Останься

Зейну 17 лет Зейн тихо заходит домой, чтобы не разбудить его второго обитателя — его отца. От него ужасно несёт перегаром и никотином вперемешку с травкой. Конечно, его учили, что нужно вести себя подобающе. Не пить, не курить, но что поделаешь когда ты семнадцатилетний безмозглый подросток, который слепо следует за толпой и модой. Свет ослепляет, выжигает глаза и так хочется плакать. Не только от его яркости, но и от безысходности. —Зейн... — Лиам вздохнул и посмотрел на сына, который лишь склонил голову и смотрел в пол. Он не смотрел. Он прожигал дыру и, казалось бы, он уже через пару минут окажется в подвале. Лиам потёр переносицу и добавил: —Ты хоть знал как я волновался? — эта фраза стала своеобразным ритуалом после каждого такого прихода Зейна. Лиам боялся, что с Зейном могло произойти то, что с ним происходило в его первое восемнадцатилетие. 1897 год, утро Тёплая рука водит по лицу Лиама, тем самым вырывая из мира грёз. —Просыпайся, победитель, — женщина улыбнулась когда увидела яркие, сверкающие жизнью глаза своего сына. —Уже? — он не мог поверить. Поверить в то, что его жизнь с этого дня становится взрослой и что он, наконец, может встретить Судьбу. Один день навсегда меняет всё бытие человека. —Уже, — женщина потрепала каштановые волосы и пригласила Лиама пройти на кухню, чтобы позавтракать. Как же было сложно осознавать, что сегодня он делает свой большой шаг во взрослое будущее. Будущее, где он сможет ходить допоздна. Будущее, где он сможет пить алкоголь. Будущее, где он создаст семью... Но когда ты что-то ожидаешь — оно кажется чем-то невообразимым, далёким от тебя как расстояние между звёздами. И когда ты получаешь... ты разочаровываешься. Лиам спустился на первый этаж и увидел всю его семью с улыбками на лицах и счастьем в глазах. В них была та искренность, которая теряется в мире с каждым мгновением, крупица за крупицей. Зачем на дни рождения дарить подарки? Чтобы показать свою любовь большинством и значимостью подарка? Чтобы утвердить свою позицию в жизни празднующего? Нет же. Чтобы осталась память. Как же приятно провести утро, раскрывая мелкие, но такие значимые подарки от родных. как же приятно слушать нудные напутствия отца и матери. Это так завораживает и даёт понятие о том, что ты кому-то остаёшься нужен. В дверь постучали и Лиам пошёл открывать, ибо сегодня его день и только он должен быть в центре внимания. —Оу, я, похоже, припозднился, — сказал парень с каштановыми волосами. — Прости, Ли, хотел, чтобы ты не узнал, но... И Лиам просто обнял своего друга, которые копошился у себя в карманах. —Найл, я так счастлив, что сегодня со мной мои самые близкие люди, — Лиам отпустил Найла и шёпотом добавил: — спасибо, что пришёл. Для Лиама это было лучшим подарком, ведь когда у тебя есть настоящая семья, это ли не счастье? —Прости, я пытался сделать что-нибудь своими руками, но ты же знаешь... — и он протянул ему всего лишь маленький кусочек дерева из которого были высечены всего три буквы, которые значат слишком много. —Для меня это лучший подарок... Как же всё прекрасно начиналось, но в ясный день всегда должно появиться хотя бы одно облачко. Всё, пожалуй, проходило хорошо и вот настал вечер, когда Лиам и Найл решили пройтись по ночному Лондону, чтобы насладиться теплом последних летних дней и огнём в окнах людей. Слово за слово, тема за тему и завязывается беседа. Как же странно начинать с погоды и заканчивать прогнозами на следующий матч по футболу. И вот это облако. Оно не одно. Их много. —Лиам, нам, по-моему, пора уходить, — при виде пугающих людей, Найл, который являлся ирландцем, опешил. Группировки. Некоторые были безобидными, но некоторые были безжалостны и могли убивать мирных людей. Чаще всего это происходит из-за разного вероисповедания, национальности и многих других факторов. —Англичане... — тихо сказал Лиам, ведь на большее ему не хватило сил и духу. Найл не мог больше сдерживать свой страх и спрятался за спину Лиама, который только и хотел, что защитить своего единственного друга. —Кто это у нас? Ирландец? — спросил один, заглядывая за спину Лиама и наблюдая за тем, как голубые глаза приобретают ледяной блеск. —Вам какое дело? — конечно, он не хотел, чтобы всё закончилось чем-то большим, чем разговором, но, к великому сожалению, они хотели этого. —Знаешь, мы не хотим, чтобы наша матушка Англия была нечистой из-за таких как он. Ты же тоже англичанин, ты должен понимать, — из-за спины первого, который, казалось бы, главный, раздался голос и его взору открылась копна рыжих, не то что рыжих, огненных, волос. —Я не понимаю вас, он же ничего... — выстрел. Пуля разрезает воздух и рассекает кожу, мышцы, сердце... Звук падения. Сильно громкий. Все собрались вокруг второго, который говорил завершающие слова в коротком, но таком значимом разговоре. Из криков, которые лишь обрывками слышались в голове Лиама, он смог понять как его зовут. Эд, Эд, Эд... Когда умирает твоя родственная душа — умираешь и ты. Они не успели встретиться как подобает. Не успели прожить долгую жизнь. Не успели... —Так моей родственной душой являлся тот, с кем я всю свою жизнь, сколько себя помню, боролся? Это так прекрасно и ужасно, — улыбка — и он закрывает глаза. Даже у таких есть своя Судьба. Даже у самых неприятных и неблагоразумных людей.