Отражения

— Она ушла, — голос Итачи был ровен. Саске лишь взглянул на брата, который восседал на диване в гостиной, и сделал вид, словно не удивился его присутствию в своей квартире. Итачи был одет в дорогой костюм, который, разумеется, ужасно ему шел, становясь дополнением к образу успешности во плоти. Видимо, его сегодня ждала работа, но брат предпочел нанести неожиданный визит, который, конечно же, перечеркивал все его планы. Одно из условий негласного договора, который гарантировал Саске весьма призрачную, но свободу, то, что у Итачи были дубликаты ключей. Впрочем, старший брат редко ими пользовался. Что изменилось теперь? Неужели?.. Догадка была на поверхности, не стоило ударяться в размышления и строить предположения. — Ты постарался? — Саске постарался не выдать раздражения, вот только брата обмануть было довольно сложно. Снисходительно улыбнувшись, Итачи прикрыл глаза: — Это было ее решение. Я не выгонял твою гостью. Саске усмехнулся: разумеется, не выгонял. Методы брата он прекрасно знал. Итачи умел подобрать нужные слова, верно обосновать свою мысль, чтобы заставить собеседника беззаветно в нее поверить. У каждого человека есть слабости, которые Итачи мастерски находил и на которых виртуозно играл. К неординарной внешности прилагался еще и острый ум, потому Мадара и ценил Итачи. И боялся. — Признаться, я несколько растерян. Как расценивать твой поступок? Привязанность?.. — юноша выдержал паузу, склонив голову к плечу: — Сострадание? — Тебе это так интересно? — хмыкнул Саске, скрестив руки на груди. Он стоял напротив брата, глядя на того сверху вниз, но не чувствовал превосходства. Не суть важно, сколько пройдет времени, но ему не угнаться за Итачи, за своим идеальным старшим братом. Однако давно уже не было желания быть похожим на него. Казалось, то была совсем другая жизнь, которая ярким теплым светом запечатлелась в воспоминаниях. Слишком многое произошло за эти годы, чтобы не понять, как он был слеп в этом восхищении. Однажды Саске уже дал себя обмануть, и второй раз не хотел попадаться на одну и ту же уловку. — Или вызов? — продолжил Итачи, не обращая внимания на слова Саске. Он поднял на брата взгляд, внимательно изучая реакцию на свои слова, ища ту самую слабость, за которую он мог зацепиться. Бередить старые раны — не самый честный прием. Между ними существовало негласное призрачное перемирие, граничившее с молчаливой ненавистью и горьким отвращением. Однако Саске всегда чувствовал, что ходит по краю и что в любой момент условное мирное время подойдет к концу, как некогда оборвалась та, иная жизнь. Вот только он уже не бестолковый ребенок, чтобы поддаться на провокацию. Раз Итачи желал втянуть его в разговор по своим правилам, то ему ничего не стоило подыграть. — Даже если и привязанность, то что с того? — надменно вскинул вверх бровь Саске. — Красивая девчонка, не находишь? Как пройти мимо? Что-то мне подсказывает, что она умеет быть благодарной. Улыбка, полная снисхождения, коснулась губ Итачи. Он не верил, но в то же время не мог докопаться до правды, хотя в проницательности ему нельзя было отказать. — Так понимаю, это бессмысленный разговор, — мягко произнес Итачи. Этот тон Саске не терпел: так с ним разговаривали в детстве, когда у него что-то не получалось, и старший брат призывал его не опускать руки. Брат снова играл, пытался загнать в угол и получить нужные ему ответы. Итачи поднялся, Саске же не сдвинулся с места. Их разделял какой-то шаг, хотя на самом деле — пропасть. — Не мне читать тебе нравоучения, — проговорил Итачи, он протянул было руку, сложив указательный и средний пальцы вместе, однако сейчас Саске позволил себе отступить, бесстрастно глядя прямо в темные глаза брата. Еще один подлый прием из арсенала Итачи. Он постоянно взывал к их прошлому, потому как в настоящем все нити, которые их связывали, были разорваны. Итачи снова улыбнулся, он опустил руку, не настаивая и принимая отрицание Саске: — Будь осторожен, — только лишь произнес он вместо прощания.