Дети Любви

Женя смотрел на тлеющий пепел и тихие искорки потухшего пожара. На улице уже было достаточно темно, чтобы увидеть это едва живое свечение, жалкие попытки огня выжить, сожрать что-то еще, вновь стать большим, непобедимым, жадным. Женя даже не заметил, как стемнело, он не знал, сколько так стоял, смотря на огонь. Не было злости, отчаяния или того страха, который он испытал в четырнадцать лет. Внутри была тишина, безграничная и темная. Наверное, он должен был испытывать нечто другое, вернувшись в свой главный кошмар, но ничего не было. Из оцепенения его вывел телефонный звонок. Незнакомый номер. - Слушаю. - Это Лиля. Мы договаривались встретиться сегодня, - напомнила девушка. - Я не смогу прийти, - потерев виски, ответил Женя. Максим со своим импульсивным желанием сбежать рушил ему все планы. – Говори сейчас. У тебя проблемы? - Да Юлька достала уже со своей опекой. Жень, ну, поговори ты с ней, а? Я в клуб не могу сходить из-за нее, - пожаловалась девушка. - Если она перестанет тебя жалеть, я тебя сам четвертую, поняла? – жестко произнес Женя. - Жень, да она меня уже достала со своей заботой! Эта курица вообще ничего не понимает! Мне теперь жить, как монахине? - Я тебя предупредил. Зорина должна быть на нашей стороне. - Но… - Никаких «но», веди себя тихо, понятно выражаюсь? - Да, - недовольно буркнула в ответ девушка. – Буду и дальше играть пай-девочку. Чтоб тебя Айвазовские во все щели поимели! – выкрикнула Лиля и сбросила вызов. Женя лишь поморщился от ее крика. Бросив в последний раз взгляд на тлеющую будку, он направился в дом. Спрятал замерзшие пальцы в карманы пальто, медленно взобрался по ступенькам крыльца. В доме царила тишина, словно никого не было. Куда делись охранник и Максим, Женя даже гадать не хотел. Безразличие плавно переходило в апатию. Медленно поднявшись на второй этаж, Женя зашел в комнату, которая раньше отводилась ему. Здесь даже пахло по-прежнему – деревом, елью и мандаринами. Как в тот Новый год. Женя смотрел в щелку приоткрытой двери. Он не хотел подсматривать, но ароматные запахи запеченного в духовке гуся манили голодного ребенка. Внизу стояла большая новогодняя елка, увешанная большими желтыми шарами и серебристой мишурой. Хвойные ветки, висящие над камином, и мигающая разноцветная гирлянда создавали волшебную новогоднюю атмосферу, как в рекламных роликах по телевизору, где на больших санях в дымоход врывается Санта-Клаус и приносит подарки детям. Красиво сервированный стол ломился от обилия еды. Головокружительные запахи салатов, мяса и закусок смешивались с ароматами хвои и мандаринов, вызывая в животе болезненные спазмы. За столом сидел уже изрядно выпивший Михаил Алексеевич. Он позволял себе выпить так много только по праздникам, но в такие моменты становился страшно неприятным. Лицо его краснело, взгляд становился туманным, а обычно строгий голос менялся на развязный и какой-то … странный, хриплый, жадный. Женя всегда старался скрыться с его глаз, когда мужчина выпивал лишнего. Но сейчас Михаил Алексеевич весело рассказывал Виктору Петровичу, местному охраннику дачи, какую-то шутку, и вел себя вполне нормально. Виктор Петрович Жене понравился, так как мужчина относился к нему так же, как и к Максиму, словно считал равным ему. Жена охранника, полноватая Мария Николаевна, поедала жареную куриную ножку и внимательно слушала громкую, заливистую речь Людмилы Петровны. На женщинах были красивые наряды, как будто они на балу – длинные блестящие платья, высокие прически, поблескивающие в свете низкой люстры бриллианты сережек и ожерелий. Они веселились, поднимая бокалы с игристым шампанским и произнося очередной тост за бизнес, здоровье, семью, детей, любовь. Слова, которые больше не имели смысла для Жени. Все, что ему теперь оставалось, это смотреть в щелочку двери из темноты своей комнаты, как протекает чужая жизнь. И он ненавидел себя всем сердцем за то, что ему хотелось туда, к ним, тоже веселиться, попробовать вкусной еды, услышать похвалу и поздравления, а еще получить подарок. Такой, с которым сейчас играет Максим на полу возле камина. Максим младше его на год, ему сейчас двенадцать. Ровно столько, сколько было самому Жене год назад, когда он вошел в семью Айвазовских. В свои двенадцать Максим не был послушным и примерным мальчиком, но получил в подарок от родителей новую модель радиоуправляемой машины, которая так здорово сейчас кружила вокруг ножек стола, ловко уворачиваясь от ног взрослых. Щенок Мухтар громко лаял на машину, пытаясь ее куснуть. Максим смеялся, играясь с машиной и собакой. Женя никогда никому не завидовал, но сейчас впервые испытывал это чувство. Завидовал Максиму, который был вместе со своей семьей, со своей мамой, которая ласково трепала его по голове и выслушивала о том, какие классные колеса у его новой машины. Женя запрещал себе тосковать по семье, еще в самом начале запретил думать о матери и сестре, о своем доме. Но сейчас было так грустно, что хотелось плакать. Он хотел к маме, хотел увидеть ее, хотел, чтобы она обняла его, так же, как сейчас Людмила Петровна обнимает Максима, упрашивая его посидеть вместе с ними за столом и поесть нормально. Женя так и продолжил бы подсматривать, если бы Максим внезапно не обернулся. Мальчишка поднял голову и посмотрел прямо на него, уличив за подглядыванием. Женя, словно его поймали за постыдным и запрещенным, быстро скользнул в темноту своей комнаты и закрыл дверь. В пустом желудке жалобно заурчало. Женя повел рукой по животу и отправился в кровать. Его не наказывали, просто про него забыли. А напрашиваться за стол Жене не позволяла гордость, так и остался голодным в новогоднюю ночь. Комната была слишком большой для него одного, поэтому Женя чувствовал себя еще более никчемным и ненужным никому. Тускло горел ночник в виде снежного шара, на него Женя и смотрел, представляя, как однажды вернется домой и мать встретит его с радостной улыбкой и рядом будет уже здоровая Оксана. Женя представлял, как заберет все деньги Айвазовских, станет богатым и свободным, как освободит всех Детей Любви, и вернется домой, туда, где его ждут и по-настоящему любят. Только в такую холодную ночь, свернувшись на кровати под одеялом, Жене не получалось почувствовать себя лучше от этих картинок в голове. Потому что лица матери и сестры он начинал уже забывать, они становились в его памяти все мутнее, расплывчатее. Потому что мама могла уже забыть его, ведь он стал чаловом. От этих мыслей хотелось плакать, но Женя запрещал себе. Он долго так лежал – голодный, одинокий, прикусывающий губу и со сжатыми кулаками. Внизу стало тихо, Айвазовские и охранник с женой разошлись по комнатам, даже тявканье Мухтара стихло. Женя собирался чуть позже выползти на разведку и украсть что-нибудь из еды, но неожиданно деревянная дверь тихо скрипнула и приоткрылась шире. Краем глаза Женя заметил фигуру Максима и быстро закрыл глаза. Опять этот придурок собирается устроить ему очередную гадость. Препятствовать ему Женя не собирался, только хуже будет. Он напрягся под одеялом, слыша, как Максим тихо крадется к его кровати. Женя продолжил делать вид, что спит, но почуял вкусный запах, и чуть было не открыл глаза. Максим опустился на пол, возле ночника. Женя позволил себе чуть приоткрыть глаза и посмотреть, что делает этот парень. Максим сидел к нему спиной и что-то запихивал в небольшой красный носок, это «что-то» явно не помещалось, но Максим всегда был упертым парнем, поэтому запихал. Открыл корзину, которую принес, и вытащил из нее несколько тарелок с разными вкусностями. Женя сглотнул, притворяться спящим было уже сложнее. Что делал этот парень? Решил поиздеваться так? Максим расставил тарелки на полу, достал вилку, фрукты, вытащил из карманов кофты горсть конфет и парочку мандаринов. Сложил все рядом. Потом почесал затылок, повернулся к кровати. Женя быстро закрыл глаза. Только когда зашуршала бумага, Женя позволил себе снова посмотреть. Максим, склонившись к ночнику, что-то писал на бумажке. Довольно улыбнулся и положил записку рядом. Женя ничего не понимал, но удивленно ждал, что сделает Максим дальше. А тот просто взял и ушел. Женя не верил тому, что видел. Он еще лежал, думая, что Максим вернется. Но мальчишка не возвращался, а запахи сводили с ума. Плюнув на осторожность, Женя соскользнул с кровати и воровато огляделся. Добрался до двери и даже выглянул наружу – в коридоре никого не было. Еще больше озадаченный Женя вернулся к тому, что оставил Максим. На бумажке, ровным почерком было написано « Поздравляю с Новым Годом. Это тебе». И подпись «Дед Мороз». Женя невольно улыбнулся. Он заинтересованно полез в красный подарочный носок и обнаружил там красивую модель машины - кабриолет восемьдесят седьмого года, ту, которая ему раньше так нравилась в коллекции Максима. Женя с нежностью погладил машину, начиная улыбаться увереннее. Его первый подарок. Так получилось, что раньше ему ничего не дарили, даже в собственной семье. Денег на это просто не было. А тут машина. И еда. И конфеты с мандаринами. Набрасываясь на мясо, Женя чувствовал, как на душе становится легче. Наевшись до отвала, Женя заполз обратно на кровать и стал рассматривать свой подарок. За окном взрывались салюты и Женя подскочил посмотреть. Забрался на подоконник, сжимая в руке машинку, и смотрел в небо на разноцветные огромные шары. И почему-то улыбался. Казалось, что этот салют только для него. И от этого почему-то внутри было щекотно, а еще тепло-тепло. Самое счастливое воспоминание, от которого даже сейчас на лице появляется улыбка. Женя подошел к окну, вспоминая, что на следующий день после того салюта, Людмила Петровна ругала Максима за то, что он один пускал в небо ракеты. Было странно, что самое счастливое и самое ужасное воспоминание связано с этим домом. И как все это было давно, вечность назад. Женя подошел к окну и посмотрел в пасмурное, темное небо. Приезд сюда действовал сильнее, чем он ожидал. Не рассчитал, что собственная память настолько прочно хранит все моменты прошлого, заставляя сердце биться так непривычно сильно. Дверь тихо скрипнула, но Женя все равно вздрогнул, слишком погруженный в свои мысли. - Напугал? – на пороге появился тот, кого Женя не ожидал увидеть. Приоткрыв дверь, в комнату вошел Марк. – Прости, не хотел тебя напугать. - Ты что тут делаешь? – грубо от неожиданности спросил Женя. Марк выглядел вполне здоровым и бодрым, без следов пережитого срыва. Во всем черном, как вестник смерти. На ком угодно это бы смотрелось убийственно, но Марк в подобной одежде умудрялся выглядеть стильно и сексуально. - С Егором приехал, - пояснил парень, остановившись у двери комнаты. Привычка чалова – без разрешения не входить - работала уже на подсознательном уровне. – Нас Максим пригласил. Что у вас произошло? Он там сам не свой. - Проходи, не стой там, - предложил Женя. - Это дал мне Максим, - показал Марк на две бутылки вина в руке. – Вернее, это привезли мы с Егором, а Максим отдал мне две и попросил выпить с тобой, пока они там с Ёриком будут бухать. Женя хмыкнул, скептично посмотрев на название вина. - Знаю, вкус у Ёрика девчачий, - все понял Марк без слов, легко вскрывая свою бутылку. - Радует, что это хотя бы не шампанское, - сняв пальто, Женя забрался на кровать. - И то верно, - согласился Марк, запрыгивая на подоконник. – Так что все-таки случилось? - Максим узнал, что его любимые папа и мама - конченые извращенцы, - хохотнул Женя, забирая у Марка штопор и вскрывая свою бутылку. - Он еще долго продержался. Как узнал? – спросил Марк. - Они ему меня подарили, - озвучил Женя еще одну новость. - Стоит беспокоиться? - Если только моей заднице, - снова посмеялся Женя. Отчего-то хотелось истерично смеяться и послать все к черту. Марк веселья не поддержал, смотрел внимательно, напряженно. – Не беспокойся, нашему плану ничего не угрожает. - А если он захочет увезти тебя в Америку? – предположил Марк. - Не переживай. Максим никогда не отличался постоянством, я успею ему наскучить за те две недели, что он здесь. - Если он тебя увезет, всем нам придет конец. - Никуда он не повезет меня, - отрезал Женя. – Изменится только одно. Вместо его родителей ебать меня будет он один. Все. Вино оказалось сладким на вкус, но оставляло на языке горьковатый осадок. Несочетаемые нотки, казалось бы, но они переплетались в один, стойкий аромат богатого напитка. - Меня для чего он сюда направил? – спустя пару секунд тишины спросил Марк. - Потому что не знает, что со мной пока делать. А может, думает, что мы друзья лучшие, - пожал Женя плечами. – А может, просто хочет отделаться от тебя и поплакаться своему другу в жилетку. А может, просто Венера с Марсом сошлись на третьей орбите. Я не знаю. Когда дело касается этого гребаного Айзы, я ни черта не понимаю. - Ты сегодня странный, - заметил Марк, прямо из горлышка своей бутылки делая большой глоток. Женя повторил за ним. - Что? Не похож на вашего несгибаемого полководца? - хмыкнул Женя, прекрасно понимая Марка, который привык видеть его собранным и уверенным. – У меня тоже бывают сбои в программе. На случай, если ты не заметил, я - человек. Женя хотел бы заткнуться и не нести весь этот бред, но алкоголь вкупе с хронической усталостью и напряжением последних суток делали свое гиблое дело, развязывая язык и открывая старые раны. Марк внезапно оставил бутылку и залез к нему на кровать. Женя вопросительно посмотрел на парня, который устроился рядом. Он все еще раздражал своей красотой, какой-то нереальной, темной, притягательной. Смотря вот так близко на парня, Женя понимал состояние Егора, у которого крыша ехала от желания подмять под себя это чудо природы. - Нравлюсь? – нахально и вызывающе выгнул бровь Марк. Он улыбался слишком соблазнительно, обнажая белоснежные зубы и показывая очаровательные ямочки на щеках. - Тебя этому в Академии обучили? – поинтересовался Женя. Улыбка сразу стала ломкой, натянутой, что радовало больше. - Мне вот любопытно всегда было, чему тебя там на этих «курсах» обучали, а? – продолжил Женя, понимая, насколько неприятна эта тема для парня. Марк глотнул вина, отвернулся, совсем стерев с лица улыбку. - Серьезно. Как они обучают сексу, если при этом не трахают? Или это все байки и на самом деле имеют там по полной программе? – размышлял вслух Женя. - Если интересно так, попроси, пускай тебя Макс отправит на обучение, - колко ответил Марк. - Расскажи, как они тебя обучали, - настаивал Женя. - Никак, - буркнул Марк. – Я терял сознание уже на первой стадии. Женя рассмеялся, представляя удивление учителей из Академии, когда их ученик падает в обморок, стоит только его раздеть. - И что же они делали? – отсмеявшись, спросил Женя. - Хотели поставить пометку о том, что я с браком, но Волхонский вмешался. Продержали меня там две недели, подобрали одежду, стрижку новую сделали, - пояснил Марк. - Психологи пожелания Ёрика обработали, мне внешний лоск навели и выпустили. - А Волхонский-то с чего впрягался? - Я пообещал ему рассказать о тебе. Он тебя не забыл, особенно то, как ты его вокруг пальца обвел. Жалеет только, что Айвазовским тебя отдал. - И что ты ему рассказал? – отпив вина, спросил Женя. - Что у тебя все в ажуре. Пообещал, что устрою вам как-нибудь встречу. Я еще много чего обещал, лишь бы он мне документы сделал. Женя так и думал. Марк умел быть изворотливым, когда это нужно. - Как у вас с Егором сейчас? – сменил Женя тему. - Он теперь ко мне даже не приближается. Испугался тогда, - голос Марка потеплел. И это не укрылось от Жени. Они никогда так не разговаривали, чаще всего обменивались короткими репликами, когда пересекались, и то по делу. - Потому что ты идиот, - напомнил Женя. - Ты сам сказал мне разобраться с проблемой, - оправдался Марк, задумчиво смотря куда-то в стену. – И я просто устал от вечного ожидания, что он меня завалит. - Ты мог выдержать двадцать ударов кнутом в Академии, а член в заднице выдержать не можешь, - хохотнул Женя. Ситуация и правда казалась ему смешной и нелепой. - Не могу же я быть во всем совершенен, - ничуть не обиделся Марк. Женя обратил внимание, что Марк сидит к нему очень близко, почти соприкасаясь локтем и бедром. От него исходило приятное тепло, хотя это могло быть просто игрой воображения, взбудораженное алкоголем и чертовским желанием почувствовать обычное человеческое тепло, чье-то присутствие рядом. - Кажется, нам уже хватит пить, - произнес Марк, отбирая у него бутылку. Женя не возражал, сам понимал, что напиваться не стоит. Одна бутылка вина все равно не решит все проблемы. Марк потянулся через него к тумбочке, на которую поставил бутылки. Он почти прижался к нему, навалился, придавливая своим весом, но не отстранялся, когда необходимость в этом пропала. Женя, расслабленный выпивкой, безучастно смотрел за тем, как Марк аккуратно, но решительно коленом раздвигает ему ноги. Тело реагирует на автомате, принимая нужную позу, вне зависимости от человека, который собирается его трахать. Женя даже подумать об этом не успевает, ему еще не доводилось заниматься сексом с кем-то помимо Айвазовских, поэтому своей реакцией он был неприятно удивлен. Но ничего не предпринимал в ответ, смотря в красивые глаза Марка. Парень нависал над ним, совсем недвусмысленно намекая о своих желаниях. По большей части Жене было безразлично, лишь немного неприятно. Марк наклонился ниже и начал его целовать. Отвращения нет, целуется Марк … лучше, чем лет десять назад, когда они впервые поцеловались. Но Женя почему-то думал о Максиме, и о его поцелуях, совершенно не похожих на то, что происходило сейчас. От понимания, что Марк использует его, становилось горько. - Ты ужасно целуешься, - сообщил ему Марк. - Мне уже об этом говорили, - равнодушно ответил Женя. – Если хочешь продолжить, закрой дверь. - Тебе все равно? – спросил тихо Марк, продолжая нависать и смотреть в лицо. Что он там видел, Женя не знал, только энтузиазм парня затухал. - Да. Это нужно тебе, чтобы не сломаться потом. А ты нужен мне в здравом уме, - пояснил Женя. – Поэтому, если хочешь продолжить, то просто закрой дверь. Меня не смутят посторонние наблюдатели, но Егор должен относиться к тебе по-прежнему. - Ради плана? - Да. - Ты – псих, Волков, - зло бросил Марк, отстраняясь от него и сползая с кровати. – На что еще готов ты пойти ради своего гребаного плана? Ты вообще хоть что-то еще способен чувствовать, а? Хоть сам понимаешь, какой бред несешь? - А ты? – Женя приподнялся в постели, смотря прямо в глаза разбушевавшегося парня. – Разве ты сейчас не собирался меня использовать, чтобы избавиться от своей фобии? - он поднялся и подошел к парню. Марк смотрел без страха в ответ. – А знаешь, что самое смешное? От этой фобии ты хочешь избавиться не ради меня, плана или своего будущего. А ради него, - Женя указал пальцем в дверь. Марк изменился в лице, заметно бледнея, словно не ожидал, что о его маленьком секрете кто-то может догадаться. – Только тебе пора спуститься с небес на землю, - жестко продолжил Женя, напирая на парня. - Думаешь, у него там любовь к тебе неземная? Брось. Ты же не глупый, сам должен понимать. Трахнет он тебя раз, два и забудет, как игрушку ненужную. - Я хоть кому-то нужен, а ты? – натянуто улыбнулся Марк. – Ты хуже шлюхи, Жень. И когда все закончится, ты не будешь нужен никому. Делать друг другу больно они не разучились. Это даже порадовало. Марк вышел из комнаты, оставляя его одного. Женя вернулся на кровать. По щеке почему-то скользнула капля слезы. Разве он мог сказать Марку о том, как сильно не хотел сегодня секса, как он противен себе и как безумно хотелось, чтобы его просто обняли, всего-то обняли, подарив частичку тепла, согрев от холода воспоминаний? Не мог. Потому что даже себе не мог в этом признаться. *** Марк остался в комнате, которую им с Егором выделили в этом доме. Он думал о словах Жени, признавая всю правоту Волкова. Он ненавидел Женю, но и восхищался им, его нечеловеческой выдержкой и пугающим желанием уничтожить проект «Дети Любви». Только с каждым годом эта его целеустремленность играла против него. Замечал ли сам Женя в кого превращается? - Ма-а-арик, - пьяно и тихо протянул Егор, вваливаясь в комнату. Начинается, черт. - Марик, ты спишь? – икнув, спросил парень. И, не дожидаясь ответа, пошатываясь, направился к кровати. – Ты спишь? - повторил он, заползая на кровать так, словно покорял Эверест. Егор пыхтел, но полз. - Если я скажу «да», ты успокоишься? – устало вздохнул Марк. - Не спишь, - радостно объявил Егор, пристраиваясь рядом и сразу притягивая его к себе. Марк не сопротивлялся. Он уже привык к этим загребущим рукам, которые постоянно его стискивали в объятиях. И если в детстве это ужасно раздражало и нервировало, то со временем стало привычным и приятным. Егор крепко обнял его поперек груди и выдохнул в шею. В такие моменты Марк на самом деле чувствовал себя нужным и важным. От Ненахова разило спиртным, но все равно было уютно, особенно после слов Жени и его прогноза. - Марик, скажи честно, мои родители тебя не трогали? – заплетающимся языком спросил Егор. - Нет, - успокоил его Марк. - Правда? Ты мне не лжешь? - Правда, - улыбнулся Марк детской наивности в голосе парня. - Айза рассказал о своих предках. Это противно так, - сообщил Егор. Марк, не оборачиваясь, мог представить себе, как парень морщит нос. – Они же старые, фу. Представляешь, они его… - Я знаю, - оборвал его Марк. Он не знал всех подробностей, но ему было достаточно посмотреть на Женю, чтобы понять, что ничего приятного ему не делали. От мысли, что он мог попасть на место Волкова, по коже бежали мурашки. И если бы не Женя, он бы и попал в какую-нибудь похожую семью. Ненаховы же относились к нему почти с равнодушием, хотя без внимания не оставляли. Они давали ему деньги на карманные расходы, одевали дорого, а узнав о его способностях к программированию, выделили место в компании. Одна была проблема – Егор. Этот парень был невыносим, слишком приставучий, болтливый, он не отлипал с самого первого дня знакомства, как-то ненормально хотел его, пуская слюни уже не первый год. Увидев желание своего сына, отец Егора стал умело это использовать. Поэтому и запрещал им секс, чтобы Егор дольше ждал, выполняя все поручения отца. Марку такой расклад был только на руку. - Знаешь? - Да. - Почему Женя на это соглашался? – искренне не понимая ситуации, спросил Егор. - Потому что он чалов. Егор замолчал. Ему всегда требовалось много времени, чтобы осмыслить привычные для остальных факты. Он, как и Максим, все еще жил в совершенном, справедливом мире, игнорируя очевидные проблемы. - Вы не можете отказаться, - сам себе под нос произнес Егор. – И ты не сможешь отказать мне, когда тебе исполнится двадцать два, - задумчиво озвучил он свои мысли. Марк не стал отвечать, и так все было понятно. - Я не хочу заставлять тебя, - простонал измученно Егор. – Но я хочу тебя. Так сильно-сильно, что не могу больше терпеть, правда. Ты меня с ума сводишь, такой красивый, неприступный. Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? Марк от такой искренности и непосредственности всегда терялся. Нравился ли ему Егор? Нравился. Только это ничего не меняло, и чертовой фобии было все равно, кто к нему прикасается. - Я не хочу делать тебе больно, - внезапно произнес Егор, поцеловав в макушку и обняв сильнее, стискивая, как плюшевую игрушку. – Можно, я тебя просто сейчас потрогаю? – заискивающий, просящий тон вызывал улыбку. - Что бы я не ответил, ты все равно сделаешь по-своему, - ответил Марк. - Нет, - заверил Егор. – Теперь, нет. Я не хочу насильно. Марик, я хочу тебя потрогать, немножко, можно? Совсем чуть-чуть ведь можно? Я так давно не видел тебя голенького, я так соскучился по твоему животику, по твоей попке, по твоей спинке, по твоему члену, - шептал Егор в ухо, возбуждаясь от своих же слов. - Всего сутки прошли, как ты не раздевал меня, - напомнил Марк, раздражаясь от такой озабоченности парня. Егор разжал руки и отодвинулся с тяжелым вздохом. Обычно он так легко не сдавался, но после того приступа Егор относился к нему с особой бережностью. - Ты обиделся? – повернулся Марк к нему лицом. Егор насуплено молчал, сложив руки на груди. - Не хочу искушать себя, - буркнул парень в ответ. – Совсем-совсем нельзя? - Если только чуть-чуть, - сдался Марк. Ему хотелось как-то поблагодарить этого парня за терпение и за то, что он не настаивает. Егор сразу оживился, повернулся к нему, сияя довольной улыбкой. - Правда, можно? – недоверчиво спросил он, пьяно заглядывая в глаза. – Я могу тебя потрогать? Тебе не будет плохо? - Если ты будешь держать себя в руках, то приступа не будет, - сообщил Марк. - Обещаю. Какой ты красивый, - восхищенно прошептал Егор, потянувшись к рубашке своего чалова. Несмотря на то, что Егор эту фразу повторял уже миллионы раз, все равно было приятно это слышать именно от него. Егор торопливо расстегивал пуговицы, будто его могли остановить в любую секунду. Марк помог ему стянуть с себя рубашку, и пальцы парня сразу заскользили у него по груди. - Марик, какой же ты чертовски красивый, - выдохнул Егор, жадно лаская каждый сантиметр доступного тела. Марк позволял ему ласкать себя, прикосновения были легкими и приятными, поэтому можно было расслабиться и смотреть на этого большого ребенка, который с таким восхищением целует его соски. – Какой у тебя классный животик, - Егор забрался на него сверху и стал целовать живот и гладить бока, будто никогда не видел. Его страсть к этой части тела для Марка была загадкой, так как шоколадного пресса у него не было. А стоило ему немного подкачаться, как Егор сразу начинал верещать и заставлял его употреблять сладкого в два раза больше, чтобы не было никакого пресса. Подобное отношение хоть и заставляло засомневаться в здравомыслии Егора, все равно было приятно. - Ты странный, - уже не в первый раз сообщил Марк. – Никому не нравятся рыхлые животы. - А мне нравится, - поднял Егор голову, улыбаясь улыбкой кота, дорвавшегося до любимой сметаны. – Нравится целовать вот сюда, - Егор прикоснулся губами к месту чуть левее пупка, где было маленькое родимое пятно. – И вот сюда, - переместился он чуть ниже. Было щекотно. – И вот сюда, - поцеловал он почти у самого ремня джинсов. А вот это уже заставляет дыхание на секунду оборваться. Егор, продолжая облизывать живот, стал расстегивать ремень джинсов. От движений горячего языка Марк тихо выдохнул сквозь зубы. Иногда он сам себя не понимал – ведь в такие моменты ему было чертовски приятно то, что делал Егор, все эти его игры, ласки. - Тебе не плохо? – оторвавшись на секунду, взглянул на него Егор. Его забота была очаровательна. - Я в порядке. Пока, - кивнул Марк. Егор снова улыбнулся и стал стягивать с него джинсы. Марк чуть приподнялся, чтобы помочь ему освободить его от белья. Даже в темноте комнаты было видно, как загорелись глаза Егора. Он стиснул его бедра, облизался, смотря на препятствие в виде ткани черных, обтягивающих плавок. Егор сам выбирал эти плавки, ему доставляло какое-то извращенное удовольствие выбирать своему чалову трусы. Он вообще был полон таких маленьких, ненормальных потребностей. Марк видел, что Егор уже возбужден, только вот собственное возбуждение не думало просыпаться так легко. - Можно ведь, да? – поднял Егор глаза, скользнув пальцами под резинку плавок. Марк нервно выдохнул и кивнул, сразу почувствовав прохладу, когда парень стянул с него последние остатки белья. Егор даже от носков его избавился. Его стон ласкал слух, но и заставлял напряженно замереть. Ненахов сел ему на ноги, положив ладони на бедра, и просто смотрел, пожирал глазами его, как что-то фантастически аппетитное. Егор осторожно скользнул пальцами к члену, наклонился ниже, разглядывая его. - У меня все равно больше, - заявил он. Марк прыснул в кулак. Членами он мерился с ним лет с тринадцати, и всегда возносился до небес, убеждаясь, что у него больше. Еще один его пунктик. Марк на это только закатывал глаза, позволяя ему чувствовать себя лучше от этой маленькой разницы. - Маленький Марик не хочет вставать? – коротко чмокнул Егор член. - Блять, Ёрик, не называй его так, - простонал Марк. - Помолчи, - отделался от него Егор, снова поцеловав его член. – А если так? Маленькому Марику нравится, когда я делаю так? – Егор лизнул ствол, вызывая табун мурашек по телу. Марка бросило в жар, и не отреагировать на это было невозможно. – О-о, нравится! А так? Егор продолжил издеваться над ним, целовал и лизал, то надавливая языком сильнее, то едва касаясь. Он никогда не брал в рот, не сосал, но вот так изредка ласкал, заставляя возбудиться. - Нравится? – заглянул Егор в лицо. Марк не знал, как спрятать пылающие щеки. - Да. - Маленькому Марику или тебе? – шутливо продолжил Егор чуть хрипловатым, таким сладким тоном. - Нам обоим, - сдался Марк, желая, чтобы Егор, наконец, взял у него в рот и отсосал. И плевать, что Ненахов никогда так не делал, и никогда не сделает. - А если я буду трогать здесь? – продолжил Егор, скользнув пальцами ниже, намекая на запретное место. Эрекция стала спадать от одной мысли, что Егор сейчас все равно развернет его и залезет в задницу. – А-аа, ну, почему ты так реагируешь на это?! – хныкнул Егор. – Маленькому Марику не нравится, когда я трогаю тебя там. - Не нравится, - согласился Марк. - Ладно, - тяжело вздохнув, не стал настаивать Егор. - Мне уже больно в штанах, - пожаловался он, расстегивая ширинку, приспустил белье и вытащил возбужденный член. Егор лишь пару раз заставлял его прикоснуться к своему члену рукой, но никогда не принуждал к минету, серьезно относясь к запрету отца «никакого секса». - Егор? – привлек внимание Марк. - Что? - Я тоже хочу трогать тебя, - сообщил Марк, решив использовать эту возможность себе на пользу. Может, если они не будут торопиться, то все получится? Может, так удастся избавиться от ненормальной фобии близости? - Ты хочешь сделать Большому Ёрику приятное? – удивленно спросил Егор. Такая формулировка смешила, но в целом парень был прав. - Да. - О, - потрясенно выдохнул Егор. – Хочешь, чтобы я лег? - Да. - Хорошо, - Егор со скоростью света избавился от своих штанов и трусов, немного качаясь и чертыхаясь. Он лег на спину и стал ждать, вытянувшись по струнке, со стоявшим, каменным членом. Марк нерешительно замер, совсем не зная, как отреагирует собственное тело на замысел. - Поцелуй его, - попросил Егор, качнув бедрами на встречу. - Ты только не толкайся, договорились? – попросил Марк. - Не буду, - пообещал парень. Марк нерешительно забрался в ту же самую позу, в которой был пару секунд назад сам Егор, оседлав ноги парня. В этой позиции он чувствовал себя увереннее и смелее, словно возможность контролировать ситуацию теперь была всецело его. - Ты такой сексуальный, - положив ладони ему на бедро, прошептал Егор. – Поцелуй меня. Это не было проблемой, Марку даже нравилось целоваться с парнем. Егор притянул его за шею, отвечая так пылко и нетерпеливо, что Марку пришлось надавить ему на плечи, чтобы привести в чувства. Егор недовольно застонал, но затих. Марк продолжил его целовать, чувствуя, что уже и сам возбуждается. От соприкосновения обнаженных тел пробивало током. Обычно такие игры заканчивались тем, что Егор дрочил и кончал на него, но сегодня Марк решил немного изменить сценарий. Осмелев, Марк обхватил ладонью их члены. Егор толкнулся в ладонь, громко застонав ему в рот. От напряжения по спине скатились капельки пота. Марк рвано выдохнул, чувствуя нарастающее возбуждение и ни одного намека на приступ. Он оторвался от губ Егора, слушая его громкие стоны. - Сильней, - скуля, попросил Егор. – Сожми сильней… Подстроиться под хаотично двигающегося Егора было трудно, этот парень напрочь отказывался учитывать состояние партнера, он вообще уже ничего не соображал от возбуждения. И Марку это странным образом нравилось. То, как Егор сейчас стонал под ним, выгибался и просил, отдаваясь чужим рукам, так открыто и бездумно наслаждаясь каждой секундой, завораживало. Марк кончил почти вместе с ним, ощущая приятную пульсацию во всем теле. Егор ошалело притянул его к себе и снова поцеловал. - Какой же ты… ахренненный, - выдохнул Егор, прикасаясь губами к виску парня. Марк готов был замурлыкать от этой нежности и благодарности в голосе Ненахова. - Тебе ведь тоже понравилось? Да? Ведь понравилось? Ты кончил, - указал Егор на очевидный факт. - Да. Понравилось, - признался Марк. - Марик, я так рад, - стискивая его вновь в объятиях, протянул Егор. – Я так рад. Знаешь, я думал, боялся, что тебе вообще может с парнем не нравится, но тебе понравилось. Значит, я могу не бояться больше. Марик, ты такой классный. Ты самый-самый лучший! У тебя такие милые пальчики, и такой горячий язычок, и попка такая классная! – Егор сжал его за ягодицы, продолжая болтать. – Черт, не могу, съесть тебя всего хочу, затискать всего, - засмеялся Егор, поцеловав его в ухо. – У меня сейчас сердце так стучит, и у тебя тоже. Слышишь? Так сильно. Сердечко маленькое, - Егор погладил его по левой стороне груди, словно мог коснуться пальцами сердца. Марк ощущал, как в ответ на это стук внутри стал только сильнее и громче. - Тише-тише, успокойся, маленькое мое, - ласково продолжил Егор. – Я не обижу, правда. Не бойся. - Егор? - Что? - Ты псих. Егор засмеялся, сильнее сжимая его в объятиях. А Марк все еще чувствовал, как сильно бьется его сердце, такое глупое и доверчивое.