Gestalt

Гермиона никогда не задумывалась о том, что когда-нибудь ей захочется покинуть Англию. Не представляла себя покупающей билет на самолёт в Хитроу или трансгрессирующей в какую-нибудь Испанию, где она была в далёком детстве. Там было тепло, солнечно, пахло морем, гибискусами и люди были смуглыми, улыбчивыми, такими жизнерадостными. Словно именно пигмент в их коже и яркие карие глаза наполняли их этим южным жизнелюбием — немного расслабленным, сонным, но таким вездесущим. Всё это в корне отличалось от хладнокровной Англии. Грейнджер даже помнила, как она, восьмилетний ребёнок, горько плакала, когда вернулась домой. Home, «sweet» home. Лишь ласковые согревающие руки матери немного поуменьшили горе малышки Но сегодня, вечером 30 мая 1998 года Грейнджер впервые почувствовала это. Как будто внутренности стягивает противным узлом. Это походило разве что на неудачную трансгрессию и причины даже самой Гермионе казались до колик смешными. Она просто хотела уехать. Не столь важно куда и не столь важно как. Всё, лишь бы не оставаться в душном лете Англии — сыром, дождливом, насквозь пропитанном озоном. К сожалению, у жизни были на волшебницу немного другие планы. Честно говоря, Гермиона вообще не понимала, что вдруг произошло после того, как Макгонагалл ушла. Словно кто-то подлил девушке в чай жидкий империо — она вдруг поняла, что должна поехать и попытаться помочь Малфою, своему злейшему врагу. Она разве не Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса, которая может разгадать любую загадку и найти ответ на любой вопрос? Принять решение ей помогла даже личность пострадавшего. Только представьте, Драко Малфой, наследник древнего могущественного рода, чью жизнь вдруг спасает от неминуемой смерти магглорожденная! При этой мысли по лицу Гермионы расплылась довольная улыбка. Да он язык себе откусит. Так всё и решилось. Волшебница решительно встала, палочкой убрав диван профессора и зашла обратно в комнату. Её друзья должны знать про её поездку. К моменту окончания разговора с Макгонагалл почти все уже разошлись по дома. Лишь возле камина тихо переговаривались Гарри и Рон. Заметив подругу, они посмотрели на неё в нетерпении. Вздохнув, Грейнджер выложила им все подробности просьбы профессора. Реакция оказалась весьма ожидаемой. — Что?! Ты не должна туда ехать, Гермиона, — лицо Рона покраснело от возмущения, — Кто вообще теперь должен помогать этому белобрысому хорьку? — Думаю, что никто, Рональд, но так или иначе, я вынуждена признать, что всё это имеет какой-то смысл, — волшебница кинула осторожной взгляд на Гарри, который еще не вымолвил ни слова. Он стоял возле камина, сложив руки на груди и крепко стиснув зубы. — Гарри, скажи ей! — Уизли был готов приковать девушку хоть в подвале этого дома, лишь бы она не ехала в проклятый Малфой-Менор. Какое право имела Макгонагалл посылать её туда, где устраивала свои жестокие пытки Беллатриса, где именно они втроём натерпелись столько всего ужасного? — К сожалению я сам думаю, что в словах профессора есть определенная логика. Мы не можем так просто списать Малфоя со счетов. Он не его отец. Да и когда это мы опускались до уровня пожирателей смерти? Рон поджал губы, отводя от Гермионы хмурый взгляд. Та примирительно похлопала его по плечу. — Я отправляюсь завтра. Обязательно буду вам писать. Да и к тому же, я не думаю, что на это уйдёт много времени. Я либо преуспею, либо..— она сглотнула. Гарри подошел к ней и присел рядом на кушетку. — Ты справишься. Кто если не ты, Герм? — он ободряющее улыбнулся, крепко стискивая девушку в объятиях, — Но если он вдруг вздумает обидеть тебя, — Поттер посерьезнел, внимательно глядя в глаза Гермионы. — Я обо всём напишу. Но думаю, в таком состоянии Малфой не сможет мне ничем угрожать, — Грейнджер встала, — К тому же, это ему сейчас совершенно не выгодно. — Загнанному зверю уже всё равно, что выгодно, а что нет, — буркнул насупившийся Рон. — Со мной всё будет в порядке, — как можно убедительнее сказала она, непонятно для кого больше, для друзей или для себя. Такое простое увещевание беспокойства, которое тянущим узлом сосредоточилось в районе солнечного сплетения. Никогда Грейнджер не думала, что будет такой неуверенной в себе. Сломленной. Мягкой, словно противный, подплавившийся кусок сливочного масла. Девушку с самого детства выводили из себя те жизненные обстоятельства, при которых рушились её тщательно построенные, словно карточный домик, планы. Она чувствовала себя Кэрроловской Алисой наблюдающей за падением домино. Только Гермионе, в отличии от Алисы, ситуация ни черта не нравилась. Потому что та основательность и прагматичность, с которой гриффиндорка выводила свою жизнь, не требовала импровизаций. И когда происходило что-то из ряда вон выходящее, это сбивало механизм, чётко настроенную программу, починить которую не мог никто из окружения Грейнджер. Троица обнялась на прощание и Гермиона пошла вниз. Тяжёлый конверт, который она так и не показала своим друзьям, неприятно тяготил руки. Волшебница понятия не имела, что будет делать и как. Ясно было одно — на неё положились, а значит, нужно во что бы то ни стало оправдать эти ожидания. На улице давно стемнело, но Грейнджер с невероятным упорством корпела над документами и манускриптами, которые ей передала Макгонагалл. Как будто вспомнила все свои школьные труды и ночную зубрёжку в библиотеке до потери пульса. Впрочем, сейчас девушку захватил подобный давно неведомый ей азарт и интерес. Манускрипты были древними, требовали тщательного перевода, а иногда и расшифровки каких-то символов. И все, абсолютно все из них были наполнены каким-то количеством тёмной магии. Надо признать, это довольно сильно утомляло. Это напоминало те моменты, когда Грейнджер носила за измождённого Гарри крестраж на своей шее. Оторванную частицу души. Та как будто кровоточила, пачкая в тёмном, бордовом, липком. Пусть подобное больше не вызывало в ней паники и страха, перестраховываться было необходимо. Гермиона тщательно проверяла каждый свиток на проклятия, ведь кому как не ей знать об отношении чистокровных к таким, как она. Работа продвигалась медленно, и глаза девушки то и дело закрывались. Убаюканная монотонными текстами рецептов и контр-проклятий, Грейнджер сама не заметила, как уснула. Теперь её голова покоилась на одном из свитков, услужливо подставившем свою шершавую поверхность. Ни один кошмар не потревожил разум волшебницы этой ночью. Но не было ли это лишь затишьем перед большой бурей?