Дети Любви

Это был дерьмовый день. Максим в тишине вел машину, сзади спал Женя, съехав немного на сиденье и закутавшись в куртку. Все не заладилось с самого утра, когда в развлекательный клуб пришли представители Службы Безопасности, о существовании которой Максим даже не знал. Эти мужчины просто взяли и забрали их чаловов, не спрашивая никакого разрешения. Максим был зол, закипая от мысли, что его собственность так легко увели, а он ничего не мог сделать. Какие-то люди забрали у него чалова, ничего не объясняя, вежливо сообщив о своих полномочиях. Как у кого-то могли быть такие полномочия? Но, когда он поехал за Женей и увидел своими глазами эту самую Службу Безопасности, то почувствовал себя так, словно попал в другой мир. Его не пустили внутрь. Не пустили. ЕГО. Айвазовского. Ему всегда были открыты все двери, одна фамилия вселяла в людей подобострастное уважение, одна эта фамилия могла выполнить любое желание. А тут его не пустили! Высокие кованые ворота, работники Службы, видеокамеры, охраняемая территория – все это напоминало тюремную зону класса «люкс». Женю и Марка провели в здание, как преступников, хотя они ничего и не сделали. В тот момент Максим словно прикоснулся к другому миру. Миру Детей Любви. Миру, у которого были свои правила и законы. Вместе с дерганным Егором ожидая возращения чаловов, Максим впервые стал задумываться о том, что за внешне красивым фасадом «Детей Любви» скрывается что-то неприятное и пугающее. Еще и Никитин добавил масла в огонь, сообщив, что Служба Безопасности может использовать пытки во время допросов. Максим не верил. Он не хотел это знать, не хотел об этом думать, потому что в его мире все было прекрасно. Бедные могли продать своих детей богатым, чтобы те жили лучше, воспитывались в лучших условиях. Максим всегда считал, что такие, как его отец, делают благое дело, дают новую жизнь отбросам общества, заботятся и воспитывают этих детей, как своих. А за это чаловы отплачивали своим покладистым характером и послушностью. Они не были слугами в прямом смысле этого слова, Максим считал, что чаловы просто обязаны угождать своей новой семье за все, что они для них делают. Все было предельно просто. А тут эта Служба Безопасности. Максим никогда раньше не думал о том, как устроена система проекта. Им просто продали Женю, мальчишку лет двенадцати, внешне учтивого и послушного, немного, конечно, с браком в виде странного характера. Максим вообще воспринимал его в детстве, как большую игрушку, которая выполняла все его прихоти и терпела все шутки. Но тогда, сидя в машине напротив высокого и внушительного на вид здания, Максим понял, что ничего не знает о мире чаловов. Как их находят, что с ними делают в Академии, как контролируют, что они потом делают? Когда закончится срок договора и в двадцать пять лет эти Дети Любви станут свободными, что они делают? Максим не слышал, чтобы чаловы оставались в новой семье, они практически всегда уходили. Но куда? В трущобы, в нищету? Их контролируют потом? Чем занимается Служба Безопасности? Максим не хотел думать над этими вопросами, они не нравились ему, настораживали и почему-то были неприятны. Он хотел, чтобы все было как неделю назад – весело, легко и без всяких заморочек. От мутных мыслей удалось избавиться, когда ему вернули Женю. Максим всегда легко переключался с одного на другое, поэтому не стал больше размышлять о всякой ерунде, стараясь быстрее перекрыть тревожные мысли новыми впечатлениями. И у него это легко получилось – поцелуи с Женей, такие необычные и волнующие, стали прекрасной заменой всей этой мути со Службой Безопасности. Максим хотел просто показать, насколько он крут, целуя Женю, но не ожидал, что один какой-то поцелуй с чаловом так возбудит его. И он бы продолжил целоваться и, возможно, продолжил бы уже в спальне, если бы не позвонил Егор. А то, что случилось в доме Ненахова, совсем выбило Максима из колеи. Марк попал к Егору немного раньше, чем Женя к Максиму. Красивый мальчишка очаровывал всех, особенно Егора. Друг еще в детстве всегда всем хвалился Марком. Максима раздражало то, что у Егора чалов красивее, чем у него, но со временем это прошло, так как Марк был еще более нелюдим, чем Женя. Егор постоянно таскал своего чалова с собой, поэтому Максим довольно неплохо знал Марка, как ему казалось до сегодняшнего дня. Это был второй чалов, увиденный Максимом, которому было по-настоящему больно. Обычно этого не видно, даже Женя никогда не показывал, что ему больно, а доставалось ему частенько. С Марком же вообще обращались, как с хрустальной вазой. Егор с него пылинки сдувал и никому не позволял бить. А тут парень корчился от боли, и впервые в жизни Максим видел, чтобы Марк плакал. Он так жалостливо всхлипывал, так цеплялся за Женю. Они были другими, непохожими на них с Егором. Максим вообще не понимал своих чувств. Марка пытали электричеством? За что? За то, что он всего лишь был на той вечеринке? А что делали с Женей? Удивляло и поведение Жени, то, как он испугался за Марка, как рванул ему на помощь, как ласково успокаивал на кровати. Максим никогда не видел Женю таким … настоящим. Максим подозревал, что Женя всегда перед его семьей носит маску, но сегодня он увидел частичку его настоящей личности, и это потрясло. Когда Максим подъехал к дому, Женя все еще спал. От обилия вопросов начали ныть виски. Сумасшедший какой-то день. Максим подъехал к подъезду, остановился, но из машины не спешил выходить, смотря в зеркало на спящего парня. Женя никогда при нем не спал, и сейчас выглядел непривычно беззащитным. Он плотно сжимал во сне губы и хмурился, будто ему снилось что-то неприятное. Сердце невольно кольнуло от такой картины. Максим мысленно застонал – с ним творилось что-то безумно странное. Какого черта он стал считать Женю человеком, которому нужна забота? Женя ведь всегда демонстрировал то, что ему никто и ничто не нужно! Но… так ли это было на самом деле? Максим представил себе маленького мальчика, которого оторвали от семьи и отдали чужим людям. Плакал ли Женя тогда? Просил ли мать не отдавать его? От собственной фантазии стало дурно. Слишком много всего произошло за день, вот в голову и лезут всякие глупые мысли. Женя и Марк – просто чаловы. С ними никто не поступал, как с той девочкой у Башкирова. Да что там говорить, их вообще воспитывали как своих детей! Максим разбудил Женю, и они вдвоем направились домой. Женя все еще был сонным и немного расслабленным, словно не до конца еще восстановил свою броню. Таким чалова Максим тоже еще не видел, от этого раздражался еще больше. Слишком много мыслей для него одного. Женя бросал на него вопросительные взгляды, словно пытался понять – что не так. Максим игнорировал его, снимая верхнюю одежду. - Иди спать, - отослал его Максим. - Хорошо. Спокойной ночи. Вежливый, учтивый. Максим чувствовал, что за этой маской что-то скрывается, но не хотел ее снимать. Он не хочет решать никакие проблемы. Зачем все так усложнять? Только отделаться от мыслей все равно не получалось. *** Из кухни доносились негромкие голоса, тихий смех матери и ароматные запахи вкусного завтрака. Максим сонно выполз из душа и направился к семье. Он ни черта не выспался за ночь, поэтому чувствовал себя раздраженным. За столом уже сидел полностью собранный и бодрый отец, который смеялся над шутками жены. Мать стояла у стола, в халате, с копной растрепанных волос, но с довольной улыбкой на лице. Рядом с ней стоял Женя, который нарезал груши дольками. Максим остановился на пороге, недоуменно смотря на ладонь матери, что лежала на заднице чалова. - Встал? - первым его заметил отец. Мать обернулась к нему, убирая руку с выпуклостей парня и подходя сразу к сыну. Женя на секунду замер с ножом в руке, но вскоре продолжил. - Мой сыночек проснулся, - сразу потянулась мать к его щекам. – Ой, какой ты хмурый. Не выспался, дорогой? Наверное, всю ночь опять гулял. Пользовался нашим отсутствием? Максим не сводил глаз с Жени, который укладывал ровные дольки на тарелку. Да не, нафиг. - Я был дома, - сообщил Максим, отделываясь от матери и проходя к столу. Может, ему показалось? Максима передернуло. Что за чушь ему с утра в голову лезет? Но он точно видел руку матери на ягодицах чалова! - Ты не заболел? – привлек к себе внимание отец. - Нет. Нормально, - проведя ладонью по лицу, Максим нервно выдохнул. Из-за последних событий и этих бесконечных историй о домогательствах к чаловам, которые он вчера прочитал в интернете, у него уже совсем крыша поехала. - Не выспался просто, - пояснил Максим, все еще чувствуя на себе взволнованный взгляд отца. Женя поставил на стол тарелку с фруктами. Сервировка, как в ресторане. - Как прошло ваше свидание? – поинтересовался Максим. - Это не свидание было, прекрати, - кокетливо засмеявшись, отмахнулась мать и переглянулась с отцом. – А ты как провел день? – сменила она быстро тему. Максим подумал о вчерашних событиях и бросил взгляд на Женю. Чалов снова замер, не поворачиваясь к ним, и продолжил возиться с кофеваркой. - Ничего интересного, - чуть улыбнувшись, ответил Максим и заметил, как Женя расслабился. Чалов не хотел, чтобы родители узнали о вчерашних событиях? Почему? - Какие планы на сегодня? – спросил отец. - Хочу с Женей съездить в одно место, - озвучил Максим свои мысли. Он собирался продолжить очаровывать чалова, чтобы выиграть пари, хотя прежнего энтузиазма уже не было. - Нет-нет, сегодня Женя нужен мне в компании, - возразил отец. - Развлекайтесь вечером. - Максимушка, если у тебя сегодня нет дел, может, ты отвезешь меня на работу? – попросила мать. Женя все возился с завтраком, накрывая на стол. В эту секунду он, действительно, был похож на слугу. Максим никогда не обращал на это внимания, а сейчас его взгляд постоянно соскальзывал на Женю. - Хорошо, мам. - Ты сегодня какой-то рассеянный. Точно не заболел? - Нет. Просто не выспался, ма. Не делай трагедию. От него отстали с расспросами. За завтраком мать с отцом переговаривались, над чем-то смеялись, но Максим не участвовал в разговорах. Его внимание привлекал сегодня только чалов, который молчаливо пил свой кофе вместе с остальными за столом. Он сегодня выглядел чуточку бодрее, чем вчера. Женя, почувствовав, что за ним следят, поднял голову и вопросительно выгнул бровь. При желании чалов мог выразить с помощью мимики очень много, и получалось у него это просто очаровательно. Максим мотнул головой и отвернулся, пряча улыбку за глотком кофе. Настроение без причины поднималось вверх. Женя в порядке. Все хорошо. После завтрака все разошлись собираться на работу. Женя остался на кухне мыть посуду, и Максим задержался. Когда они остались одни, Максим поднялся и подошел к чалову, который суетился возле раковины. - Не хочешь меня поблагодарить? – Айвазовский положил ладонь на спину парня. - За что? – Женя не отвлекался на него, словно мытье посуды было самым важным делом в его жизни. - За то, что я снова ничего не сказал родителям, - ответил Максим, опуская ладонь на поясницу парня. – Про Службу Безопасности, про Марка. - Думаю, тогда мне стоит тебя поблагодарить, - внезапно улыбнулся Женя, разворачиваясь к нему и очень быстро наклоняясь, почти касаясь губами его губ. Максим ошарашенно замер, удивленный реакцией парня. – Только я не знаю, как это сделать, - невинно прошептал Женя. – Но ты же научишь, да? - его шепот стал более интимным, глубоким. - Это ты по верному адресу обратился, - хмыкнул Максим. – Я научу тебя всему, - многообещающе улыбнулся он. - Я буду старательным учеником, - почти касаясь губами уха, до чертиков возбуждающе произнес Женя. – Может, ты отпросишь меня у отца и мы ... куда-нибудь поедем? Максима возбуждал тихий шепот, обещание близости, но в словах Жени не было ни капли искренности. И это почему-то до чертиков задело, даже показалось, что Женя просто использует его в каких-то своих интересах. - Тебе надо поработать над эмоциями, - раздраженно ответил Максим, оттолкнув от себя парня. Женя выглядел удивленным, но не отрицал своей вины и не убеждал в правдивости слов. И за это хотелось его ударить, но Максим лишь вжал парня в край раковины. - А еще раз, - выдохнул Максим на ухо, чувствуя, как напрягся Женя. – Еще раз попытаешься манипулировать мной, я это тебе так просто с рук не спущу, - закончил он и, вопреки своей угрозе, нежно прикоснулся губами к скуле парня. – Увидимся вечером. Максим быстро отстранился и вышел из кухни. Он был раздражен еще больше, чем когда встал, ведь едва не повелся на игру Жени. И чалов совсем обнаглел, решил воспользоваться интересом к своей персоне? Жутко хотелось поставить его на место, но тогда о победе в пари можно было забыть. А проигрывать Максим не любил. Он переоделся, подождал еще немного, когда соберется мать, и уже вместе с ней вышел из квартиры. - Мне идет этот шарфик? - уже в машине спросила мать, смотря в зеркало и поправляя одежду. - Да, - кивнул Максим почти равнодушно. Он раздумывал над тем, как быстрее соблазнить Женю, выиграть пари и тем самым наказать зажравшегося чалова. Максим вообще не понял, почему его так задело поведение Жени с утра, но отделаться от неприятного осадка не получалось. Поэтому Максим представлял, как он трахнет этого девственника, как Женя будет смотреть на него влюбленными глазами и таять от его прикосновений. Максим сделает его первый раз незабываемым, а потом отдаст его Ёрику, и с удовольствием будет смотреть, как на самодовольном лице появятся слезы. - Что-то ты сегодня странный какой-то, - заметила мать, когда они отъехали от дома. – И машина у тебя жутко неудобная. - Это тебе не танк отца, - хохотнул Максим. - Эта машина только для худеньких девиц предназначена и для тебя, чтобы покрасоваться на дороге. Только ты осторожнее на ней, хорошо? - Конечно. Твой сын просто паинька. Мам, а вы Женьке разрешение встречаться с кем-то не давали? - Женечке? Нет, он и не спрашивал. А что такое? У него кто-то появился? - Нет, вроде бы. Просто я подумал о том, что ему уже двадцать два, а он до сих пор ни с кем не встречался. - Детка, не переживай об этом. Когда Женечка встретит свою любовь, мы обязательно дадим ему разрешение. Ты раньше не интересовался им, что-то изменилось? - Ну, вы же всегда хотели, чтобы мы были друзьями. - О, я так рада, что ты прислушался к нашим словам. Женечка хороший мальчик, тебе он понравится, если ты перестанешь цепляться к нему. - Женьке повезло с нами, не то, что другим чаловам. - Да. Слышала о твоем друге и том видео. И как только додумались снимать такое? У твоего друга явно были недоброжелатели. Это же надо так его подставить! Максим недоуменно уставился на мать. - А девчонку ту тебе не жаль? - Жаль, конечно, - как-то слишком равнодушно ответила мать. – Вот здесь сверни. Максим решил, что он слишком много думает о чаловах в последнее время, отчего и видит то, чего нет. Уже даже мать в чем-то подозревает. Бред какой-то. - Мам, а Женьке когда двадцать пять исполнится, вы его просто так отпустите? - Не волнуйся, милый. Мы не планировали с отцом делиться твоим наследством, - улыбнулась мать. - И куда он пойдет без денег? - Эм… не знаю. Может, он захочет продлить контракт, я надеюсь на это. Мы с твоим отцом привыкли уже к мальчику. А то тебя постоянно нет, а он рядышком. И мне хоть есть о ком заботиться. - Мам, ты слишком добрая, нельзя такой быть. - Максимушка, мы должны помогать бедным детишкам. Ты представляешь, в каких условиях они жили, пока не было этого проекта. В голоде, в грязи, как мышки. Хорошо, что государство позволило нам заботиться об этих детишках. - А некоторые против, - произнес Максим, вспомнив о гневной реакции общественности на видео о чалове Башкирова. - Эти люди просто не понимают, - отмахнулась мать, немного поморщившись. – Необразованная свора собак. Они не могут себе позволить купить Детей Любви, от этого и возмущаются. - Но тебе не кажется, что в каком-то смысле они правы? - нерешительно спросил Максим, сформулировав то, что крутится у него на уме уже второй день. – Этих детей забирают у родных родителей, их обучают в закрытой Академии несколько лет, а потом просто отдают новой семье. - Максимушка, а ты подумал о том, какие родители решатся продать своего ребенка? Детки, наверняка с такими родителями натерпелись немало. Все это звучало верно, и, наверное, так и есть. Просто Максим излишне много думал обо всем этом после вчерашних событий, вот и начал сомневаться во всем. - Но разве этих детей не заставляют дарить любовь, быть послушными? – спросил Максим. – Разве это не принуждение, похожее на рабство? Мать засмеялась. - Ты стал слишком радикально думать. Какое рабство, мальчик мой? Мы не в средние века живем. Детишек никто не заставляет и не принуждает ни к чему, они сами этого хотят. Быть полезными своей новой семье, быть нужными. Это естественно. Ты ведь тоже хочешь быть нужным и полезным для нас с отцом? И тут мать тоже была права. Максиму нечего было ответить на это. Наверное, он, действительно, себя накрутил, и на самом деле все проще. Только вот из головы никак не уходили слезы Марка. Разве можно хотеть страдать? И ведь Марк не может отказать Ёрику, где тут свобода выбора? Разве это не рабство? Максим не собирался сейчас же вступать в организацию по уничтожению проекта Дети Любви, ему и дела не было до большинства чаловов, пускай даже это и есть рабство. Но просто казалось, что всю жизнь Максим провел с закрытыми глазами и не видел ничего из того, что происходило под носом. Подъехав к детскому приюту, где работала мать, Максим остановился. - Спасибо, что подвез, милый. - Нет проблем. Удачного дня, ма. - И тебе, мальчик мой. Встретимся вечером. Максим, улыбаясь, смотрел, как мать встречают детишки во дворе, с радостными криками бегут к ней навстречу. Все-таки его мать слишком добрый и отзывчивый человек. Помахав ей на прощание, Максим развернул машину. Он раздумывал над тем, как бы ему сегодня устроить свидание с Женей. Вариантов было много, но для начала Максим заехал в салон часов. Подарки любят все. А какая-нибудь неброская безделушка понравится любому. Максим, правда, так и не мог вспомнить – таскал ли Женя аксессуары или нет, но уж часы-то он должен любить. Максим выбирал долго, но в итоге остановился на варианте не слишком известного бренда. Кожаный, черный ремешок, не слишком массивная модель циферблата, несколько встроенных новомодных штучек без фанатизма. Простенько, но стильно. Запаковав подарок, Максим подумал о следующем шаге. Номер в отеле пока рано заказывать, поэтому Максим решил просто свозить Женю к реке, где они смогут побыть одни, без посторонних глаз. Женю будет проще обворожить, когда они будут одни. Максим хотел позвонить в салон цветов и заказать букет, но обнаружил, что оставил телефон дома. Чертыхнувшись, он направился обратно домой. Открыв дверь квартиры своим ключом, Максим услышал шум из спальни родителей и тихий голос отца. Он еще не уехал? Отлично. Можно настоять на том, чтобы отец отдал ему Женю на сегодня. Терять время не хотелось. Максим не стал разуваться и прямо в обуви направился вглубь квартиры. Тихий стон насторожил. Нахмурившись, Максим подошел ближе, обнаруживая, что дверь в спальню родителей приоткрыта. Он замер в коридоре, когда увидел то, что происходило в комнате. - Ты плохо стараешься, - тяжело дыша, произнес отец. Женя стоял возле стены, упираясь в нее ладонями, со спущенными вниз брюками. На обнаженных ягодицах отчетливо проступали красные полосы. Отец был рядом с ним, держа в руках ремень. Максим недоуменно смотрел в приоткрытую дверь. Что за… - Простите, - тихо ответил Женя, не поднимая головы. - Ты должен был следить за тем, чтобы Максим не попал в неприятности, а его имя мелькает рядом с Башкировым, - произнес отец и замахнулся. Максим вздрогнул от удара вместе с Женей. Хлесткий звук разнесся по комнате, но чалов даже не вскрикнул. - Простите, я не предвидел, - сквозь стиснутые зубы ответил Женя после еще одного удара. - На четвереньки. Живо, - отшвырнув ремень в сторону, приказал отец. Женя послушно опустился, а отец тем временем расстегивал свои штаны. Максим хотел закрыть глаза и сбежать, но не мог пошевелиться. Он смотрел на то, как его собственный отец без всякой подготовки ворвался в напряженное, молодое тело. Максим не видел лица Жени, но по тому, как парень сжимал ворсинки ковра, становилось понятно, насколько больно чалову. - Не дергайся. Ты заслужил, сам знаешь. Я ведь прав? - Да, - хриплый, болезненный ответ. Женя не сопротивляется, смиренно опустив голову и позволяя отцу грубо толкаться и насиловать. Это настолько отвратительно, что хочется закричать, но Максим не мог и слова вымолвить. Его словно парализовало от шока. Унизительная поза чалова, пальцы отца на крепких бедрах парня, тихие, но мерзкие шлепки. Максим до хруста сжал связку ключей в руке и сбежал. Он мчался вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, вылетел из холла и сел в машину. Это не может быть правдой. Ключ зажигания не срабатывает с первой попытки, словно весь мир восстал против него. Максим надавил сильнее, нервно выдохнул, но руки все равно тряслись. «Ты заслужил, сам знаешь». Максим тряхнул головой. Отец не мог так… не мог… Мотор оживает, позволяя сорваться с места. Скорость растет вместе с поднимающейся из глубин истерикой. Максим уже не видит ничего перед собой, и не понимает, как управляет автомобилем. Ему плохо, и ощущение, словно окунули в грязь с головой. Отец был для него эталоном, авторитетом, на него хотелось равняться, таким же хотелось когда-то быть. Но перед глазами снова тошнотворная картина: Женя на четвереньках, отец … Максим от растерянности совсем не соображал, поэтому даже не понял, как приехал к дому Никитина. Для чего примчался к другу – не знал. Но давать задний ход не стал. Встретила его горничная, которая провела в гостиную. Сергей сидел с Ваней на ковре перед диваном, и они вдвоем, будто близкие друзья, смеясь, собирали детский конструктор. От них веяло таким домашним уютом, что стало еще дурнее. Это нереально яркий контраст по сравнению с тем, что он увидел дома, взрывал в голове все предохранители. - Ты не туда его вставляешь, это же деталь крыши, - возмущался Ваня, сверяясь с инструкцией по сборке. - Эм. Да, точно, - засмеялся Сергей, откладывая конструктор в сторону. - Господин Айвазовский пришел, - сообщила горничная, отвлекая их от занятий. - О, Айза. Привет, - сразу поднялся на ноги Сергей. Максим коротко кивнул в ответ. - Привет, - солнечно улыбнулся Ваня. – А мы тут собираем подарок на День рождения племянницы Сергея. Никогда не думал, что это так сложно. - Что-то случилось? – заметил странное состояние своего друга Сергей. - Я... - Пойдем, - потянул Сергей его в сторону. - У тебя выпить есть что-нибудь? – спросил Максим, когда друг привел его на застекленную веранду. - Сейчас принесу, садись. Максим рухнул на ближайший стул и, пользуясь отсутствием друга, закрыл лицо ладонями. Бред. Просто дурной сон какой-то. Сергей вернулся через минуту с двумя бокалами и пузатым графином. Ничего не спрашивая, Никитин плеснул ему на дно бокала янтарного напитка. Максим выпил, не задумываясь. Грудь сдавливало тяжестью, но легче не становилось. - Смотрю, ты здорово продвинулся, - хмыкнул Максим, подняв глаза. Сергей сел напротив него, медленно потягивая из своего бокала. – Со своим чаловом. Он у тебя и на чалова-то не похож, - нервно хохотнул Максим и налил себе в бокал еще немного виски. - Что-то с Женей? - смотря на него внимательным взглядом, спросил Сергей. Максим судорожно втянул воздух и прикрыл глаза. - Я сегодня увидел, как мой отец трахает этого Женька, - тихо произнес он и залпом допил до конца. Даже говорить такое было противно. Максим поднял голову, ожидая увидеть шок на лице друга, но Сергей смотрел на него прямо, нисколько не удивленно, немного даже сочувственно. - Ты знал? – озвучил Максим внезапно пришедшую в голову мысль. - Да, - кивнул Сергей. – Только не вижу причин разыгрывать трагедию. - Он ему, блять, в сыновья годится! – взорвался Максим. Его раздирало от непонятных чувств. Противно от мысли, что отец опустился до такого, противно от мысли, что отец и Женя… - Жене – двадцать два. Он вполне может выдержать секс со взрослым мужчиной, - произнес Сергей. – И отчего ты так реагируешь? Сам ведь раньше Женю доставал. Максима скручивало от одной фразы «выдержать секс». Выдержать? Разве это должно быть так? Сразу вспомнился Марк и его скрюченное тело, его нежелание близости, и пальцы Жени, сжимающие ворс ковра, красные полосы на его ягодицах. Максим не знал, кого сейчас ненавидит больше: Женю, за то, что не сопротивлялся и позволял с собой такое вытворять, или отца, который все это сделал с чаловым. - Когда это началось? – игнорируя тон друга, спросил Максим. - Не знаю, - отвернулся Сергей. - Откуда ты знаешь, про отца и Женю? – сжимая бокал, жестко продолжил Максим. - Дед как-то просил передать документы твоему отцу, и отправил в ваш офис. Я вошел без стука, случайно получилось, и увидел, - Сергей замолчал. И так было понятно, что именно он там увидел. - Когда это было? - Лет пять, наверное, назад. Максим посчитал в голове. Пять лет назад Сергею было шестнадцать, значит, Жене семнадцать. Семнадцать лет. Воспоминания закрутились в голове ураганным ветром, унося далеко назад, в детство, где холодный ветер успокаивал дрожащего мальчишку, прячущегося за зданием дома. Максим тогда впервые увидел, как Женя плачет. И привычная язвительность рассыпалась сама собой, стоило взглянуть на этого парня. Максим даже тогда не спросил, что случилось. Ему стало безумно жаль Женю, и он сделал то, что не делал никогда – обнял чалова, словно это могло решить все проблемы. Максим почему-то был уверен, что именно тогда и случился первый раз. Жене было шестнадцать. Но больше он никогда не плакал. Максим выпил еще. - Макс, он просто чалов, не стоит так расстраиваться, - произнес Сергей. – Тут нет ничего ужасного. - Просто чалов? - Максим и сам был бы рад понять, почему ему так отвратительно плохо, почему от одной мысли об отце и Жене хочется проблеваться. - Ничего ужасного? Ну, давай, тогда твоего Ванька сейчас прямо тут разложим. Эй, Вань! Максим поднялся и направился в гостиную. - Айза, стой! – Сергей помчался за ним. Максим на взводе влетел в гостиную и остановился, смотря на Ваню, который переводил удивленные взгляды с одного на другого. Хрупкий, худенький, с большими, пухлыми губами. Сергей стоял за спиной, и Максим повернулся к нему. - Он же чалов, верно? Может, и дед твой уже его натягивал, - усмехнулся Максим, опускаясь на коврик перед Ваней. Парень напрягся, смотря на него озадаченно и немного напугано. - А ты довольно милый, губастый. Максим совсем ничего не соображал, когда набросился на парня с поцелуем. Ваня замычал в ответ, но не прошло и двух секунд, как его уже отшвырнули в сторону. Перед Ваней стоял злой Никитин. - «Ничего страшного», да, Серый? - с усмешкой поднялся Максим на ноги. – Возможно, я и мразь, но я никогда, НИКОГДА, черт возьми, не унижал их! А ты, Вань, лапшу-то с ушей сними, - повернулся Максим к чалову Никитиных. Ваня хлопал большими ресницами, беспомощно смотря в сторону Сергея. – Затащить он тебя в койку хочет – вот и все дела. Играем мы так, ясно? А вот теперь, счастливо оставаться, друг. Максим вышел из дома Никитиных, чувствуя крупную дрожь. Его потряхивало от эмоций и все, чего хотелось сейчас – напиться. Этим он и планировал заняться. Сергей обреченно выдохнул после ухода друга. - Что-то с Женей случилось? – тихо спросил Ваня. - Ничего необычного, - мотнул Сергей головой и опустился рядом с парнем. – Испугался? – мягко улыбнулся он парню. - Он как псих налетел на меня, - коснувшись пальцами губ, поморщился Ваня. – Что у него случилось? - Глаза стал открывать, - вздохнул Сергей. Он беспокоился за друга, и, наверное, не нужно было так резко, но и прозреть Максим должен был когда-нибудь. И ему в этом нужно было помочь. - А конкретнее? - Не бери в голову, Вань. Это должно было произойти. - Пари не работает? - Я сделал все, как ты просил, но больше ничем помочь не могу, прости. - Спасибо за попытку. Жене, правда, нужно было, чтобы о нем кто-то позаботился. Максим ведь не плохой парень, я чувствую это. Он просто снаружи колючка, но в душе – добрый. Мне всегда казалось, что он привязан к Жене, что сможет подружиться с ним, если будет больше времени проводить рядом. - Сейчас эта привязанность выходит для него боком, - задумчиво произнес Сергей. – Я понимаю, ты беспокоишься за своего друга, но Максим мне не чужой. - Сереж, Женя ему поможет, - уверенно произнес Ваня, заглядывая в глаза и светясь этой своей слепой верой в Женю. Женя был для него чем-то вроде божества, и это, конечно, злило. Но убеждать Ваню, что его Женя совсем не тот, за кого себя выдает, что это холодный, расчетливый манипулятор, который преследует какие-то свои, неясные цели, не стал. - Ладно, давай собирать этот чертов дом, - улыбнулся Сергей, возвращаясь к прерванному занятию.