Living in the A.M.

А.М.

17 лет спустя POV Наблюдатель Los Angeles       Бетонные стены виллы поблёскивали от переливающихся бликов плескающейся воды в бассейне. Бассейн был полон мужчин и девушек на матрасах, детей в надувных кругах; играла громко музыка. На шезлонге напротив сидел в стороне Гарри, беспристрастно глядя на веселье в воде и не желая мочить ни одежду, ни себя. В руках у него был стакан виски со льдом, почти нетронутый. Чуть поодаль из бассейна вынырнула темноволосая мокрая голова, только открывшая глаза и не прекращающая улыбаться и смеяться из-за всего вокруг. Рядом с ней вынырнули ещё две головы с такими же каштановыми волосами, и девушка засмеялась ещё громче, когда хватала мальчика и девочку под локти и принялась их кружить в воде, создавая водоворот. Рядом возникла еще одна фигура, которая на время оставила играющую в водный волейбол компанию мужчин. — Пап, подбрось меня! — донеслось до Гарри, и он повернул голову. Кейси взбирается на шею отца и готовится к прыжку. Ноги рывком отрываются от воды и девочка с визгом и грохотом ныряет в воду под смех большой компании. Гарри почти улыбается, но у него сильно болит голова, поэтому ему с трудом удаётся двинуть губами в маленькой ухмылке. Его тошнит от всего этого. Тёплые руки опоясывают его плечи, и в шею тихо летят слова с нотками сочувствия и понимания: — Снова болит? — Да. — коротко отвечает он, опуская голову и руками поддерживая руки жены. Рия целует Гарри в макушку, советует ему пойти отдохнуть и уходит к бассейну. Там среди кучи голов плещутся счастливые Артур и Алиса; сестра учит брата вместе с двумя друзьями задерживать дыхание под водой. Бэар и Фредди устраивают водные битвы, прямо как их отцы, наблюдающие за сыновьями с другого края бассейна. Гарри радуется этому, он просто не может и не знает, как это выразить. Эти проблемы начались не так давно, но те полгода были большим испытанием для всей пятерки, но больше всего для Гарри. Он логически не мог объяснить, почему его организм так странно реагирует на жизнь, на эмоции. Его психолог диагностировал ему клиническую депрессию, и Рия тут же взяла дело в свои руки. Она делала всё, что, знала, принесёт спокойствие в душу любимого мужа. Пока выходило не очень, усугублялось всё тем, что никто до конца не знал, что могло её вызвать. Всё же было хорошо, за исключением вынужденного переливания крови полгода назад, что физически не доставило организму Гарри никаких последствий. «Но, как показывает практика, депрессии подвержены все, но в особенности творческие личности. Они всё привыкли держать в себе, привнося в мир свои чувства, боль через своё творчество… Вы не должны пугаться, это не такое редкое явление, и оно излечивается…» — звучали в его голове слова психолога. Парни уже давно догадались о причине этого состояния, но ни один из них не смог подойти к сознанию Гарри ближе, чем он им позволял. Осознанный блок. Разве что Луи. Один раз он пытался разговорить друга, но закончилось тем, что Гарри молча уставился в одну точку и заплакал, а Луи подавленно похлопывал его по плечу, осознав, насколько это серьезно. И насколько он беспомощен здесь. Ни друзья, ни Рия, ни дети, ни семья, ни музыка не могли убрать эту грусть, которая съедала Гарри изнутри, каждый день. И Гарри ненавидел себя за это, что он так эгоистично долго приспосабливался к новой жизни. Он знал, что он отойдёт рано или поздно; что это всё вопрос времени, что профилактика у психолога и правда помогает и он набирается сил, чтобы снова вернуть всем и себе в первую очередь прежнего Гарри. Но… — Пусто, там пусто. — вылетело из его уст, когда он стоял на краю террасы, вглядываясь в розовеющее вечернее небо на горизонте. Ему до ломки хотелось, чтобы его кто-то смог услышать, прямо сейчас. Но тот человек, который мог, был очень далеко. Его вообще не было. Чуть озираясь, к нему сзади подходит темноволосая девушка с большими серыми глазами, кутающаяся в халат и не слышно вытирающая полотенцем волосы. — Хей, можно? Гарри слегка дёргается, осматривает собеседницу и кивает, чуть улыбаясь. Девушка подходит к бортику балкона и тоже устремляет свой взгляд туда, за горизонт. Они оба скучали в эту минуту по одному человеку. И они это поняли. — Я знаю что это такое, — тихо произносит Дженнифер, опуская глаза на пол террасы. — знаю, что ты чувствуешь, Гарри. Гарри молча стоит, нервно сжимая губы. Джен один раз бросает на него взгляд, тоже полный грусти, и отводит его к небу: — Я скучаю по ней каждый день, мне ее сильно не достаёт. — Она глубоко вздыхает, задирая глаза к небу. — Так сильно, что от меня будто оторвали часть сердца. — последние два слова эхом отозвались от Гарри, и по спине Джен пробежались мурашки. Она с пониманием смотрит на него и придвигается чуть ближе. Их тихий разговор отчетливо слышится им двоим, несмотря на музыку в другой части территории. Немного подумав, собеседник решает открыть дверь диалогу: — Вы были близки, правда ведь? — Да, я знала её так, что порой путалась, где начиналась я, а где заканчивалась она. Никто не знал её так хорошо, как я… — Ты знала всё? — веки над зелёными глазами немного приподнимаются, открывая взор на профиль Дженнифер. Сквозь мокрые пряди волос, на щеке, ближе к уху, просматривается глубокий небольшой шрам. — Да. — грустно вздыхает та, но улыбаясь в конце тёплой, честной улыбкой. В её глазах Гарри видит столько радости и гордости, что ему не хочется отводить взгляд. Возможно, это то, что ему нужно — снова послушать про неё. — Она была ужасно смешная, забавная, но она всегда хотела только спокойствия, она не искала никаких конфликтов, а плавно их избегала, заражая меня этой специфической любовью ко всему. И этим она так сильно отличалась от меня. Я научилась улыбаться и верить в лучшее благодаря её вере в это лучшее. — Джен осекается и чуть-чуть покашливает, так сильно она заговорилась. — Мы ведь никогда не говорили с тобой о том, что было с вами…у тебя в голове? — Да, не говорили. Ты пытался выпытать у Дженни, но она была кремень. — девушка усмехается, оглядывая старого друга. От его вида в голове Джен возникает идея, и она тут же начинает исполнять её, хитро улыбаясь. — Могу рассказать. — Давай! — голос Гарри оживился, и он уже с интересом слушает короткие рассказы Дженнифер об их жизни бок о бок с невероятным человеком. И тоска магическим образом притупляется, с каждым новым предложением, новой историей, воспоминанием. Дженнифер скрыла от Гарри лишь одно качество, которому научила её девушка из параллельной реальности — не закрывать глаза на тех, кому нужна помощь, сделать всё, что могло бы им помочь. Годами изученные тексты по психологии делали своё дело — она моментально распознала другое поведение Гарри ещё утром, когда они приехали к ним на маленькие выходные. Рия в последствии подтвердила ее догадки, когда попросила её поговорить с ним. «Ты же его близкая подруга.» Если бы это услышала Дженнифер 17 лет назад, то она бы ничего не предприняла бы, за исключением насмешек и скептического отклонения от просьбы подруги. Но время…оно всё меняет. Но больше всего — человек. И поэтому сейчас Джен стояла на балконе, с душой делилась всем тем, чем ни с кем не планировала делиться, что хотела оставить себе. Но она больше не могла так поступить, ей не позволяло ее сильное чувство признательности и обещания, данное ментальным образом на прощание той части её жизни, которая осталась только в их общем прошлом, и в разговоре их с Гарри, в этот момент. Гарри по сути никогда не был её другом, но то, что их сейчас объединяло, сближало их до степени дружбы. — Я ведь не общался с тобой уже давно. — задумчиво произносит он, поправляя кольца на пальцах. — В последний раз это было в больнице… — Да, точно. — взгляд снова потупился, и Дженнифер нервно смирила его взглядом, пока она не сказала: — Послушай, Гарри. Я…никогда не буду той Дженнифер. И она уже не вернётся, это нужно принять. — она медленно и серьезно проговаривает каждое слово, не опуская глаз с лица напротив. — И моё сердце тоже сильно болело первое время от невозможности думать и вспоминать о ней. Но это проходит, поверь. Сейчас она там, куда должна была однажды попасть, вернуться, и она абсолютно всегда знала об этом. Гарри тихо стоял рядом, пряча взгляд. — Я знаю, это всё очень странно, необъяснимо, таких явлений не существует… Но так произошло, этого не изменить. Благодаря тому, что Джен мне говорила, я не сошла с ума; я справилась со своим состоянием и вернулась. Она всегда говорила, что отчаиваться нельзя, депрессия — это плохо, но её нужно прогнать… — Как думаешь, что бы она сказала сейчас? — спрашивает собеседник, наклоняя голову и выходя на зрительный контакт с чуть-чуть другой Дженнифер. — Она бы сказала: «Хватит жевать сопли, Гарри. Живи и радуйся.» — совершенно не растерялась Джен; плечи слегка задрожали от негромких посмеиваний. — О да. — улыбается парень и неуверенно раскрывает рот. — Что ты хочешь спросить? — добродушно спрашивает девушка. Гарри усмехается и наконец поднимает взгляд на девушку напротив, будто это было долгожданным действием. Дженнифер не двигается, давая ему посмотреть на все черты лица, на почти зажившие шрамы, мокрые волосы и спокойное выражение лица, которое изредка можно было заметить за последние года на этом же лице. Лицо Дженнифер пронзает внезапное понимание того, что происходит, и что он хочет услышать: — Гарри, я — не она. — Я знаю, знаю… Наступает тишина, в которой оба угадывают боязнь сказать что-то лишнее, и лёгкую неуверенность. Хотя и так им всё понятно; за этой тишиной скрывается их глубокое понимание того, через что прошёл и проходит каждый. Общая тишина, общие чувства. — А она тебе не снится? — как бы невзначай спрашивает Гарри, одной рукой опираясь о бортик. — Ни разу не снилась. И, я думаю, и не приснится. — пожимает озябшими плечами Джен. — Ты замёрзла. — одной рукой похлопывая девушку по плечу, внимательный мужчина в цветочной рубашке и белых шортах вспоминает, что он владелец дома, и силы заботливого хозяина сами приходят к нему на помощь. — Пошли, попьём чай. — Подожди. Впервые Дженнифер выглядит так неуверенно, переминаясь с ноги на ногу; на лбу вырисовывается складка. — Что такое? — оборачивается Гарри. — Я… «Я хочу тебе рассказать кое-что, я должна тебе сказать…нет, нет, не надо, Джен, не вздумай!» — усилием воли сама себя останавливает Дженнифер, подавляя своё откровение. Гарри заинтригованно продолжает смотреть, начиная волноваться. Слова сами приходят: — Я только хотела сказать, что я никогда не буду той Джен, не смогу… — она слегка заикается, подискивая нужные слова: — заменить её, ни в чём. Но это не значит, что ты лишился друга. Если тебе когда-нибудь надо будет поговорить, ты почувствуешь, что тонешь…я буду горда разделить это с тобой. Ты не должен идти один! — и после этих слов мокрые волосы касаются подбородка Гарри, а к плечу прижимается тёплая голова с махровым полотенцем. Руки обоих смыкаются за спинами друг друга, и они стоят так несколько мгновений, немного покачиваясь. — Спасибо тебе. — два слова улетают в темнеющее небо, склонившееся над рощей деревьев, бассейном, бетонными стенами и компанией внизу, совершенно не заинтересованной этим небом. — Значит, мы теперь друзья? — хмыкает девушка, размыкая объятия. — Значит, да…ого, а с тобой же мы никогда и не были друзьями. — доходит до Гарри, и тот почему-то смеётся. — Смотри, не скажи так нигде вслух. — шикает девушка. — Да уж, а то обоих в психушку положат. — Не говори. — смеётся выходящая вслед за мужчиной с террасы Джен с закатывающимися серыми глазами, но с таким облегчением на сердце. — Только чур никаких драк, драматичных прыжков с мостов… — И камер! — восклицает Гарри, и они с Дженнифер, в знак договорённости с улыбками ловят «пять» в воздухе. Они наконец-то поговорили.

***

POV Jennifer Полгода ранее — …Нет, мам, я не пойду сегодня к ним, у меня вечером встреча с менеджером. — я посматриваю на вибрирующий экран телефона со следующим звонком на линии. — Я тебе перезвоню. — Целую! За рулём тянуться к экрану телефона и постоянно что-то нажимать оказалось очень неудобным. Я впервые проспала, и это было ужасно. В не выспавшемся состоянии, едешь на совещание, не позавтракав, не поцеловав детей на прощание…что же за человек такой! — Алло! — отвечаю я на всякий случай бодро, если это может оказаться мой коллега Джефри. — Хей, доброе утро! — раздаётся звонкий голос Рии. — Привееет… — протягиваю я, смотря в боковые зеркало: ехать ещё 15 минут. В принципе, почти не опаздываю. — У тебя голос сонный какой-то. — Спасибо, кэп! — Ладно-ладно. — усмехается подруга, и я слышу, что она чистит зубы. — Ты не забыла, сегодня вечером мы собираемся у Луи? — Правда? — меня пробивает дрожь, потому что я совершенно забыла об этом вечере. А Дженнифер даже не напомнила. — Ну доброе утро…ладно, ты всё успеешь. Нам осталось только распечатать буклет с фотографиями, который я тебе отправила по почте. Справишься? — Да, Окей. — вздыхаю я и кладу трубку. Почему столько всего навалилось в одно утро, а я, как не кстати, впервые проспала! Серьезно, почему я не услышала будильник? В машине снова раздаётся мелодичный звонок, и я снова, взвыв, нажимаю на зелёную трубку. — Да, солнышко? — Мам, где мой рюкзак? Никак мне могу его найти…

***

Спустя еще два звонка от папы и Дилана, мне всё-таки удаётся выехать из пробки, и я могу ненадолго расслабиться. До поры до времени, пока не опоздаю… Тут раздаётся еще один звонок, и он уже от моего коллеги. — Дженни! Хвала Небесам, что я дозвонился, ты уже выехала? — Да, Джеф, мчусь уже… — Не торопись! У нас у входа ЧП… — Что случилось? — округляя глаза произношу я. Правда, что может случиться в день, когда я так всем нужна? Чем так судьба шутит? — Пожар на пятом этаже, здесь просто кошмар что творится. Кругом поливалки, куча машин, пожарники…все кричат, льётся пена. — на заднем фоне слышится шум падающей воды. Я с облегчением вздыхаю, так как наш офис находится на 10-м этаже, и сворачиваю на обочину улицы. — Какой кошмар! В чём причина, не знаешь? — Не знаю, но это жесть. Я всех сейчас обзваниваю, очевидно, что сегодня мы туда не попадём. — Что ж, ты мне сообщи, как там всё уляжется. Зайдём в офис, проверим всё. — произношу я, потирая глаза. — Непременно. Когда разговор закончился, я осмотрела улицу, на которой остановилась. Я знаю этот район очень хорошо, поэтому я решаю, что чашечка кофе мне не помешает, как и завтрак. 10 минут спустя Я помешиваю пенку нежно-бежевого латте из Старбакса, наблюдая за тем, как лучи солнца падают на деревянный столик и крадутся к моему пиджаку. — Стыдно признавать, но на одну головную боль меньше. — хмыкаю я, делая один глоток, разговаривая с еще одним, шестым, собеседником за это утро через наушники. — Надеюсь, всё обошлось с вашим офисом… Куда ты прёшь?! — резко выкрикивает Гарри, которому, видимо, не уступили дорогу. — Извини, это я не тебе. — Чего позвонил-то? — Да я и забыл. — и я смеюсь, потому что это так похоже на Гарри. — А, вспомнил, про сон хотел рассказать. Дожевав сэндвич, я встаю из-за стола, прикрывая глаза и подставляя кожу солнцу. Тепло, давно не было такого чудесного утра в пасмурном Лондоне. Вот теперь я проснулась. — Сон, говоришь? Что ж, давай послушаем твой сон.

Billie Eilish — Bored

Сны друга были, конечно, не таким безумными как мои, но порой я тоже задавалась вопросом, что происходит у него в голове, что мозг подбрасывает сознанию концерты на Луне, розовое море с плавающими апельсинами и… — А потом из подсолнуха вылетели два слона, и один из них начал трубить в хобот Чайковского, а другой…ну что ты смеёшься? — Просто признайся, что ты что-то принял на ночь. — я прохожу мимо академии художеств, в которую хотела поступать, как только оказалась здесь. В одной руке стакан с латте, в другой сумка с компьютером, который я везде брала с собой. Гарри будто услышал мои настольгические мысли. — Ты сейчас где-то идёшь? — Да, мимо академии художеств. — я остановилась напротив парадного входа и прочитала вывеску. — Когда-то хотела сюда поступать… — Но архитектор Дженнифер — это тоже отлично. — Это да. — меня вдруг захлестнули воспоминания тех лет, и в животе неприятно закрутило, то ли от разочарования, то ли от волнения. Как же давно это было. И это время, оно бежит. — Ну и время, куда бежит. — вторил моим мыслям друг в наушниках, который, видимо, устроил себе пробежку в парке. Я давно перестала удивляться эдакой ментальной связи между мной и Гарри, это было естественным дополнением нашего общения, если это можно так назвать. Уже полчаса я гуляла по улицам и не могла припомнить, когда я в последний раз наслаждалась спокойной прогулкой в одиночестве по центру любимого города. Стоял майский тёплый день, вдоль дорог уже распускалась сирень нежными облаками, люди спешили на работу, а я одна шла сквозь толпу, никуда не торопясь. — Классно никуда не бежать. — произношу я и смотрю на противоположную сторону дороги. — О Боже! — Что? — буркает запыхавшийся Гарри. — Тут магазин художественных вещей! Я там не была лет сто! — я с восторгом встаю на пешеходном переходе, ожидая зелёный сигнал. POV Наблюдатель Утро у 47-летнего Рикки Моргана не заладилось совсем. Вчера, после 18-часового переезда, голодный и валившийся с ног, он пришёл домой и застал свою жену в постели со своим лучшим другом. Перед глазами пролетел момент их свадьбы, когда та была так прекрасна в своём простом, но красивом платье. Её глаза блестели счастьем, когда натыкались на его собственные. И почему он, старый дурак, был уверен, что этот огонёк не угаснет в её глазах и не перекинется на кого-нибудь другого? Он бы совсем не сожалел о вчерашнем инциденте, если бы не его реакция, которая по его меркам была результатом отсутствующего характера. Как только Рикки увидел жену на своём друге, он развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Ни истерики, ни скандала. Как будто его и не было. Он ненавидел свою бесхарактерность, ненавидел себя. Ему не оставалось другого выбора, как вернуться в свой грузовик и переночевать там, почти не сомкнув глаз за всю ночь. Но с утра он об этом, без сомнения, пожалел — голова раскалывалась от недосыпа. Разбудил от получасового сна его босс, сообщивший адрес уже на сегодняшнее утро. Ехать было час с небольшим. Желая забыть всё произошедшее накануне, Рикки тронулся в путь. Въехав в центр, он внимательно, но отрешённо следил за движением машин. Дороги были единственными, кто его не оставил, и его грузовик. За пять минут до прибытия начал звонить его телефон. Жена. Два звонка он уже пропустил, скрипя зубами от злости и сжимая руль в своих мозолистых руках. Но на третьем звонке он всё же посмотрел на экран, долгие 5 секунд. И их хватило, но не чтобы ответить.

***

— Стой, ты сказала ты недалеко от Baker street? Я в квартале от неё, можем пересечься. — Гарри открыл карты в телефоне, устроив себе маленькую передышку. — Да ладно? — восторженно восклицает подруга. — Тогда встретимся у Liberty. — Всё понял, жди. — звонок заканчивается и вовремя. Тут же звонит Рия: — Привет, золотая моя. — Привееет. Ты купишь цветы для Элеонор? — Ч-что? — из его головы совершенно вылетело празднование нового бренда их подруги. — Почему вы с Джен ничего не помните! Ну вы даёте… — Ладно, пойду прямо сейчас куплю. — говорит он, оборачиваясь на цветочный магазин, очень кстати оказавшийся в нескольких метрах от него. — Люблю тебя. — тепло отзывается его жена. — И я тебя! — улыбается он, и, допив воду, заходит в цветочный магазин. Пять минут спустя, и Гарри уже с букетом красивых пионов и тремя розами небыстрым шагом идёт по направлению к Baker street, по пути оглядываясь на странную процессию машин скорой помощи и полиции. Мгновение спустя он поднимает голову от телефона и утыкается взглядом на толпу, шумящую и суетящуюся недалеко от художественного магазина. Им овладевает странное волнение, доходящее до пят. Он набирает Джен, всматриваясь в экран телефона. «Должно быть в магазине нет сети. Возьми, ну давай, Джен, возьми трубку!» — Алло! — раздаётся в трубке голос, но не Дженнифер, а пожилой женщины. — Алло! Вы меня извините, я не знаю как это сказать…я взяла телефон, он лежал на дороге. Боже мой… — звучат эхом слова в голове Гарри, и по ходу разговора он стремглав бежит вперёд, врываясь в толпу. Со всех сторон слышатся «Господи», «Какой кошмар», «Вызвали скорую?». Он наконец-то доходит до женщины с телефоном Дженнифер в руках: — Где вы его нашли? Это я вам звонил! — выпаливает он. — Там, сынок. — женщина указывает на уже оцепленное место, и Гарри холодеет от увиденного. Цветы мягко летят на землю. Только сейчас Гарри замечает перевёрнутый грузовик с разбитым лобовым стеклом и помятым капотом. Как в тумане он обходит его и взору предстаёт картина, которую ему доводилось видеть лишь в фильмах: окровавленный асфальт, разбросанные вещи, части машины и стекла. Толпа прохожих обступила то место, над которым склонились санитары. Гарри подбегает ближе и замечает два тела, аккуратно перекладываемые на носилки, мужчина и женщина. А над третьим человеком склонилось больше санитаров, они что-то кричат, но до Гарри не долетает ни слова. Застыв на месте, он смотрит на знакомое лицо, усыпанное осколками стекла, и не верит. Это была Джен.