Вырванное из жизни

Когда приговор оглашён с колыбели, Клеймя сожалением в слове «бракован», Когда не спасёт ни плацебо, ни скальпель, Ни ночи молитв молчаливой иконе, Твой путь – это цепи унылых обочин, Мотание срока в темнице из плоти. Лишь пульс выбивает насмешливой дробью - «Для счастья не годен!» Коробка из стен – и жестокость, и милость, И грубая правда в фольге штукатурки. В таких упаковках хранят непохожих, Зачеркнутых матерью, братом, хирургом. Но стены не жалят, спеша отвернуться, Не шикают вслед - не смотри, не красиво! И в этом лекарстве - ни грамма сочувствий. Фальшиво учтивых. «Нормальные» любят играть в сердобольность, Не смысля ни в боли, ни в истинном счастье. Нормальным за радость – ботинки из кожи, Тебе же – без няньки с постели подняться. И быть благодарным, в то время, как кто-то С унылым лицом обжирается чудом, А ты подбираешь случайную крошку - Вовек не забуду! Стремительный город, брезгливо любезный, Насквозь одержим постановочным горем - Надрывно страдает, глотает таблетки, А нас высылает на берег изгоев. Лишь здесь, как в театре, дозволено видеть, Как сложно и мудро живет этот город. Поднимется занавес: Милости просим! На шоу уродов. (с) Deacon