Дети Любви

Максим проснулся там, где вчера и заснул – на кухне. Все тело ныло от неудобной позы, в голове шумело, как после дикого похмелья, а пустые бутылки, разбавляющие хаос на кухне, приводили в еще более унылое состояние. - Негоже молодому человеку напиваться, как свинья, - раздался упрекающий мужской голос сзади. - И тебе доброе утро, Петрович, - приглаживая торчавшую прядь волос, прохрипел Максим. – Будьте так любезны, подайте бедному стакан воды, - умоляюще посмотрел он на старика, который разгребал свинарник возле плиты. Петрович тяжело вздохнул, покачал головой, осуждая, но воды подал. - Большущее вам спасибо, - залпом осушив высокий стакан, Максим благодарно поклонился. Но голова подобного смещения с вертикальной черты не оценила. – О-о, моя головушка бедная, - простонал Максим, хватаясь за черепушку. - Видели бы вас родители, - продолжил ворчать старик. – Выпороть бы вас за такое. От слов Петровича и воскрешения в памяти причины вчерашней попойки стало совсем худо. Увидев остатки виски в бутылке, Максим потянулся за своим спасением. Но Петрович оказался проворнее, он отобрал бутылку и вылил содержимое в раковину. Если бы на месте старика был кто-то другой, то Максим бы это просто так не оставил. - Вот только из уважения к твоему возрасту, Петрович, я промолчу, - процедил он вместо отборной ругани, которая готова была сорваться с языка. – Мне и так тошно, жизнь, можно сказать, на глазах рушится, а ты со своими нотациями. - Вы из-за того, что я вчера вам рассказал, так расстроились? – догадался старик. - Да там все навалилось, - отмахнулся Максим. Хотя вчерашний рассказ о зверстве отца добавил последнюю каплю в бурлящую чашу. - Не стоило мне говорить. Не мое это дело. - Ты прав. Лучше бы я не знал обо всей этой херне, потому что сейчас абсолютно не знаю, как быть, - признался Максим. Петрович смотрел внимательно, с сочувствием, словно жалел непутевого мальчишку. Хотя жалеть нужно было не его. - Для начала – идите, примите душ, а я сделаю вам бодрящий напиток, - предложил старик. Максим вынужден был признать, что тот прав. С мученическим стоном он поднялся и направился в душ. Прохладная вода не особенно помогла, но немного освежила. Когда Максим вернулся на кухню, то там уже было почти чисто. Петрович что-то смешивал в большой кружке. - Присаживайтесь, сейчас выпьете моего фирменного сока, и полегче вам станет, - пообещал Петрович. - Готовь еще один, сейчас второй алкаш проснется, - Максим прошел за стол. Петрович поставил перед ним кружку с непонятным на цвет и запах напитком. - Пейте, не морщитесь, - улыбнулся Петрович. – Поможет быстро. Максим, зажмурившись, быстро выпил содержимое кружки и закашлялся от мерзкого, кислого вкуса. - Ты меня травануть решил? Фу, гадость какая, - поежился Максим, быстро рванув к крану с водой. Петрович смеялся. Вот специально, наверное, ему эту мерзость подсунул. - Зато мозги прочищает хорошо, и свежим взглядом посмотрите на вещи вокруг, - философски произнес старик. - Я прям чую, как прозрел, - с сарказмом бросил Максим. - Ну, раз вы пришли в себя, - не оценив иронии, серьезно продолжил Петрович. – Послушайте немного старого человека. Изменить прошлое вы не в состоянии, никто этого не может. И корить себя за деяния своих родителей вы тоже не должны. То не ваши ошибки, а их. Им и отвечать за это. А за Женю не волнуйтесь, он сильный мальчик, очень сильный. Смог все пережить, выдержать, не сломался. У него не было детства, его заставили сразу взрослым стать, только бесследно это не проходит. Темнота внутри него спряталась, черная, страшная. Вам бы помочь ему. - С чего решил, что я хочу ему помогать? – отрезал Максим, внимательно вслушиваясь в каждое слово старика. - Я другом вашему отцу был двадцать лет, рос и он, и вы у меня на глазах. Но не сумел я помочь вашему отцу, когда он с пути сбился. Вы не должны повторять его ошибок, - произнес Петрович. – Нельзя распоряжаться чужой жизнью. Неправильно это. Максиму было неуютно от слов мужчины. Он пока не готов был думать об этом, он не хотел ненавидеть своих родителей и все еще хотел найти объяснение их поведению. - Давай уже конкретней, и ближе к делу, - отведя глаза в сторону, Максим сцепил пальцы в замок. - Напомните Жене, что значит семья, подарите ему заботу, - продолжил Петрович. Он хотел добавить что-то еще, но на кухню вошел Марк. - Доброе утро, - поздоровался парень. - Привет, - кивнул ему Максим. – Знакомься, Петрович. Это Марк, чалов Ёрика. - Виктор Петрович, - доброжелательно улыбнулся ему старик, протягивая руку. Марк был слегка удивлен, но на рукопожатие ответил. – Хотите кофе? - Да, не откажусь. - Присаживайтесь, - Петрович указал на стул за столом. Пару минут сидели в тишине. Старик возился с туркой, Максим раздумывал над разговором, а Марк вообще был молчаливым малым. Всегда сдержанный, отстраненный, этот парень смотрел на все с природной надменностью, но всегда выполнял все поручения Егора. Внешность Марка, бесспорно, привлекала внимание, но его холодность отталкивала всех, кроме Ёрика. Друг, казалось, видел в своем чалове что-то больше, чем все остальные, из-за чего не выпускал его из виду. - Ма-а-арик! Вот ты где! – на кухню вошел Егор. Растрепанный ярко-красный волос торчал во все стороны вороньим гнездом, из одежды только джинсы, и то одна штанина была до конца не расправлена, свернувшись на уровне колена. Зато на помятом лице сверкала белозубая счастливая улыбка. Максим, не сдержавшись, рассмеялся над внешним видом друга. Но Егор и этого не заметил, он сразу направился к своему чалову, обнимая его за шею и улыбаясь. Марк обычно на подобное морщился и дергался, но сегодня лишь терпеливо похлопал его по ладони, призывая к порядку. - Тут люди, - напомнил Марк. - А? А, да, - опомнился Егор, только заметив остальных в комнате. – Здрасте. - Доброе утро, молодой человек, - улыбался Петрович непосредственности Ненахова. - Ему тоже сделай коктейльчик свой фирменный, - указал Максим на свою кружку. - Что за коктейль? – присаживаясь рядом с Марком, спросил Егор. - Сейчас узнаешь, - хмыкнул Максим. – Ты какой-то неправильный, Ёрик. Я едва сегодня соображаю, а ты бодрее кенгуру, но пили мы вчера вместе. - Потому что у меня есть Марик, - заулыбался Егор, смотря светящимися глазами на своего чалова. – Почему ты меня не разбудил? Мне стало холодно, когда ты ушел. Я даже проснулся без тебя. - Ты храпел, - отделался от него Марк, как-то подозрительно пряча глаза. - Ничего я не храплю! - Храпишь. И слюни пускаешь, - поморщился Марк. - Да? - наивно смотрел на него Егор. - Да. Максима веселили эти двое, хотя он и не мог сказать точно, как относится друг к своему чалову. Егор был словно ориентирован на Марка с самого детства. Он мог дразнить чалова, подшучивать над ним, демонстрировать и хвалиться им перед другими, постоянно трогать его, тискать и раздевать, не обращая внимания на недовольства парня. Егор отлично мог проводить время с другими девушками и парнями, коих было у него немало, но такого блеска в глазах и желания он не испытывал ни к кому, кроме Марка. Егор не был постоянным, его всегда было легко увлечь, он переключался с одного на другого со скоростью света, но только помешательство на чалове было постоянным. Петрович поставил перед Егором кружку с бодрящим напитком. - А тут есть в округе, куда сходить? – спросил Егор, принимая без подозрения кружку. - Эм, - задумался старик. – Есть каток недалеко. - Здорово! – оживился Егор. – Давайте, сходим. Вчетвером, - предложил он, повернувшись к другу. - Я не против, - согласился Максим. Ему самому хотелось проветриться и повеселиться. Егор глотнул из кружки, и с потрясенным видом выплюнул все фонтаном. - Блять, это что за хуйня?! Максим смеялся, Марк с Петровичем тоже. Егор брезгливо вытирал рот рукой и морщился. - Очищает мозги. Хотя у тебя и очищать-то нечего, - шутливо произнес Максим. Егор дернулся его ударить, но Максим уклонился в сторону, соскакивая с места. - Эй-эй, спокойнее, Халк. - С добрым утром, - раздался знакомый голос с порога. Все сразу замолчали. Казалось, с приходом Жени температура в комнате понизилась сразу на несколько градусов. Чалов обвел взглядом всех в помещении и прошел к плите. - Как спалось? – Максим решил начать налаживать контакт. - Замечательно, - равнодушно ответил он. – Я воспользуюсь? – спросил он у Петровича, беря в руки турку. - Лучше присаживайся, я сегодня сам все сделаю, - ответил старик. Женя спорить не стал, оставил плиту и прошел за стол. - Мы сегодня решили на каток сходить, - сообщил Егор. - Счастливо покататься, - запрограммировано ответил Женя, нисколько не проявляя интереса. - Ты тоже идешь с нами, - уточнил Максим. Женя с безразличием принял это решение, ответив кивком головы. Разрядить атмосферу постарался Петрович, приготовив легкий завтрак. Он оживленно рассказывал о своей молодости, объединяя их всех четверых и стирая витающую в воздухе грань между ними и чаловами. Под конец завтрака даже сам Максим ощущал себя так, словно они просто собрались посидеть с друзьями, равными им по социальному статусу. После совместных посиделок Петрович объяснил им, как добраться до катка. Минут пятнадцать ждали, когда Ненахов оденется, и отправились на поиски этого сельского катка. Из-за Жени настроение как-то не поднималось выше нулевой отметки, но Максим старался придать их походу веселья. Он, как и прежде, шутил и подтрунивал над Егором, тот в ответ пытался запихнуть его в сугробы, пару раз ему это даже удалось сделать. Но вскоре Егор снова вернулся к Марку, привлекая его к купанию в снегу. Единственным, кто не дурачился вместе с ними, оставался Женя. Этот парень смотрел на них, как на чужих маленьких детей, которые раздражают своей беготней. Из-за этого взгляда к нему было даже страшно подойти. Местный каток представлял собой небольшой участок льда, огороженный забором, и со столичными катками имел лишь одно общее - лед. Но отсутствие нормальной громкой музыки, специальных скамеечек, украшений по периметру не мешало десятку молодых парочек наслаждаться катанием и безветренной погодой. Коньки на прокат давали прямо на входе. Максим выбрал подходящие по размеру пары на себя и Женю. Старые мелодии, льющиеся из колонок, и смех фигуристов подстегивал желание быстрее отправиться на лед. - Я не буду, - заявил Женя, когда Максим протянул ему коньки. - Прекрати быть таким скучным, повеселись, - терпеливо улыбнулся Максим. - Я не буду кататься, - продолжил упираться Женя. - А зачем ты вообще тогда шел? - Ты мне сказал, - недоуменно посмотрел на него Женя. - Он не умеет кататься, - проходя мимо, бросил Марк. - Йо-ху, Марик, идем скорее! – мимо пронесся Егор, хватая своего чалова и уводя на лед. - Неужели, наш Мистер Все Умею что-то не умеет? – почти засмеялся Максим, когда они остались вдвоем у деревянного ограждения. - Да, не умею, - согласился Женя. – Поэтому езжай, развлекайся. Я подожду здесь. - Нет. Пойдем, я тебя научу. - От меня вряд ли будет какое-либо веселье, я никогда не стоял на коньках, - Женя продолжал упрямиться, и это начинало раздражать. Максим привык к тому, что чалов постоянно на все соглашался, выполняя раньше любой его каприз. Да что в этом сложного?! Он же просит его просто встать на коньки, а не приказывает встать тут на четвереньки и подставить зад! - Взял эти гребанные коньки и пошел вместе со мной на лед, - жестко произнес Максим, всучив злосчастную обувку в руки чалова. Женя сдался. Он с недовольным видом зашнуровывал ботинки, стоя возле ограждения. Видя его холодность и отстраненность, Максим пожалел, что вспылил. Не надо было так резко, но не извиняться же сейчас перед чаловом! Когда они вышли на лед, Максим впервые увидел паникующего Женю. Тот вцепился в ограждение, стараясь устоять на коньках. Это было забавно. - Расслабься, - посоветовал Максим, уверенно подъезжая к чалову. Мимо проносились другие отдыхающие, которые легко кружили по полю. – Отлепись от этой стены и поехали. - Нет, - замотал Женя головой. – Я упаду. - Не упадешь, я помогу, - Максим насильно отцепил пальцы чалова и чуть подтолкнул его вперед. - Нет-нет-нет! Максим! – Женя крепко вцепился в его куртку, нервно и напряженно дыша. Максим прижал его к себе, давая необходимую опору. Он пораженно застыл на месте, удивленный реакцией Жени. Тот, действительно, боялся, проявляя настоящие, искренние эмоции, от которых заныло сердце. - Тише, успокойся, - улыбнулся Максим. – Я тебя держу, ты не упадешь. Женя все еще дышал прерывисто, не поднимая глаз, словно ему было стыдно за свою слабость. И Максиму самому стало неловко от подобной близости. - Если ты отпустишь меня, то я смогу покатать тебя, - произнес он, не делая и шага назад. Женя медленно отстранился, но от его куртки не отцепился. Максим ободряюще улыбнулся, аккуратно взял его за руку. Пальцы в его ладони были холодные, тонкие, но изящные, красивые. - У тебя холодные руки, - произнес Максим, вытаскивая из кармана перчатки. – Надевай, я тебя поддержу. Он плавно зашел за спину парня, обнимая его двумя руками за талию. Женя и слова против не сказал, хотя от близости заметно нервничал, Максим чувствовал это даже через одежду. Женя медленно натянул перчатки, все еще неуверенно держась на коньках. - Готов? – улыбнулся Максим. Было так здорово видеть чалова настоящим, пусть и не таким радостным и послушным, но живым. - Если я скажу «нет», это что-то изменит? – раздраженно буркнул Женя. - Нет, - засмеялся Максим, подталкивая парня вперед. Женя поначалу упирался, сопротивлялся и никак не мог найти точку опоры. Но пока он разбирался с коньками, Максим мог свободно прикасаться к нему, не вызывая подозрений. И это почему-то было волнительно. Максим никого еще не учил кататься на коньках, чаще развлекался на льду с девушками или с друзьями, но и с Женей было весело. Он забавно нервничал, теряя привычную уверенность и маску равнодушия. И становился непривычно беззащитным и уязвимым. Но через некоторое время, когда Женя немного освоился на катке, Максим увидел знакомый блеск в глазах. Как тогда, на автодроме. Женя впервые попробовал проехаться сам, но падал, то один, то тянул за собой Максима. Они смеялись уже оба над своими неуклюжими попытками, постепенно разрушая стену недоверия. - Мы можем передохнуть, хочешь? – предложил Максим, замечая тяжелое дыхание чалова. - Да, - выдохнул Женя. Максим потянул парня за руку к ограждению. Смотреть на него было приятно - раскрасневшийся, взлохмаченный, настоящий. - Ой, простите, - врезалась в Максима миниатюрная девушка в красной куртке. - Ничего, - поймав ее, Максим улыбнулся. Девушка тут же кокетливо захлопала ресницами. - Виктория, - представилась незнакомка. Красивая. - Максим. А это… - Твой чалов, да? – бестактно прервала его Виктория. Легкая улыбка сошла с лица Жени. – Я заметила татуировку. - Все верно, - ответил Женя так, что стало холодно. Максиму ситуация была неприятна, словно в один миг они с Женей снова оказались за проведенной чертой. - Покатаемся? – предложила Виктория, даже не смотря в сторону Жени. Максим хотел отделаться от девушки, но в голову пришла интересная идея. Женя ведь никогда не встречался с ровесниками, у него не было отношений, поэтому хотелось ему как-то в этом помочь. И почему бы Жене не развлечься с этой Викторией? Оставалось только поговорить с девушкой. - Да, конечно, - согласился Максим, увидев шанс наладить личную жизнь чалова. Виктория уверенно стояла на коньках, но удовольствия от скольжения вдвоем Максим не испытывал никакого. До этого он и не замечал как много людей на катке. Оглядевшись, Максим заметил и Марка с Егором, которые кружились вместе. Они выглядели, как настоящая сладкая парочка, что даже немного завидно становилось. Виктория вилась рядом, глупо хихикала и говорила о чем-то, но Максим не слушал. Он постоянно бросал взгляды на Женю, и отчего-то идея уже не казалась такой гениальной. Минуты через две Женя покинул каток и, нелепо стянув коньки, сел за уличный столик. К нему присоединились Марк и Егор, которые выглядели абсолютно довольными и счастливыми. Даже Марк улыбался, обнажая свои милые ямочки на щеках и зачаровывая всех вокруг. Максим перешел сразу к делу, предложив Виктории развлечься с его чаловым. Девушка согласилась, сообщив, что никогда еще не встречалась с Ребенком Любви. Максим заверил ее, что Женя шикарен и неподражаем, что смахивало на акт купли-продажи. Вместе с Викторией он присоединился к остальным. Познакомил всех с девушкой, но ее встретили холодно. Даже Егор, который обычно ни одной юбки не пропускал, сейчас не отлипал от Марка. Вообще. Казалось, что для друга за столом больше никого нет. Он смотрел на своего чалова, как влюбленный дурачок. Это было странно. Ребята не рассчитывали на еще одного человека, поэтому одного стакана с горячим кофе не хватило. Женя сам вызвался принести еще одну порцию для Виктории. У него хоть и было бесстрастное выражение лица, Максим увидел в этом знак – девушка чалову понравилась. - А это твой чалов? – спросила Виктория у Егора, с жадностью разглядывая Марка. - Да, - ответил за них Максим, глотнув свой кофе. Так здорово было насладиться горячим напитком после катания, на природе. А от мысли, что он помогает Жене наладить личную жизнь, становилось еще лучше. Словно этим он мог загладить ошибки родителей. - Красивый, - заинтересованно продолжила Виктория пялиться на Марка. – Это так здорово иметь своего чалова, да? За столиком повисло молчание. Марк перестал так лучезарно улыбаться, уткнувшись взглядом в свой стаканчик. Обиделся? На что обижаться, если они с Женей, действительно, Дети Любви? - Дорого, наверное, стоил такой красавчик? – предположила Виктория, коснувшись наманикюренными пальчиками щеки Марка. - Тебе не по карману, - грубо ответил Егор, вклиниваясь между Викторией и Марком и оттесняя своего чалова подальше от девушки. - Он свое сокровище бережет, - засмеялся Максим. – И никому не отдает. - Жаль, - расстроилась Виктория. – Красивый мальчик. - Слушай, может, вам тройничок организовать, - предложил Максим, посмотрев на друга. – Может, и Марика своего раскрепостишь. А то прыгаешь вокруг него, как зайчик вокруг новогодней елки. Он говорил в шутку, но Егор смотрел серьезно, с толикой отвращения. Максима это помешательство друга начинало уже раздражать. - Ты со своим чаловом разбирайся, - огрызнулся Егор. – А к моему не лезь. - Я ведь о тебе забочусь, дурак. От дальнейшей перепалки их остановил вернувшийся Женя. - Держи, - протянул он кофе девушке. – Не знал, какой взять, остановился на американо. Максим тихо прыснул в кулак. У Жени совсем никаких нет навыков ухаживания за девушкой. Лучше бы капучино взял. Девушки любят сладкое. - Спасибо, но я не пью такой горький, - отказалась Виктория. - Какая жалость. Максиму показалось, что сказанное было произнесено с сарказмом, но он быстро отбросил эту мысль. Был подходящий момент, чтобы отправить Женю с Викторией. - Ты можешь загладить свою вину, - произнес Максим, подняв взгляд на чалова. Женя смотрел на него цепко, прямо, будто желал препарировать наживую. – Ты понравился Виктории, и вы бы могли пойти куда-нибудь, познакомиться поближе. Виктория пошло облизнулась. Ее кандидатура уже нравилась меньше, но отступать Максим не собирался. Жене нужна молодая, красивая девушка. Только вот чалов радостным не выглядел. Он сжал свой стаканчик с кофе до такой степени, что разлил его, испачкав себе руки. - Какой ты неосторожный, - проворковала Виктория. – Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок. Максим не отводил взгляда от чалова. Женя смотрел на него в ответ с каменным выражением лица, словно статуя, напряженный, вытянувшийся в струну. От него исходила волна холода и силы. Он был похож на мифического зверя, привязанного на веревочку, которую держал Максим. На лице Жени появилась улыбка, пугающая, ледяная ухмылка, от которой мороз по спине пробегал. - Хорошо. Идём. Виктория повела Женю к каким-то зданиям за единственным кафе. Максим не понимал, почему сейчас ему так нехорошо, ведь он все делает правильно. Для Жени. - Если ты решил подкладывать его под всех своих новых знакомых, то лучше тебе его сразу сдать в бордель. Это негативно скажется на репутации твоей семьи, - произнес Марк ровным тоном, но даже головы не поворачивал в его сторону. - Я просто помогаю ему наладить личную жизнь, - раздраженно пояснил Максим, ругая себя уже за то, что опустился до объяснений чалову. - Звучало так, будто ты его отдаешь этой дворовой сучке, - хмыкнул Егор. - Где ты ее вообще подцепил? - Отвали, - отмахнулся Максим. Это, действительно, так выглядело со стороны? Повисла гнетущая тишина. Он же хотел помочь. Женя решил, что его отдали на развлечение какой-то девчонке? Серьезно? Перед глазами всплыло лицо чалова перед уходом. Эта ухмылка. Словно удар в солнечное сплетение. Наплевав на все, Максим поднялся и направился в сторону неприметного здания. Зачем? Он и сам не имел представления. Просто эта ухмылка врезалась в душу не хуже ножа. - Послушный мальчик, - раздалось глупое хихиканье Виктории. Максим вошел в здание, которое оказалось просторной, пустой раздевалкой. Женя сжимал хрупкое женское тело, прижимая девушку к стене и зло целовал ее шею, остервенело цепляясь за длинные волосы. Они оба были так увлечены процессом, что не заметили постороннего. - Полижи меня. Там, - настойчиво надавила ему на плечи Виктория, отдаваясь словно шлюха. – Твой хозяин отдал тебя мне. Максим видел, как шумно выдохнул Женя, ногтями царапая стену за девушкой. Ему было противно видеть Женю снова таким послушным, как в спальне отца, как в руках матери. - Хватит! – резко остановил их Максим. - Максим, ты решил присоединиться? – ничего не поняла Виктория, призывно облизав пальчик и обвив шею Жени. Женя смотрел в стену, дыша рвано, тяжело, будто сейчас начнет задыхаться. - Руки от него убрала и свалила, - резко произнес Максим, желая уже собственноручно оторвать руки этой курице. - Что? – захлопала ресницами Виктория, отрываясь от Жени. - Я сказал: свалила! – заорал Максим. - Псих! – испуганно взвизгнула Виктория, быстро подняла свою куртку и поспешила сбежать от разъяренного парня. Женя усмехнулся и развернулся к нему. С расстегнутыми пуговицами и засосами он выглядел до отвращения пошло и развязно. - Решил заменить девчонку? – хлестко спросил Женя. Его голос чуть хрипел и подрагивал от напряжения, которое готово было вылиться наружу. – Но так чего стоишь? Я же пока не в курсе твоей любимой позы. Предпочитаешь, как твой отец, ебать раком или, может, ты, как твоя мамаша, любишь остренькое? Максим стоял на месте, а Женя угрожающе двигался на него. Его слова били сильно, отчего Максим едва сдерживался. Но он держался, понимая, как сильно своим необдуманным поступком задел парня. Женя приблизился почти вплотную, стал расстегивать ему ремень. Максим никогда не видел чалова таким взбешенным и злым, никогда еще Женя не позволял увидеть эту сторону себя. - Ответь только, - шепотом попросил Женя, склонившись так близко, что почти касался губами уха. - Ты меня за шлюху принимаешь? Я бы понял, если бы ты подложил меня под какого-то равного себе. Но… под первую встречную, сучку какую-то деревенскую? - Женю почти трясло от ярости, его ломкий голос отзывался табуном мурашек по телу. – Знаешь, даже твоему отцу не удавалось унизить меня больше. Максим нервно сглотнул и оттолкнул от себя парня. Женя пошатнулся, отступая на шаг. - Я не хотел, - звучало так жалко, что даже Максиму самому от себя стало противно. - Не хотел? – срывающимся голосом переспросил Женя. Казалось, еще немного, и он взорвется, ударит, убьет. Максим буквально ощущал эту ауру злости, исходившую от чалова. В эту секунду Максим уже не сомневался, что Женя может убить. И это испугало. Надо было что-то быстро предпринять, как-то утихомирить парня. Максим не показывал своего страха, смотря в глаза, как дикому хищнику, заставляя его утихнуть, успокоиться, подчиниться. Максим стал наступать, оттесняя Женю к стене до тех пор, пока тот не уперся в покрашенный холодный камень. - Успокоился. Сейчас же, - жестко произнес он, вытянув руку и уперевшись о стену возле головы чалова. - Дернешься сейчас – отправлю тебя обратно на распределение. Женя сжимал кулаки, борясь со своей ненавистью. Максим ждал, когда парень возьмет себя в руки и вновь станет контролировать эмоции, которые так внезапно вырвались, грозя смести все на своем пути. Максим аккуратно поцеловал его в скулу и прижался всем телом, вдыхая горьковатый аромат хорошего парфюма. Он не знал, зачем это делает, но так важно было сейчас забрать хоть часть боли этого парня. Притянул Женю к себе, обнимая, крепко, почти по-дружески, без всякого сексуального подтекста. Стоя вот так близко, Максим отчетливее ощущал его дрожь. - Я хотел тебе помочь. Подумал, что тебе захочется отношений с девушкой. Прости, что выбрал такой идиотский способ, - произнес Максим тихо. Признавать свои ошибки, не смотря в глаза чалова, было легче. Женя судорожно выдохнул, не отстраняясь. Максиму показалось, что Жене сейчас нужны эти объятия, поэтому продолжил так стоять, прижимая парня к себе, как когда-то давно, когда Женя в первый раз позволил к себе приблизиться. Максим ждал, когда Женя успокоится, когда его тело перестанет сотрясать мелкая дрожь. Пришлось ждать долго, но стоять с ним рядом, чувствуя тепло чужого тела, было приятно.