Останься

—Зейн, ты куда? — Лиам волновался за сына, так как Зейн последний раз уходил из дому так поздно, пока не завязал с алкоголем. —Па, завтра мне исполняется восемнадцать. Мы все решили отпраздновать сегодня, ибо завтра понедельник и начинается новая учебная неделя... Ты же отпустишь меня? — и Лиаму ничего не оставалось, как с обнадёженным вздохом отпустить его даже не зная названия клуба в котором они будут "праздновать". —Может, я поеду с тобой?.. — ему всего двадцать четыре и, со скрипом зубов, он бы вписался в компанию сына, но Зейн не собирался его брать, ведь он не позволит ему оторваться по полной. Он не позволит выпить ведро виски и искупаться в блевотине. Он хочет счастливого для Зейна будущего, а не вечное похмелье. Он же не сможет быть с ним всю жизнь. —Может, ты всё-таки побудешь дома? У нас своя компания, все дела... Зейн не хотел этим ранить Лиама, но это было хуже тысячи ножей в сердце. Он отдаляется, улетает из родного гнезда. У него свои друзья, интересы. Как же повзрослел его сын.

***

Зейн заявляется домой не в наилучшем состоянии. Как когда-то два года назад. К этому времени Лиам уже успел выпить успокоительного и уснуть. Не без волнения, конечно, но он надеялся, что Зейн не натворит чего-либо незаконопослушного. Зейн сегодня не сможет уже даже подняться на второй этаж в свою комнату, поэтому, заплетая в морские узлы ноги, он добирается до комнаты отца и валится к нему на кровать, чем принуждает проснуться. —Зейн, что ты тут делаешь? — но его не разбудить. После долгих часов танцев и большого количества алкоголя пробудить почти никого невозможно. Лиам снова вздохнул и понял, что рад, что он добрался живым. Укрывая его одеялом, он снова посмотрел на Зейна и не мог поверить, что его сыну уже восемнадцать лет. Что теперь и он может обрести своего соулмейта. Что он не повторит судьбу своего отца. —Сладких снов, — и он ушёл в гостиную без всякого намёка на сон. Он заметил, что в последнее время он вовсе перестал спать, и лишь под действием сильного снотворного он смог бы подремать пару часов.

***

В голове Зейна творился бардак: маленькие осколки воспоминаний врезаются в голову и он собирает весь пазл чуть ли не по крошкам. Ему было очень стыдно, когда он понял причину своего нахождения в комнате отца. Он не хотел, чтобы тот его видел в полу-живом состоянии вчера, но, увы, прошлое не изменить. Еле двигая телом, он смог заставить мозг послать импульсы в тело, чтобы добраться до ванной и взять аспирин из аптечки. Всё же, он переступил черту и забыл о своих обещаниях и просьб извинить его, за что вина и съедала его. Снова и снова. Снова и снова... —Зейн, если ты проснулся, а я знаю, что да, то спускайся завтракать, — Лиам кричал из кухни, готовя яичницу и в его голосе не было ни доли разочарования или чего-то подобного в сыне. Он был рад, что он есть и жив. Со сломанным голосом и такими же оправданиями, дрожащими руками и коленями, Зейн спустился на первый этаж где была расположена столовая. На столе стоял его завтрак: яичница и апельсиновый сок, который только-только был выжат из двух апельсинов. Зейн нервно сглотнул и сел за стол, ожидая серьёзного разговора, заметив, что полгода назад его отношения с отцом не волновали и вовсе. Лиам же для Зейна казался уж чересчур странным: улыбался и мило всматривался в каждый изгиб лица сына, будто это означало что-то большее, чем черепная коробка и кожа. Уж больно он радостный и позитивный для серьёзного разговора. Уж больно он влюблён. Мечтательно моргнув глазами, тем самым сгоняя слёзы то ли радости за сына, то ли горя его покидания хоть и их маленькой, но всё же семьи, Лиам тихо, но гордо прошептал: —Мой сын уже совсем взрослый, — Лиам взял в две свои руки холодную от страха руку Зейна и пришёл в ужас и превеликое удивление: он почувствовал как в его мозгу что-то поменялось, внутри всё ожило, а душа начала петь песни о любви. 1912 год —...ты не будешь одинок... 1964 год —Всё будет, брат! Ой, прости, меня зовёт Гарри. 1996 год —Надеюсь, вы с Зейном найдёте кого-то более подходящего для тебя, Ли. 2014 год. —Ч-что это может значить?.. — Зейн распахнул глаза и удивлённо посмотрел на свою руку, которую молниеносно оторвал, когда между ним и Лиамом прошёл электрический ток. —Похоже, я обрёл Счастье...