В старом парке у пруда...

В старом парке у пруда Тихо и темно. Не шуршит о брег вода, И луна — пятно. Храм стоит на берегу — Купол, как стекло, Лишь бликует, на кресте То не кровь — вино. Что молчишь, святой отец, Плохо стало жить? Опустел монет ларец — Не по ком служить. Помнишь, много лет назад Я тебя просил В свете храмовых лампад: Дай набраться сил!.. Что ответил мне тогда, Отче, помнишь ты? «Бог с тобой, лиха беда, Ты поди, поди…» И захлопнул двери в храм, Бросив у ворот. Плюнул я тогда богам, Дьявол — он поймет. И когда пришли за мной В форме без креста, Он укрыл меня крылом От лиха свинца. С той поры по свету я Много побродил. Видел и сиянье дня, И закат Светил. Но хотелось мне хоть раз, К дому воротясь, Отыскать опять тебя И спросить, смеясь: Много ль счастья нажил ты На чужой беде? Не мешают ли кресты Али гнут к земле? Молвил тот священник вдруг, Горестно вздохнув: Ждал давно тебя я, друг, Свечи все задув. Помню, тяжко согрешил, Не помог в беде. Бог за то вот не простил… А простишь ли ты? Долго тянется мой век, Не в мочь уж терпеть. Волосы белы как снег, А пощады нет. Коротаю я один Год за годом здесь Много-много долгих зим — Хоть на стену лезь. Нету силы уж в руках — Не поднять свечи. Пыль лежит на образах, И болит в груди… Сжалься надо мной, молю! Я с лихой судьбой Расплатился за двоих Высшею ценой. Но пропал во тьме ночной Мертвый человек. Голос страшный, не людской Слышится в ответ: Поздно понял ты, старик, Почем лиха гнет. Вот броди-ка по земле Доколь век минет! В старом парке у пруда Тихо и темно. Не шуршит о брег вода, И луна — пятно. Храм стоит на берегу — Купол, как стекло, Лишь бликует, а креста Нету уж давно…