, с чего такая вражда? — О, то есть для тебя это театр? Всё, всё вокруг у Дженнифер — театр! Ты бы мне так и сказала, а то я-то свою роль еще не выучил. Итак, кого я сегодня играю, подскажи: глупого идиота, которого должна разыграть самая умная и гениальная девушка мира, или нападающего, которому уже невтерпеж придушить одну подлую змею, которая ни с того ни с сего превратилась в белую невинную овечку, будто она никогда не дурила людей и не обманывала лучших друзей, не подставляла наивных и добрых? — Гарри, я правда не… — Мне просто уже интересно, что у тебя там дальше в твоем плане, в твоих словах? Я уже готова была проклинать Джен, на месте которой я оказалась. Почему она такая стерва? Как мне теперь исправляться в глазах Гарри и…он сказал что-то про лучших друзей? Это уже походит на кошмар, а не на сказочный сон. — Ну, давай-давай, продолжай. — я и Гарри в это время встали у конца лестницы, ведущей к платформе, ребят все еще не было видно. У меня начиналась паника, хотя внешне это никак не проявлялось; я еще больше начинала злиться на Гарри за его спокойствие и больше злиться на Джен за её грехи и дурной характер. Как она вообще смогла подружиться с Луи, Зейном, Найлом и Лиамом? А Лиам её еще и защищал. — Я пас, мне хочется послушать твои слова. — Я же сказал, что у меня нет роли. — А я тебе дам, рассказчик подойдет? — Ах ты ж… — Гарри стиснул зубы, было видно, что эта просьба была его больным местом. Я вдруг поняла, что слишком хорошо вжилась в роль, поскольку разницы между мной и Джен-стервы в этот момент стало не видно совсем. Черт, я не этого хотела. Теперь я точно не смогу быть хорошей в его глазах. Я закусила губу, он это заметил и, видимо, также изменил ход действий. — Хорошо, жила-была в одном королевстве избалованная меленькая принцесса. Ее никто не любил, у нее была толпа поклонников, но ее никто не понимал, не привлекал. Однажды ей стало скучно, и она решила поиграть в игру «сделай гадость людям». Сначала она играла в нее со своими одноклассницами, но ей быстро наскучило это, и она стала переходить на людей, которые ее любили или которые просто были рядом. Но у нее были правила — не делать больно семье и своей лучшей подруге. А однажды она решила сделать гадость первому встречному. И она сделала, да и какую: она попала в двойное очко! Оказалось что первый встречный был особенным для ее лучшей подруги, и она одним выстрелом убила двух зайцев. А потом, не выдержав отвращения к самой себе, она сошла с ума и возомнила себя актрисой, игравшей в театральной труппе. Каждый, кого она встречала на улице, был для нее актером ее пьесы. Жизнь стала для нее театром, несерьезным, забавным, мимолетным, в котором можно переписать сюжет. И она забыла о всех своих ошибках, говоря про них «моя прошлая жизнь», хотя они были самыми важными событиями, которые сделали из нее монстра… — Хватит!

Foy Vance — Be the Song

Крик незаметно вырвался из моего сжимающегося горла, нижняя челюсть начинала дрожать. Что-то щекотнуло щеку, через мгновение я рукой стирала след от крупной слезы. Гарри уставился на меня непонимающим взглядом, похоже, это была первая искренняя эмоция от него. Я отвернулась, прикладывая к горячему лицу свои ледяные руки. — Спасибо… за хороший рассказ. — вымолвить это было мукой. Настала тишина, Слава Богу. После такого разговора я уже ожидала от Гарри слов: «А, она еще и слезы умеет выдавливать очень реалистично, будто на самом деле плачет». Но их не последовало, дальше он не стал заходить. Похоже, Гарри знал, чем можно задеть и меня. Он рассказал эту историю так именно для того, чтобы сломить меня, отомстить за то, что я попросила его самому рассказать мне это. Смотря в разные стороны зала станции, мы стояли и молчали. Я заметила скамейку и присела на угол. Он сел на противоположный угол. Я забыла, где я нахожусь, мне хотелось домой. Дом — слово, которое обозначало не просто место, оно означало состояние души. Я хотела домой, я хотела в покой за свои дела, за свою совесть. Я была слишком «хорошей», чтобы выносить то, что выносила каждый день обладательница этой жизни. Для нее это было бы даже не препятствием, а образом жизни. Она не привыкла видеть плохое в любом из своих действий, она считала себя уникальной, связывая эту уникальность со своим умом и вседозволенностью. Я не была такой, я не могла представить себя, делающей гадости людям в доказательство своей неповторимости, для меня это равнялось идиотизму. — Прости меня. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. За все время нашего нахождения в метро я не видела ни одного человека, все залы, туннели были пусты. Я подняла голову и увидела, что Гарри стоит передо мной, на лице у него были неподдельные грусть и сожаление. Я кивнула и опустила глаза. Так я познакомилась с Гарри.