Дети Любви

Нет-нет-нет. Женя сделал шаг назад, желая схватиться за голову и закричать. Он ударил его. Черт, он ударил Максима! - Я… я не хотел, - в панике произнес Женя, замотав головой. По коже пробежал мороз, от которого хотелось свернуться в комок и спрятаться где-нибудь. Нет. Как так получилось? - Впервые меня ударили из-за поцелуя, - хмыкнул Максим, приложив пальцы к разбитой губе. Женя смотрел на капельки крови в уголке губ парня и начинал сходить с ума. - Я… Он не мог подобрать слов, от паники едва соображая. В голове полный хаос из мыслей и страхов – бежать, быстрее, как можно дальше, желательно на край света. Он ударил Максима! Женя с гулко забившимся сердцем посмотрел на свои руки, чувствуя фантомную боль, отголоски чудовищного прошлого. Максим что-то ему говорил, но Женя уже не слышал, он падал в темную пропасть, из которой не было выхода. Его затошнило, горло сдавливало удавкой, дышать стало трудно. Жадно хватая ртом воздух, Женя старался справиться с паникующим организмом, но лишь сильнее увязал. Цветные огоньки гирлянд расплывались перед глазами, превращаясь в размытые пятна темной ночи. От накатившего ужаса перед предстоящим наказанием Женя без сознания упал на месте. Очнулся он от шума громкого спора. - Да ничего я не делал! Поцеловал просто! - Парня? С чего вдруг ты стал целовать парня? - Блин, Рыжик, заткнись лучше. Откуда я мог знать, что он в обморок грохнется?! Надо «скорую» вызвать. - Дай ему нашатырку еще понюхать, может, очухается. Это же твой чалов, ничего страшного. Резкий запах ударил в нос. Женя застонал и отвернулся. - О, очнулся, кажется. Незнакомый голос проехался наждачной бумагой по мозгам. Женя попытался открыть глаза и сесть. Удалось не с первой попытки. - Эй, ты как? В больницу надо? – замаячил перед глазами взволнованный Максим. У него уже на скуле проступил синяк, а в уголке губ красовалась маленькая ранка от удара. Женя чуть снова не застонал, но лишь судорожно выдохнул и взял себя в руки. Наверное, он выглядел не очень хорошо, потому что Максим все еще казался встревоженным и даже напуганным. При других обстоятельствах Женя бы посмеялся над этим, но сейчас хотелось лишь отрубить себе руку. Все могло обернуться катастрофой в одно мгновение. - Эй, чал… Женя, - исправился Максим. – Ты меня хоть слышишь? В больницу надо? - Нет. Оглядевшись, Женя обнаружил, что лежит в какой-то комнате отдыха, а рядом с Максимом стоит незнакомый паренек в форме охранника парка. - Отлично. Тогда поехали, отвезу тебя домой. Айвазовский попрощался с охранником, всучив ему в карман купюру высокого номинала. Женя безропотно следовал за Максимом, но в голове все еще шумело от неожиданного обморока. За эту слабость Женя успел себя проклясть тысячу раз, пока они шли к машине. Теперь все могло обернуться крахом, от какого-то злосчастного прикосновения к губам. Надо было срочно брать ситуацию под контроль, но в голове вакуум, а в теле – заторможенность, оцепенение, словно организм сам собой включал защитные механизмы, перекрывая доступ всколыхнувшимся воспоминаниям далекого прошлого, от которых до сих пор было страшно. Женя считал, что он вытравил в себе все слабости, но Максиму в первый же день удалось пробить железную стену и добраться до самого тайного. Единственная слабость, и Максим бьет с размаху в незаживающую рану, которую Женя так упорно и долго закрывал от посторонних глаз. - Ты как барышня из прошлого века, - заводя машину, грубо бросил Максим. – От одного поцелуя в обморок падаешь. Женя не знал, что ответить. Максим выглядел не лучше него – дерганный и злой. И как ему можно доверять такому? - Сюрприз ему сделал, а он кулаками машет. Блин, да ты хоть в курсе, сколько я бабла на тебя отвалил? – пожаловался Максим. Женя нервно сцепил руки в замок и смотрел в окно. Он срочно пытался придумать план действий, но мозг словно переклинило. Он готов был вынести что угодно, пускай бы его хоть рвали на части, но только не наказание за один единственный удар. Максима бить нельзя – этот постулат, который ему привили в кровь, вплели в ДНК. Женя лишь однажды поднял на него руку, однажды сорвался, но его заставили на уровне инстинктов принять тот факт, что Максим неприкосновенная личность, что бы он ни вытворял. И Женя терпел. Молча сносил все выходки сына Айвазовского с самого детства, терпел, хотя мог одним ударом сбить всю спесь с самоуверенного мальчишки. А тут ударил. От неожиданности, и какой-то поднявшейся со дна глубин души несправедливости и неправильности. Он не ожидал поцелуя от Максима, все, что угодно, но не поцелуя, ведь раньше хозяйский сын не проявлял к нему никакого сексуального интереса. Женя пытался думать логически, но трусливо паниковал, хотя даже не он, а тот ребенок внутри, которого ломали в темноте бесконечного страха. Это единственное, от чего Женя не мог избавиться. Единственное, чего он по-настоящему боялся, иррационально, на уровне инстинктов самосохранения. Путь до дома показался ужасающе коротким. Когда Максим припарковался у дома, Женя готов был снова упасть в обморок. - Да что с тобой такое? – нахмурился Максим, бросив на него взгляд. – Мы приехали. Вылезай. Женя на деревянных ногах вышел из машины. Зажмурившись, почувствовал, как сердце забилось сильнее. Они поднялись на свой этаж. Впервые за последние несколько лет Женя не мог придумать ничего стоящего. Лифт остановился. Максим открыл своим ключом дверь и вошел в квартиру. - Пришли? – вышла их встречать Людмила Петровна. - Пришли, - буркнул Максим, снимая куртку. - О. Это еще что такое? – заметила женщина синяк на скуле сына. Ладони вспотели. Женя смотрел, как Людмила Петровна взяла сына за подбородок и повернула его голову на свет. - Ма, да ничего серьезного. Не делай трагедию, - вырвался из ее хватки Максим, передавая куртку в руки матери. - А ну стоять! Что с лицом? Тебя кто-то ударил? – взволнованно спросила женщина. Женя использовал все свои силы, чтобы остаться внешне спокойным. Вот сейчас Максим все расскажет, нажалуется и тогда все, конец. - Ма, да упал я. Споткнулся обо что-то, пока мы осматривали объект для проекта, и упал, - недовольно ответил Максим. Женя не сразу понял, что сказал парень. Сердце все еще лихорадочно, испуганно стучало, не сразу отреагировав на ложь Максима. - Правда? - недоверчиво переспросила Людмила Петровна. - Да. Мы устали, сегодня целый день работали. Я пошел отдыхать, - Максим обогнул мать и направился в свою спальню. Женя заторможено стал снимать с себя куртку. - Это правда? – повернулась женщина к нему. - Да, - соврал Женя, кивнув головой. Он боялся, что ему не поверят, что сейчас обо всем догадаются, но глаза женщины потеплели. - Смотри за ним в следующий раз, хорошо? – улыбнулась Людмила Петровна, вешая куртку Максима в шкаф. - Да, - снова кивнул Женя, стараясь, чтобы руки не дрожали. - Ты не голоден? На ужин я приготовила новую запеканку по-французски, будешь? – участливо спросила она. Женю пугала ее улыбка и тон голоса. Он словно шел по минному полю, одно неверное движение – и его разнесет на части от взрыва. - Нет, спасибо, - вежливо ответил Женя. - Ох, молодежь, - вздохнула Людмила Петровна. – В вашем возрасте кушать надо больше, а не голодать. Ладно, иди, отдыхай тоже. Женя снова кивнул и направился в свою спальню. Закрыв за собой дверь, он сполз на пол. Казнь откладывалась. Его трясло, как в лихорадке. Подтянув колени к груди, Женя старался выровнять дыхание и успокоиться, хоть немного, иначе нервного срыва ему не миновать. Максим солгал? Не сдал его? Почему? Хочет сделать это позже? Что-то уготовил другое? А поверила ли его мать в эту ложь? Женя не мог пошевелиться. От нервного напряжения все мышцы одеревенели. Давненько уже с ним подобного не было. Обычно всегда удавалось все рассчитать, но этот чертов Максим! Одно его появление, всего один день, а уже такие проблемы! Женя знал, что Максим ведет какую-то игру, слишком уж странным было его поведение сегодня, но решил это использовать. Сблизиться с ним, чтобы потом доложить его отцу обо всем. Но что-то пошло не так уже с самого начала, с этого автодрома. Женя и сам не понял, как расслабился, отдался ходу событий и перестал все контролировать. Прогулка по Москве, ненавязчивое присутствие Максима, его глупые шутки, совсем не смешные, но безобидные. Женя на какой-то момент даже стал забывать о том, кто такой Максим на самом деле, о том, кем ему приходится сам Женя, и от этого становилось жутко. Потому что Максим не должен был так влиять на него, нельзя доверять этой ангельской улыбке и обаятельному блеску глаз. Прикосновение его губ, недопоцелуй и удар. Первая волна паники постепенно разжимала тиски, позволяя родиться новым вопросам. Зачем Максим поцеловал его? Решил использовать свое право на чалова? Тогда зачем так старался, когда можно было просто приказать? От подобных мыслей неприятно. Женя понимал, что глупо кривиться в отвращении, ведь когда-то Максим должен был стать таким же, как и его отец. Только тошно от того, что этот мальчишка, с которым они росли вместе, теперь будет унижать его по-взрослому. И что дальше? Женя оглядел свою комнату. Десятки кубков в шкафу, учебники, книги, форма для тхэквандо. Ничего, что бы отражало лично его. В комнате не было ничего, что нравилось бы лично ему. Из него столько лет лепили то, что нужно другим, что Женя и не помнил уже себя настоящего. Здесь все было чужим, далеким, холодным. Снова стало страшно. Сможет ли он когда-нибудь стать собой? И осталось ли в нем что-то от него самого, что-то, что еще не вытоптали, не стерли? Чертов Максим! Зачем он заставил его снова почувствовать себя живым! Зачем позволил ощутить себя обычным человеком?! Женя еще долго сидел, подпирая дверь спиной, успокаивался. Нельзя допустить, чтобы Максим рассказал отцу об ударе. Прикусывая губу, Женя пытался рассчитать дальнейшую игру, мысленно просчитывая вариант за вариантом. Максим не скажет отцу об ударе, тогда не последует наказание. Вероятность того, что Максим будет молчать, невысокая, но есть. То, что он соврал матери, обнадеживало. Надо выяснить его мотивы, заставить Максима отвлечься на что-то другое, чтобы он сам забыл про неприятность в парке. Дверь толкнули. Женя, глубоко вздохнув, поднялся. Пора было исправлять ошибки. - Ты, что, заперся? – раздался за дверью голос Максима. Женя открыл дверь, впуская парня в комнату и закрывая все двери в свою душу. Нельзя быть слабым, нельзя никому доверять. Осталось еще немного потерпеть, а терпеть Женя умел. - Собирайся, поедешь со мной на вечеринку, - бросил Максим, уже без прежнего дружелюбия в голосе. Так было проще видеть в нем не человека, а просто сына хозяина. Забыть, что этот красивый, взрослый парень, который мог пользоваться им на свое усмотрение, был когда-то вспыльчивым, но в глубине души добрым мальчиком. Надо просто забыть, что в какой-то момент, когда Жене хотелось залезть в петлю много лет назад, Максим встал рядом, взял его руку и обнял. - Как скажешь, - потерев татуировку на руке, спокойно произнес Женя. - Оденься получше, - бросил Максим и вышел из спальни. Женя признавал, что сглупил. Теперь надо было исправлять ошибку, снова брать все под контроль и прекращать видеть в Максиме человека. Ребенок Любви должен выглядеть под стать хозяину, показывая его статус, на внешний вид чаловов не жалели средств. Поэтому полный шкаф одежды у чалова никого не удивлял. Женю обучали правильно одеваться, следить за модными тенденциями. Поэтому на работе и в университете Женя выглядел представительно – Айвазовскому старшему нравилось одевать его в классические костюмы, строгие брюки и белые рубашки, Людмила Петровна предпочитала видеть его в молодежном варианте – дорогие жакеты, кроссовки, джинсы и футболки, одевая его, как куклу, женщина пыталась заменить им сына во время отсутствия Максима. Женя не мог точно сказать – нравится ему то, что ему покупают, или нет. Он никогда не выбирал одежду для себя, всегда ориентируясь на мнение своих хозяев. Поэтому представить, что понравилось бы Максиму, не составляло труда. Раз они идут к его друзьям, значит, он хочет похвастаться своим чаловом. В этом не было ничего удивительного. Женя не раз видел, как богатые детишки хвастались друг перед другом своими чаловами, словно вещами, будто это новая модель дорогой игрушки. Переодевшись в светлые джинсы и синюю рубашку свободного покроя, Женя привел волосы в порядок и вышел из спальни. В груди снова поселился привычный холод, что радовало. А паника, что овладела им раньше, теперь казалась глупой и трусливой. - Вы снова уходите? - спросила Людмила Петровна в коридоре. – Максимушка сказал, что вы едете к друзьям. - Да, - кивнул Женя. - Присмотри там за ним, хорошо? - Хорошо. Максим ждал его в машине. Синяк на скуле был замазан тональным кремом, а весь вид уже не излучал прежнего радушия, что было с утра. - Почему ты ударил меня? – отъехав от дома, спросил Максим. - Черт, да ты не поднимал на меня руку с тринадцати лет, что бы я ни делал! Женя помнил. Даже слишком хорошо запомнил урок, который преподал ему Айвазовский старший – Максима трогать нельзя. - Можешь сообщить об этом отцу, он накажет меня, - постарался Женя произнести спокойно. Малодушные мысли о том, чтобы попросить Максима молчать, теперь казались особенно глупыми. – И если ты чего-то хочешь от меня, сначала спроси разрешения у отца, - расставил он все по своим местам. - А без отца разобраться мы не можем? – раздраженно спросил Максим. - На данный момент только он может распоряжаться мной, - бесстрастно произнес Женя. – Официально я зарегистрирован на его имя. - Думаешь, он не разрешит мне пользоваться тобой? – прямо спросил Максим. - Думаешь, он не разрешит мне, раз ты весь из себя такой умный и правильный? - Предполагаю, разрешит, - ответил Женя, стараясь не думать о том, что будет, если Максим получит разрешение. - Ты так спокойно об этом говоришь, - нахмурился Максим. Женя с удивлением посмотрел на парня. Неужели, этот недоумок действительно думает, будто у него есть выбор? - Спокойно говоришь о таких вещах, но при этом бьешь меня всего за поцелуй. Ты же понимаешь, что при желании я могу потребовать большего? - Для этого тебе не обязательно так стараться, как ты делал это сегодня. Спроси разрешение у отца – и делай то, что посчитаешь нужным, - официальным тоном произнес Женя. - А я хочу, чтобы ты сам поцеловал меня, без приказа, - внезапно сообщил Максим. - Зачем? – недоуменно спросил Женя. Что вообще за игры ведет этот хозяйский сын? - Хочу. Ах, да, точно. Просто «хочу». Это даже начинало злить. Зачем играть в благородство, а потом просто требовать удовлетворения своего «хочу»? - Я не буду ничего делать без приказа, - сообщил Женя. - Ну и зря. Вся молодость так пройдет, ничего нового и не попробуешь. Что будешь делать, если я попрошу отца не давать тебе разрешение встречаться с кем-нибудь, так и будешь девственником до двадцати пяти лет? Женя чуть не рассмеялся. Наивность Максима иногда была просто безграничной. - Когда ты откроешь глаза, и перестанешь смотреть на все через розовые очки, тогда я тебе отвечу, - серьезно произнес Женя. Иногда ему хотелось, чтобы Максим навсегда остался в неведенье, гулял и веселился, не понимая, что происходит вокруг него. Но иногда хотелось бросить ему в лицо некрасивую правду, заставить очнуться и увидеть весь этот мир так, как видит его сам Женя – изуродованный, жестокий, беспощадный, прогнивший до основания. - К чему это ты сказал? – не понял Максим. Конечно, не понял. Ведь для него все предельно просто, ничего сложного. - Ни к чему. Забудь. Максим больше ничего не говорил, думал о чем-то своем. Женя тоже молчал, повернувшись к окну, и даже не спрашивал, куда они едут и зачем. Все равно ничего изменить он был не в силах. Пока нет. Максим подъехал к загородному особняку, ворота уже были открыты. Сборище новомодных дорогих автомобилей перед входом, тропинки, украшенные гирляндами, подъезжающие гости в красивых нарядах. Женя смотрел, как возле входа в дом веселится группа молодых людей, и постарался сдержать обреченный вздох. Давно он уже не был на подобных мероприятиях. Максим всегда входил в высший свет – веселый, озорной, красивый, богатый, он не мог не привлекать внимания. Раньше Айза часто бывал на тусовках, где богатые девочки-мальчики отрывались на полную катушку, пользуясь отсутствием родителей. Но Женю брал редко – раз или два, используя его в качестве вещи, которой он мог похвалиться перед сверстниками. Ведь не каждая семья могла позволить себе купить Ребенка Любви, удовольствие было недешевым. - Идем, - бросив машину почти перед самым входом, Максим вышел на морозный воздух. Женя последовал за ним. Он идеально исполнял роль молчаливого спутника – слуги. Водоворот музыки, разговоров, смеха и прочего шума захватывал с первых секунд попадания в дом. На входе Максима встречали друзья. - Айза! Сколько лет, сколько зим, - с радостной улыбкой встречал его на входе Марат. Один из бывших одноклассников Максима. - Привет, - ответил на рукопожатие Айвазовский. Женя давно уже не видел младшего Башкирова, но со временем ничего не изменилось. Марат был все такой же худощавый и страшный. Рыбьи глаза, затуманенные наркотиком, напоминали жуткие картины из хроник психиатрических лечебниц. Марат с Максимом друзьями никогда не были, но, так как оба были из элиты города, им часто приходилось встречаться на тусовках. - Мне сказали, ты только прилетел из-за бугра. Как там? – держа в руках бокал с шампанским, дружелюбно спросил парень. - Тепло и солнечно, - ответил Максим. - Как ты и любишь. Рад видеть тебя на своей вечеринке, - продолжая улыбаться, Марат посмотрел ему за плечо. Женя поймал заинтересованный взгляд, но глаз не опустил. – О, ты и своего чалова привел. Давно его не видел. Похорошел. - У меня всегда все самое лучшее, - небрежно ответил Максим. Башкиров засмеялся. - А ты нисколько не изменился. - Постоянство – мой конек, - шутливо бросил Максим. – Хорош меня уже в дверях держать, а то я еще чего не так подумаю. Что ты не рад меня видеть, к примеру. - Не наговаривай, Айза. Ты самый желанный гость, - отмахнулся Марат. Приобняв Максима за плечи, он повел его вглубь дома. – Идём, я познакомлю тебя кое с кем. Жене хотелось ударить этого урода, стереть его в порошок, но он лишь спокойно направился следом за Максимом, как его тень. Его нисколько не привлекала толпа пьяных людей вокруг сомнительного происхождения. Ему не нравилось ни место, ни музыка, ни люди. Но и это сборище пьяных идиотов можно было использовать на благо дела. Женя аккуратно, чтобы никто не заметил, достал из кармана ручку с колпачком, в который была встроена видеокамера. Она у него была всегда под рукой, неприметная, незаменимая. Всего лишь ручка для одних, в его руках она превращалась в умело используемое оружие. Женя не знал, что будет дальше, но на таких вечеринках молоденькие наследники обычно срывали маски и представали в своем истинном виде – безмозглых, жестоких уродов. Башкиров провел их в общий зал, откуда доносилась таинственная музыка. Размах поражал воображение. В просторном холле сделали сцену, на которой разместился диджейский пульт, фонарный столб и сделанная в виде огромного каменного изваяния архитектурная скульптура. В углублении этого камня сидела красивая, молодая девушка в длинном белом платье. Золотистые, длинные волосы спадали на обнаженные плечи, придавая ей мистический вид неземного существа. Рядом с камнем был установлен фонарный столб, свет которого падал только на девушку. И это было по-настоящему красиво, завораживающая картина невинности и чистоты. Это так выбивалось из того, что творилось вокруг, где полуобнаженные девушки танцевали под заводную музыку, извиваясь вокруг парней, которые мнили себя Богами. Женя пригляделся к девушке лучше, замечая на ее руке татуировку в виде красной розы. Максим тоже остановился напротив девушки. - Нравится? – заметив его взгляд, спросил Марат. - Да, красивая, - признал Максим. – Твоя? - Да. У нее сегодня День рождения. Восемнадцать лет исполняется, - плотоядно скользя взглядом по неподвижной девушке, произнес Марат. Женю передернуло от его слов. Он не хотел думать о том, что напрашивалось само собой. Мысленно он молил о том, чтобы эта девушка здесь была только для красоты. - Ясно, - равнодушно кивнул Максим. Жене захотелось залезть в голову Айвазовского и посмотреть на то, что творится в пустой черепушке. Этот парень по-настоящему стал жесток или просто не понимает всей ситуации? - Какие люди нас посетили! – с громким восторгом произнесла девушка в черном мини-платье. - Дианочка, хорошеешь день ото дня, - с яркой улыбкой приветствовал подругу Максим. – Давно не виделись. - Это ты о нас забыл совсем, - притворно надула губки девушка. - Солнышко, как я мог забыть тебя? - кладя руку ей на талию, полушепотом произнес Максим. Диана Разумовская была настоящей стервой, хитрой, расчетливой и не по-женски жестокой. Женя несколько раз встречал ее на различных бизнес-встречах, которые посещал вместе с Айвазовским старшим. Наверное, из всех здесь собравшихся эта ведьма была самой пугающей. Жене в последний раз с трудом удалось обхитрить этого терминатора в юбке, вырвав из ее цепких пальцев контракт с «Нейроном». “GM” конкурировали с компанией Разумовских в сфере розничной торговли новейшей электроники. Бои шли с переменным успехом, но с приходом в компанию Жени преимущество все чаще было на стороне Айвазовских. - Ты и своего слугу привел, как мило. Женя поймал ее пристальный взгляд, кожей чувствуя злость девушки. Да уж, сегодня она легко сможет отыграться на нем за проигрыш на деловом поприще. - Марат, скорее покажи Максику, что мы придумали для чаловов! О, сегодня будет так весело! – чуть не захлопала в ладоши Диана. Женя и не сомневался, что сегодня будет «весело». - У меня всегда самые потрясные вечеринки. Идем, Макс. Я покажу тебе новую штукенцию из Китая, сегодня она на всех чаловах будет, - Марат потащил Максима через весь зал. - Идем, Женечка. Тебе понравится, - проворковала девушка на ухо, взяв его под локоть. Жене хотелось сломать эту руку, но он молча последовал за ними. Сам дурак. Не надо было злить Максима, хотя … какая разница. Разве он не один из элиты? Разве не такой же, как остальные? Как глупо было вообще допускать мысль, что он может быть другим. Максим здоровался со знакомыми, но Марат не давал ему времени задержаться с кем бы то ни было. Максим всегда был легкомыслен, воспользоваться им не было проблемой. Он любил все пестрое и яркое, с головой погружаясь в веселье. - Блин, Марат, куда ты меня тащишь? Посмотри, там какие куколки сидят, - засмотрелся он в сторону дивана. - Я тебе предлагаю веселье круче горячих цыпочек, - пообещал Башкиров. – Мы пришли. Женя вошел следом за всеми в небольшую комнату в конце коридора. - Зачем мы сюда пришли? – оглядываясь, спросил Максим. В отличие от Айвазовского Женя сразу заметил хищный блеск в глазах Разумовской. - Подготовить твоего чалова, - улыбнулась девушка, доставая с полки на вид обычный широкий пояс. - Это та штука, о которой я говорил. Пояс дрессировки, - весело произнес Марат. – Для непослушных чаловов. Твой всегда послушный? Женя нервно сглотнул, напряженно смотря на пояс. Вряд ли эта вещица была такой же безобидной, как на внешний вид. Женя с подобным не встречался раньше, отчего начинал немного нервничать. Он взглянул на Максима, который смотрел на пояс с любопытством. - Не всегда. Да, Женек? – криво улыбнулся Максим, повернувшись к нему. Если бы Женя мог предположить, чем обернется его удар после того недопоцелуя… Не надо было злить Максима, надо было еще тогда, в парке, все исправить. Нельзя было забывать, что Максим - сын хозяина, что и ему надо подчиняться. Женя выдержал прямой взгляд Максима, мысленно отвешивая себе подзатыльники. Надо же было так ошибиться! - Максик, позволь мне надеть этот пояс твоему чалову, - безобидно хлопая глазками, попросила Диана. - Валяй, - махнул Максим, встав в сторону, чтобы наблюдать за процессом. - Сегодня на всех чаловах будут подобные пояса, - сообщил Башкиров. Его явно забавляла ситуация. - Ты такой непослушный, Женечка, - тихо шепнула Диана, расстегивая ему рубашку. - Злишься из-за контракта? – так же тихо произнес Женя ей на ухо. Он чувствовал на себе взгляд Марата и Макса, но не смотрел на них, всем своим видом давая понять, что никому не удастся унизить его. - Я возьму сегодня реванш, - дьявольски улыбаясь, девушка ногтями царапнула ему грудь. Женя не подал виду, надеясь, что Максим сегодня ограничится для него одним поясом и не отдаст на развлечение этой дикой кошке. - И не сомневался, - бесстрашно ответил Женя. Диана взяла широкий пояс и бережно обтянула им его талию, спуская чуть ниже, чтобы металлический белый замок в виде прямоугольника закрыл пупок. Ее прикосновения были почти нежными, она зачарованно погладила по поясу и отошла на шаг, любуясь своей работой. Неизвестность действия прибора начинала угнетать. Что-то он сомневался, что этот пояс просто для красоты. - Тебе идет, - улыбнулась Диана. - Не страшно? - А должно? – смотря ей в глаза, ответил Женя. Дикому зверю надо смотреть в глаза. Это всегда работало. - А так? – Диана взяла со стола пульт и с ядовитым блеском в глазах нажала на кнопку. Женя почувствовал резкую боль сразу во всем теле, что-то из замка впилось ему в живот. Стиснув зубы, он попытался перетерпеть пытку, но Диана явно наслаждалась его мучениями. Сучка! - Что происходит? – услышал Женя голос Максима. - О, а твой чалов силен. Знаешь, другие как кричали? – расстроенный тем, что должной реакции не получилось, произнес Башкиров. – Там иголки в замок встроены. Они в пупок входят, задевают какой-то нерв и рассылают боль по всему телу. Женя с трудом уже сдерживался. Игнорировать подобную штуку было невозможно, он едва стоял на ногах. Живот, казалось, разрезали на части. - Дай мне, - отобрал Максим пульт у девушки. - Тоже хочешь развлечься? – понимающе спросил Марат. - Да, - согласился Максим. Боль затихла на время. Женя все же не сумел устоять. Все тело потряхивало от остаточных импульсов боли, пришлось опуститься на одно колено, чтобы вообще не упасть лицом на пол. Неровно дыша, Женя ждал новую вспышку боли, но ее не последовало. - Ну, нажимай, - поторопила его девушка. Максим медлил, Женя больше всего не хотел видеть в роли своего мучителя младшего Айвазовского. Просто не хотелось терять то единственно теплое воспоминание в своей жизни, которое почему-то было связано именно с Максимом. - Развлекаться с ним я буду потом, а сейчас пойдемте веселиться к остальным, - произнес Максим. - Как хочешь, - пожал плечами Марат. – Сегодня нас много чего веселого ждет. Башкиров вывел Максима из комнаты. - Я заставлю тебя пожалеть о контракте, - прошептала Диана на ухо. - Попробуй, - с насмешкой выплюнул Женя, подняв голову. Бешенство в глазах девушки радовало его. Диана ушла, оставив его одного. Женя шумно выдохнул и рухнул полностью на пол, восстанавливая дыхание. Теперь он не сомневался, что впереди его ждет веселая ночка. Надо было думать раньше. Заставить Максима переключиться на другое, увлечь его чем-то, но предотвратить свое появление на этой вечеринке. Теперь же главное - пережить, что бы еще не уготовила эта стерва. Женя был уверен, что, когда он выберется отсюда, компания Разумовских исчезнет с лица земли, и плевать каким способом! Отдышавшись и придя в себя, Женя поднялся. Негласное правило предусматривало - чалов должен в обществе находиться рядом со своим хозяином, если нет другого приказа. Женя вернулся в общий зал, попадая в водоворот вечеринки. Он взглядом отыскал Максима, который уже выпивал со своими друзьями. Максим заметил его сразу, скользнул внимательным взглядом и указал головой на стул рядом с собой. Делать было нечего – пришлось идти. Подойдя ближе, Женя рядом с Максимом увидел уже полупьяного Егора, который о чем-то рассказывал друзьям. Марк обнаружился на подлокотнике кресла своего хозяина. Старый знакомый в атласной черной рубашке и с уложенными волосами выглядел шикарно. С годами его красота приобрела все более глубокий оттенок. Если в детстве - это была ангельская внешность, на которую велись все, кому не лень, то сейчас Марк представлял собой олицетворение ходячего секса. Он был идеален, с головы до пят, даже его не скрываемая ничем татуировка в виде красной розы была ему хороша, и это до сих пор раздражало. Женя коротко ему кивнул, когда их взгляды встретились, и прошел на место рядом с Максимом. Компания за столом выпивала, вспоминая старые выходки. Женя сдержанно оценивал степень опасности выпивших людей. Но больше стоило волноваться Марку, так как большинство взглядов собравшихся были обращены в его сторону. Тот делал вид, что ничего не замечает, медленно пил коктейль и стойко игнорировал ладонь Егора на своем бедре. Смех становился громче, шутки развязнее. Когда за столом закончилась выпивка, молодой мальчишка, лет восемнадцати, принес несколько бутылок коньяка. Женя заметил татуировку на его руке и несколько синяков. - О, знакомьтесь, это мой второй чалов, - объявил во всеуслышание Марат. – И сегодня он тоже будет нас развлекать! Девушки засмеялись, когда Марат шлепнул паренька по ягодицам. Тот сдержано улыбнулся и кивнул. - Детка, покажи, как ты умеешь танцевать, - пьяно произнес Марат. Мальчишка стал двигаться в такт мелодии, все начали смеяться. - А стриптиз он умеет показывать? – спросил Егор. - Конечно! Смотрите, - Марат ударил мальчишку. – Эй, тебя просят станцевать стриптиз. Мальчишка стал стягивать с себя рубашку, продолжая улыбаться, только руки у него немного подрагивали. И смотреть на это было противно. - Фу, он тощий какой-то, - Диана с краю стола кинула в паренька едой. - Какая ты привередливая, Дианка, - засмеялся Максим. – Слабо самой? - А ты хочешь посмотреть на меня? – томно улыбнулась ему девушка. - О, у него сосок проколот! – заметил один из дружков Марата, он поднялся и дернул парня за кольцо. Тот зажмурился. - Это фигня. Вот у моего классный сосок! – объявил Егор. - Марк, иди сюда, - он стал расстегивать пуговицы на рубашке своего чалова. Тот не шевелился, но все взгляды были устремлены на него. Женя кожей чувствовал напряжение Марка, но ничего поделать не мог. Егор с детской непосредственностью оголил грудь своего чалова и показал на проколотый сосок. Маленькое колечко выглядело аккуратно и красиво. Лицо Марка не отражало ровным счетом ничего, но Женя прекрасно знал, что творится сейчас за этой маской отчужденности и сколько сил затрачивает парень, чтобы не сорваться. - Оу, и правда классно. Дай своего чалова хоть на одну ночку. Он у тебя такой красавчик, - попросила одна из девушек. - Не-не, он мне самому нужен, - замотал Егор головой. Марк стал застегивать рубашку. - Какой ты жадина, Ёрик. Ну, раз ты своего не даешь, Марик, давай уже твоей воспользуемся! – нетерпеливо произнесла Диана. - Да, думаю, самое время начинать веселье! - Башкиров отослал мальчишку-слугу и поднялся. - Аукцион объявляю открытым! - Аукцион? – посмотрел на него Максим. - Сейчас увидишь, - подмигнул ему Башкиров. Марат махнул диджею рукой и тот убавил громкость музыки. - Дамы и господа, сегодня я решил устроить вечеринку в честь дня рождения своего чалова, - громко произнес Башкиров, поднявшись на импровизированную сцену, где находилась девушка. – Сегодня, человек, который заплатит больше всех, сможет лишить девственности эту милую крошку, - Башкиров аккуратно убрал прядь волос девушки. - Марат, дай посмотреть, за что платить-то будем! – выкрикнул кто-то из толпы. – Вдруг там у нее третья грудь. Животный смех разнесся по залу. Женя крепче сжал кулаки под столом. - Конечно, Дым. Крошка, ну-ка поднимись, - Марат заставил девушку подняться и, когда та встала, расстегнул ей платье. Тонкий материал струей упал к ногам девушки, давая всем возможность полюбоваться стройной обнаженной фигурой. Взгляд девушки был устремлен в пол, щеки слегка покраснели. - Красавица, да? – Марат прижался к девушке сзади и скользнул ладонью по ее груди. – Итак, первоначальная цена десять тысяч. - Двадцать тысяч! – выкрикнул Егор. - Пятьдесят! – раздалось с противоположного конца зала. - Семьдесят! – вступил в аукцион Максим. Женя был бы даже рад, если бы Максим купил эту девчонку, но тот не стал бороться, когда сумма превысила уже сто тысяч. За столом смеялись, не видя в происходящем ничего страшного. Понимал ли хоть кто-то из них, что они играют с чужой жизнью? - Продано! – объявил Марат, когда ставки затихли. – Ты можешь взять ее прямо здесь, покажи высший класс, Ник. На сцену вышел здоровый, накаченный парень, который так резко схватил девушку, что та вскрикнула. Парень под смех остальных грубо стал тискать бедную девушку. Это прилюдное унижение, насилие, которому не было никакого оправдания, вызывало только тошноту. Женя крепче сжал кулаки под столом, но не отводил взгляда. Смех остальных над криками девушки отдавался в ушах сильной пульсацией всколыхнувшейся ненависти. Сможет ли выжить эта девочка после сегодняшней ночи? На ее нежной коже появлялись синяки, она начала кричать и сопротивляться. На глазах у всех ее насиловали какие-то звери. И это считали забавным. Гости, довольные представлением, смеялись. Над пошлостью и страданием. Женя не первый раз видел насилие над чаловами, поэтому реагировал спокойнее, занимая позицию молчаливого наблюдателя. Женя смотрел прямо перед собой, в точку на противоположной стене, чуть выше макушки беспомощно извивающейся девчонки уже под двумя парнями. Женя не понимал людей в этой комнате, не понимал, как можно смотреть на такое зверство и испытывать наслаждение. Женя закрыл глаза всего на секунду, когда двое ублюдков под аплодисменты сидевших в зале кончили. Девочка плакала. В ушах звенело так, что Женя больше ничего не слышал. Все голоса слились в сплошной гул. Всем присутствующим дали посмотреть на то, как стекает струйка крови, а из зажмуренных глаз капают слезы. Женя порадовался тому, что на месте этой девчонки не он. Но не сложно догадаться, кто будет следующим. Возбужденная, пьяная толпа явно хотела продолжения. Женя повернулся в сторону Марка. Тот сидел с неестественно прямой спиной и до побелевших костяшек пальцев сжимал свой бокал. Его внешность стала его проклятьем. Марк незаметно поднялся, и, пользуясь тем, что все взгляды устремлены на сцену, направился в сторону коридора. Боясь, что этот парень сейчас может наворотить дел, Женя поднялся следом. Он знал все страхи Марка, поэтому пошел за ним. И только у двери туалета вспомнил, что не спросил разрешение у Максима. Решив, что с младшим Айвазовским он еще успеет разобраться, Женя постучал в дверь. - Это я. Открой. Сразу раздался щелчок замка. Женя вошел в небольшую уборную, сразу замечая безумный взгляд Марка. Парень отошел от него и вцепился в раковину, дыша урывками. - Возьми себя в руки, - потребовал Женя, видя, что еще немного и Марка накроет истерика. - Егор сделает со мной то же самое, - выдохнул Марк отчаянно, брызнув в лицо холодной воды. – Блять, да он только о сексе и думает! Как я могу успокоиться? Он пьян и возбужден… а я в его полной доступности… - Марк нервно усмехнулся, задрожав. Его взгляд заметался по ванной комнате. - Я не собираюсь утирать тебе сопли, - грубо бросил Женя, схватив парня за плечи и разворачивая к себе. – Переживешь. Что бы с тобой ни сделали, ты сможешь пережить, понял? Я спрашиваю – ты меня понял? - Нет, не смогу, - безвольно уронив руки, Марк отвел взгляд и прикусил губу. – Не могу… только не так, как эту девчонку… Да что они за звери такие! – чуть не завыл Марк. Он схватился за голову и опустился на пол. Женя не мог все так бросить. Марк был ему нужен, он был важен для его плана. Если бы не способности этого паренька и не его хозяин, Женя бы даже не беспокоился. Пожалел бы и забыл на следующий день. В мире полно жестокости, чтобы переживать долго. Но Марк был ему нужен живым, здоровым и адекватным. - Черт тебя дери, Марк, с твоей фобией! – зло бросил Женя, лихорадочно пытаясь придумать выход из ситуации. Он тоже понимал, что стоит сейчас Марку вернуться, и уже никто его не будет спрашивать согласия. Из зала доносились смех и крики. Марк еще больше съеживался. - Надо их остановить, - побелевшими, искусанными губами произнес чалов. - Мы ничего не можем сделать, - отрезал Женя. - Мы можем их остановить! Мы можем расправиться с каждым из них! – вскочил на ноги Марк. Да, они могли. Их обучали обороне, натаскивали, как бойцов. Они могли с легкостью вырубить не только тех, что были в малом зале. За стенкой раздался еще один полный боли крик. - Я остановлю их, - с безумием в глазах Марк направился к двери. Женя грубо оттолкнул его, со злостью вдавив в стену. - Включи мозги! - процедил он ему в лицо. – Ты ничего не сможешь сделать! Остановишь их? Отлично. И что дальше? Это освободит ребенка? Нет. Ты только подставишься сам. Приди в себя, Марк. Эта девчонка не первая и не последняя, с кем так обращаются. Женя боялся, что Марк не одумается, что продолжит вырываться, но тот внезапно всхлипнул и обмяк. - Сиди здесь. Я постараюсь вытащить нас отсюда, - приказал Женя. У него самого голова шла кругом. Шанс выбраться отсюда целыми был уже слишком мал. Они тоже с Марком были чаловами, и нет никаких гарантий, что Максиму с Егором не захочется похвастаться ими перед друзьями, отдав на аукцион. Когда Женя вошел обратно в зал, девчонку снова уже кто-то насиловал, на потеху публике заставляя чалова лизать ноги гостям. Женя вернулся на свое место. - Ты решил, что имеешь право уходить, когда тебе вздумается? – тихо спросил Максим. Женя впервые за весь вечер посмотрел на парня. Он почти заставил себя посмотреть на Максима. Больше чем все это зверство, он боялся увидеть в глазах Максима удовлетворение. Но там увидел что-то другое… сострадание? - Прости, - выдохнул Женя, почувствовав легкое облегчение. – Ты все еще хочешь, чтобы я добровольно тебя целовал? - пошел он ва-банк. Женя не совсем понимал, зачем это нужно Максиму, но готов был удовлетворить все его бзики в обмен на спасение для Марка. - Как мы заговорили, - нервно выдал Максим. Женя только сейчас заметил, насколько бледен Айвазовский. - Что, не хочешь оказаться на месте девчонки? Тебе надо лучше ценить своего хозяина, - произнес Максим, сделав большой глоток из своего бокала. - Ты прав, - согласился Женя. Он сейчас вообще готов был согласиться с любым утверждением Максима, потому что выдержка у Марка не железная. – Уведи отсюда своего друга. - Что? – удивился просьбе Максим. - Ты можешь потом делать со мной, что хочешь, но уведи сейчас отсюда Егора. Максим посмотрел в сторону пьяного друга, который смотрел на сцену и выглядел слегка растерянно. - Беспокоишься за его чалова? – почти с насмешкой спросил Максим, с ходу все поняв. – Марк тебе тоже нравится? - Мы были в одной группе. В Академии, - признался Женя, стараясь еще больше все не усложнить. - Друзья, значит? Женя ничего не ответил. Назвать их с Марком друзьями язык не поворачивался, они просто использовали друг друга, чтобы выжить. Но этого не объяснишь в двух словах. - Ладно. Бери своего друга и иди к моей машине, я подойду чуть позже, - негромко произнес Максим. Женя благодарно кивнул. Он чувствовал на себе взгляд Марата, когда уходил, но не стал оборачиваться, просто прихватил ручку, которая записывала все происходящие зверства в этой комнате, и вышел. Марк все еще прятался в туалете. - Вставай. Мы уходим. - Что? – Марк поднял большие глаза. - Я договорился с Максимом. Идём, - бросил Женя, помогая парню подняться. - Как? – не веря в свое спасение, спросил Марк. Он быстро поднялся. - Это тебя не касается, - отрубил Женя, протаскивая Марка через длинный коридор к черному ходу. Лучше всего уйти тихо и незаметно. Они вдвоем выбрались из здания и пробрались к автомобилю Айвазовского. - Спасибо, - уже в машине произнес Марк. Он все еще был бледным. - Тебе надо с этим что-то делать, - беззлобно произнес Женя. – Пока у тебя есть слабости, ты уязвим. - Я знаю, - тихо выдохнул Марк. Сидеть в пустой машине было даже комфортно. Музыка звучала не так громко за заблокированными дверями. - Жень, если бы я тебе не был нужен, ты бы меня тоже бросил, как ту девчонку сейчас, да? – внезапно спросил чалов. - Да, - честно ответил Женя. К машине с главного входа вышли Максим и Егор, отчего-то веселыми парни не были. Егор, предсказуемо залез на заднее сиденье, к своему чалову. Максим сел за руль и молча выехал за ворота особняка. Женя заметил его хмурый вид, но ничего не стал говорить. Максим сосредоточенно вел машину, смотря прямо перед собой. Атмосфера была какой-то траурной, даже Егор молчал. Но внезапно тишину нарушил громкий вскрик Марка. Женя обернулся, увидев, как Марк схватился за живот. Егор испугано смотрел на парня. - Что? Что такое? - хватая парня за плечи, Егор пытался развернуть чалова к себе, но тот лишь сильнее заорал. - Пояс, - простонал Марк, скрючиваясь на своем сидение. Максим остановил машину. - Пояс? Пояс, да! – опомнился Егор, начиная искать у себя в карманах пульт управления. – Сейчас-сейчас. Подожди. Черт, да куда я его дел?! Вот он! Егор нажал на кнопку, выключая штуку, на которую сел. Марк шумно выдохнул, чуть не сползая с кресла. - Больно, да? Я случайно, - виновато суетился Егор. Он подергал пояс, но тот никак не поддавался. – Сейчас, я уберу. Как он снимается? Женя протиснулся между сидений. - Отойди, - толкнул он Егора в плечо, который своим мельтешением начинал раздражать. Так беспокоится за своего чалова? Какого черта тогда притащил его на вечеринку?! Егор послушно отстранился. - Убери руки, - пододвигаясь еще ближе, Женя поднял рубашку парня. Марк все еще дышал часто и урывками. Женя осмотрел пояс, прощупывая его со всех сторон. Обычно все приборы для дрессировки, работающие с пультом управления, имели блоки питания. И он нашел его. Осталось просто разъединить контакты. Если знать инструкцию, конечно, можно было бы и с помощью пульта все сделать, но об этом глупые мальчишки даже не подумали спросить, надевая на своих чаловов незнакомый прибор. - На «Кристальную слезу» похоже? – облизнув пересохшие губы, спросил Марк. - Да, - согласился Женя. – Нужно что-то острое. Я возьму? – поднял он голову, встречаясь глазами с парнем. Марк всегда при себе таскал складной ножик, еще со времен Академии. - О чем вы? – не выдержал Егор. - Возьми, - не обращая внимания на своего хозяина, прохрипел Марк. Женя наклонился, вытаскивая небольшой ножик из носка парня. - Нож? Откуда у тебя нож? – шокировано спросил Егор. Его лицо всегда было настолько живым, что все эмоции, как на ладони. Забавный парень. - Я тебе потом все объясню, - повернувшись в его сторону, произнес Марк. Женя варварски вскрыл блок питания, и замок тихо щелкнул. Егор первым вздохнул с облегчением. Женя вытащил пояс, полностью освобождая Марка, и передал его Егору. - Да выбрось ты эту хрень, - Ненахов сам отобрал пояс и, открыв окно, выбросил его вместе с пультом. Марк улыбался уголком губ. Женя вернулся на свое место, думая о том, что мог оказаться на месте Марка, если бы тогда, в Академии, рассчитал все иначе. - Я могу снять свой? – повернулся Женя к Максиму. Тот просто кивнул головой и вырулил обратно на дорогу. Женя вскрыл пояс и избавился от него с большим удовольствием. По животу заскользили капельки крови. Черт, теперь рубашку выбрасывать! Женя раздраженно бросил пояс в бардачок машины, надеясь, что Максим еще не скоро захочет его использовать. Заправив рубашку в джинсы, Женя чуть поморщился от отголосков использования прибора. Он всегда тяжело переносил иголочные препараты, хотя мог выдержать достаточно сильную боль. - Что такое «Кристальная слеза»? – внезапно спросил Максим. Женя даже не знал, говорить ему или нет. Но, решив, что Айвазовский и так узнает, если заглянет в интернет, ответил на вопрос. - Что-то вроде этого, - кивнул он в сторону бардачка. – Но надевается на шею. - А почему называется «кристальная слеза»? – спросил любопытный Егор. - Потому что дает кристально-чистую боль, - ответил Марк. Все снова замолчали. Вдаваться в подробности никто не стал. Максим был задумчив и напряжен, Женя бросал на него короткие взгляды, но не мог точно определить настроение хозяйского сына. Жене даже начало казаться, что произошедшее в особняке не оставило парня равнодушным. Раньше Максим не был кровожадным и излишне жестоким, он доставлял немало хлопот, но в основном его шалости были безобидными. Да и к другим чаловам он не относился как к мусору, даже с тем же Марком вел себя сносно – просто не замечал. В Америке Максим, конечно, мог измениться, и он сам мог участвовать в подобных жестокостях, но думать об этом не хотелось. - Та девочка, она не хотела, чтобы ее трогали? – внезапно спросил Егор. Его вопрос повис в воздухе. Он издевается, что ли? Женя посмотрел на него через зеркало – на лице Егора было искреннее непонимание. - Да, Егор, - терпеливо, спокойно произнес Марк. Ненахов выглядел как-то по-детски беспомощно, словно столкнулся с чем-то, что не понимал. Может, если Марк постарается, из этого парня со временем получится что-то путное. Жене очень хотелось узнать о том, что думает Максим по поводу этой вечеринки, считает ли произошедшее нормальным, как относится к происходящему. - Макс, останови возле кафе какого-нибудь, - попросил спустя несколько минут тишины Егор. - Зачем? - Мне нужно поговорить с Женей. Я вызову ему потом такси. - Хорошо, - как-то легко согласился Максим, что удивило Женю. - Отвезешь Марка домой? - Да. Вон кафе, подойдет? - Да. Максим притормозил возле круглосуточного заведения, окутанного неоновыми огоньками. Женя, ничего не понимая, выбрался из машины. Что еще задумал этот Егор? Марк выглядел не менее удивленным, а Максим и вовсе не смотрел в его сторону. Когда и Егор вышел на тротуар, Максим махнул другу на прощанье и поехал дальше. - Зайдем внутрь, - предложил Егор. Жене ничего не оставалось, как последовать за парнем. Они вошли в небольшое, уютное кафе и заняли один из немногочисленных столиков. Подошедшей официантке Егор заказал лишь горячий шоколад, что еще больше удивило Женю. - Ты не против? – уже после заказа спохватился Егор. - Нет. - Марк любит этот напиток, и я подсел, - пояснил Егор, словно Женя был его другом. – Я хочу его. Марка. Женя молчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Егор просто смотрел на него, словно ждал каких-то слов. Женя недоуменно поднял бровь. - Мне это ты зачем говоришь? - Ты ведь тоже Ребенок Любви. Ты его должен понимать, - нервно и путано пояснил Егор. – Я не хочу, чтобы было так. Как у той девочки. Я не хочу, чтобы Марку было больно, но я хочу его. Хочу, чтобы он сам захотел со мной. И это не из-за пари…ой, то есть я хочу сказать, что… Егор замялся, но Женя и так уже все понял. Пари, значит. А он-то все гадал, с чего вдруг Максим был таким дружелюбным целый день. Женя усмехнулся себе под нос. - На что играете? – спросил Женя. - Черт, - простонал Егор, хватаясь за голову. – Макс меня убьет. - Я ничего ему не скажу, не беспокойся. Так на что вы играете? - На желание, - обречено произнес Егор. – Ты мне поможешь? Женя прокручивал в голове информацию. В принципе все складывалось неплохо. Для Марка это отличный шанс избавиться от своей фобии секса. Если Егор не будет пускать на него слюни, как перевозбужденная псина, то возможно у Марка еще есть шанс благополучно пережить свой первый раз. - Что мне делать, а? - Дай мне руку, - попросил Женя. Егор, не раздумывая, протянул ладонь. Женя взял зубочистку со стола и кольнул ей ладонь парня. - Ай! Ты чего? – одернул Егор руку. Женя демонстративно ткнул этой зубочисткой в свою ладонь. - Я чувствую то же самое, понимаешь? Егор переводил недоуменный взгляд с его руки на свою, будто Женя объяснял ему законы физики. Как у самой известной банковской сети мог быть такой глупый наследник? - Мы - такие же люди, как и вы, Егор, - упростил все Женя. – Нам может быть больно, как и вам. А сегодня той девочке в особняке было особенно больно, никто не знает, сможет ли она пережить такое. Ты знал, насколько высок процент смертности среди Детей Любви? Тридцать процентов. А знаешь причину смерти этих тридцати процентов? Самоубийство. - Я не знал, - поежился Егор, обхватывая чашку с горячим шоколадом двумя руками. - Ты ведь не хочешь, чтобы Марку было с тобой плохо? – прямо спросил Женя. Егор замотал головой. - Тогда не торопи его. - Я не могу. Не могу больше ждать, - расстроенно стал возмущаться парень. - Но ты же не хочешь, чтобы Марку было больно, как той девочке? - Но он же не девочка! - Поэтому ему так тяжело позволить тебе приблизиться, - аккуратно подбирая слова, продолжил Женя, хотя хотелось ударить этого придурка по голове. – Он парень. Не будь он чаловом - это вообще было бы противоестественно. - Что мне делать? – нетерпеливо спросил Егор. - Сделай так, чтобы он доверял тебе. Не спеши, не дави, дай ему немного инициативы. Ты ведь хочешь, чтобы он сам захотел близости с тобой, верно? - Да. Хорошо, я не буду спешить, я не буду к нему приставать больше, - сам себе кивнул Егор. – И даже раздевать его нельзя? - Нет. Раздевать его тоже нельзя, - устало вздохнул Женя. - Блин, я … как мне выдержать? Я так хочу Марка, - расстраиваясь с такой неподдельной искренностью, произнес Егор. На него было смешно смотреть. И в то же время почему-то приятно. Егор, хоть и выглядел дурачком, но было видно, что его эмоции неподдельные, а внутри спрятано доброе сердце. Возможно, этот парень пока и сам не понимает, что чувствует, возможно, он относится к Марку, как к недоступной игрушке и, получив, что так страстно желает, он потеряет к нему всякий интерес. Кто знает. Главное, чтобы его игры не вывели Марка из строя. - А ты хочешь Максима? – неожиданно спросил Егор. - Не волнуйся, без приказа с ним в койку я не лягу, - хмыкнул Женя. - Ты ненавидишь его? Он столько издевался над тобой. Женя чуть не рассмеялся. То, что делал Максим, и в сравнение не шло с тем, что делал его отец. - Не хочешь говорить? - Да. Не хочу. - А хочешь, я попрошу отца выкупить тебя? Марку было бы не так грустно. - Не надо, - с улыбкой ответил Женя. Было так забавно. Егор думал только о Марке, постоянно. Казалось, сейчас вся жизнь Егора подчинена его чалову. Женю это удивляло. Как при таком раскладе, Марк все еще полностью не подчинил его себе? Уж в способностях своего знакомого Женя нисколько не сомневался. Может, тут было что-то другое? - Если у тебя больше нет вопросов, я вызову такси. Уже поздно. Когда они прощались, Егор выглядел еще более задумчивым, чем был. И это было даже хорошо. Возможно, Егор откроет со временем глаза и увидит, что творится вокруг.