Останься

День, после того, как Зейн пришёл пьяным домой —Как мне плохо-о-о, — лишь смог сказать Зейн, переворачиваясь на бок, чтобы встать с кровати и пойти на кухню для того, чтобы выпить чего-нибудь, ведь у него сейчас такое чувство, будто он не пил лет десять. После долгих и упорных попыток встать и удержать равновесие, Зейн с, круговоротом в голове, смог удержать своё тело в вертикальном положении всего секунд пять, но это было уже что-то. —Пап, принеси воды, — он не кричал это, но говорил довольно-таки громко, чтобы быть услышанным. В ответ ничего. Семь минут гробового молчания и бездействия. С каким же недовольством Зейн снова поднялся и передвигался на кухню. С каким же недовольством и одновременной радостью он понял, что дома никого нет. С каким же волнением он ждал отца, когда стрелки часов показывали одиннадцать вечера. "Он никогда не приходил так поздно." "Он же не попал в аварию?" "А если его убили?" "Почему он не предупредил меня?" И много-много других мыслей. Целый рой. Нет, не рой, целая галактика. Галактика никчёмных слов, связанных в ещё более никчёмный догадки. Звук открывающейся двери и на пороге появляется Лиам, а взглядом его встречает Зейн. —Где ты был? — спросил он, сводя брови и кладя пальцы на переносицу. Как всегда делал отец. —Вау, моему сыну есть до меня дело! — сарказм. Сарказмом пропитан весь воздух и каждая частица. —Прости меня, — большие мальчики не плачут. Но Зейн таковым не является. Был бы он большим — он бы никогда не поступал так отвратительно с ветераном войны. Никогда бы не пытался сбежать из дому когда предоставится случай. Никогда бы... Никогда бы не становился тем, кем он нынче является. И каждый понял друг друга. Им не нужны длинные речи и яркие высказывания. Они любят молчание. Любят думать, а не говорить. —Пора бы уже повзрослеть... — после этой фразы Зейн поднял свой взгляд на Лиама, который уже давно простил его. Который вовсе не хотел устраивать этот спектакль и проводить весь вечер в компании какой-то девушки в кафе. —Я рад, что ты, наконец, это понял, — можно было записать всю ту теплоту и любовь в голосе Лиама, можно было увидеть и почувствовать, но Зейн просто знал. Знал, что Лиам никогда не сделает ему больно. Знал, что он всё делает с какой-то целью. Пора бы и ему обзавестись целями. Он взрослеет.