Двадцать пятый кадр

Отправной точкой, наверное, был тот момент, когда они работали над очередным делом. Как обычно, банальное убийство. - Шерлок. Я съезжаю, и это не подлежит обсуждению. Джон полагал, что он уже немного не в себе, если убийство становится «банальным». Впрочем, чашу терпения переполнил совсем не этот факт, а очередная выходка Шерлока. - Из-за Мари, - Шерлок, как всегда, считал необходимость спрашивать ниже своего достоинства. - Нет. Просто… - Ты, кажется, сказал, что не намерен что-либо обсуждать. Пара серийных убийств, полиция в тупике. И тот, кто мог помочь следствию, был редкостным упрямцем, так что Лестрейду пришлось порядком потрудиться, уламывая единственного в мире консультирующего детектива взяться за дело. Попутно инспектор, вероятно, растерял остатки своего начальственного ореола в глазах сержанта Донован. Присутствующая при разговоре, она хранила абсолютное молчание, скрестив руки на груди и сверля презрительным взглядом попеременно то Шерлока, то собственного шефа. Инспектор страдал, терзался, но Шерлок был ему необходим. По глазам Лестрейда было видно, как в нем медленно умирает чувство собственного достоинства, так что Джон сжалился и, на секунду покинув гостиную дома номер 221Б на Бейкер-стрит, вернулся с пачкой сигарет в руках. В глазах у Шерлока загорелось что-то азартно-детское и, прервав инспектора посреди фразы, он сказал «да». Едва ли «да» от собственной будущей жены, услышанное девять лет назад (как всякий человек с беспорядочными любовными связями, где-то в глубине души Джон даже завидовал долгому браку инспектора) сделало Лестрейда счастливее. - Просто то, чем мы занимаемся… Шерлок, я не выдержу этого. Не еще раз, понимаешь? Серийный убийца был выслежен, но улик оказалось недостаточно. Не для Шерлока, конечно, - для полиции. Гениальный детектив в бешенстве носился по Скотланд-Ярду, сшибал стулья, кричал, стучал кулаком по всем доступным поверхностям, метался как раненый зверь, убеждал, срывался на хрип, злобно шипел, но добился лишь того, что Лестрейд развел руками. - Не могу я арестовать его, Шерлок. Любой адвокат развалит это дело в суде. Я не меньше твоего хочу засадить этого мерзавца за решетку, но улики… И тогда они решили поймать маньяка с поличным, на месте преступления. - Понимаю. Ты пережил стресс. В его словах звучало невысказанное: «Ты же доктор, Джон, ты знаешь: в стрессовом состоянии не стоит принимать судьбоносных решений». Или это был собственный голос разума доктора Ватсона, уже давно говорящий с характерно-шерлоковыми интонациями? То есть, собственно, «они» ничего не решали. Все решил Шерлок, а перечить ему было просто невозможно. Любые аргументы он разваливал в два счета, а потом смотрел такими просящими и одновременно убеждающими глазами, что хотелось скорее отвести взгляд и согласиться на любую авантюру. Только вот никто не ожидал, что жертвой станет сам Шерлок. Или почти никто. Кроме того, кто знает все наперед и небезосновательно мнит себя гением. - Дело вовсе не в стрессе, просто… Я не уверен, что это… правильный путь… для меня, я имею в виду… Не слишком ли много многоточий для одного простого предложения? - Ты «не уверен»? А выглядишь и поступаешь так, словно абсолютно уверен. Ровно восемь минут, пока полицейская машина на всех парах гнала к месту… убийства, о Господи боже святый… Джон был уверен, что у него пропало сердце. В груди образовалась странная пустота, стоило ему только увидеть перепуганный взгляд Донован, снявшей трубку «горячей линии» в Скотланд-Ярде. Они все сидели, как на ножах, но Джона скорее теребила неизвестность, чем волнение за Шерлока. В конце концов, план был убедительно-безопасен, «не о чем тревожиться, Джон, это совсем не рискованно»… И вот тогда зазвонил телефон. А потом были восемь минут, на протяжении которых черная дыра в груди Джона Ватсона разрасталась, угрожая поглотить весь мир. Он никогда и не подозревал, что весь его мир завязан на чертовом нескладном ублюдке, который вечно ввязывался в отвратительные и рискованные истории. И теперь все летело к дьяволовой матери. А потом был Шерлок. Живой, как обычно бледный, со здоровенным синяком на скуле, препирающийся с медсестрой из скорой помощи. Они увидели его, едва выскочив из полицейской машины. Где-то справа резко выдохнула Донован. Лицо Лестрейда постепенно приобретало менее белый оттенок. А Джон просто застыл. Черная дыра в груди ядовито усмехалась безгубым и беззубым ртом. Шерлок просто сымитировал собственную смерть, чтобы у убийцы не оставалось никаких сомнений. А для единственного в мире консультирующего детектива имитация своей смерти – лишь вопрос выбора средств. Шерлок нарочно подставился, прекрасно понимая, что будь на месте жертвы кто-то еще, это будет именно жертва, а не воскресшая жертва. А кому нужен лишний труп? Разве что Молли деятельно потрет руки. Шерлок не сказал ничего ни полицейским, ни Джону, чтобы не смазать достоверность картинки. Они стали бы суетиться, переживать, наделали бы глупостей, и убийца ускользнул бы. А второго шанса поймать маньяка с поличным могло и не представиться. Шерлок действовал рационально, как обычно, не потрудившись подумать о чувствах окружающих. А Джон целых восемь минут жил с черной дырой в груди. - Шерлок, прошу. Не начинай анализировать. Прими это как факт. - Хорошо. И все это было началом конца, потому что другого выхода просто не существовало. Джон знал, что еще одной смерти Шерлока он не вынесет. А еще знал, что род его занятий предполагает постоянные игры со смертью. Перестать сопровождать гениального детектива во всех его делах, не сменив коренным образом жизнь, было просто невозможно. Джон слишком хорошо знал, что пристрастился к адреналину, как к наркотику, и не выдержит искушения новыми погонями и перестрелками. Тогда он и решил переехать с 221Б по Бейкер-стрит к Мари. К Мари, которая должна была стать очередной стремительно промелькнувшей девушкой Джона, но отчего-то не оправдала ожиданий.