Дети Любви

Неделю Женя провел в маленькой изолированной комнате, которая была похожа на простенький номер в гостинице со статусом «две звезды». Здесь был даже душ и санузел, встроенный в стену фен, кондиционер без пульта управления, один банный халат и белое полотенце. Настенное бра возле кровати делало комнату более уютной и жилой, замещая собой отсутствие окон и скрашивая однотонные, серые стены. Женя не ожидал такого, отчего еще больше нервничал. Он рассчитывал на то, что его переведут в блок для заключенных, отправят в тюрьму, или куда-нибудь еще в место похуже, но его держали во вполне комфортабельной комнате, не били, стандартно три раза в день кормили разнообразными, сытными и вкусными блюдами. Первые два дня Женя предавался своей ярости и ненависти, ломая с особым удовольствием книжный шкаф в углу комнаты. Он кричал в пустоту о своем желании добраться до уродов, но его никто не слушал, камеры в комнате он не нашел, еду поставляли через окно, как заключенному, никто не приходил, словно все забыли о его существовании. Только часы, висевшие на стене, свидетельствовали о том, что время идет, проходят сутки, вторые, третьи. На четвертые Женя начинал изнывать от безделья. Никогда в его жизни не было настолько плотной тишины и бездействия. Отсутствие движения приводило к активности мыслительных процессов. То, что произошло в штабе Службы Безопасности, крутилось как на повторе, мешая связно думать. Мысли о Ване были наполнены чудовищной болью. Стоило подумать о его предательстве, как появлялось ощущение, что кто-то вскрывает грудную клетку. На пятый день Женя заставил себя откинуть мысли о Ване и начать думать над новым планом. Сделать это было сложно, все равно, что идти по раскаленным углям, не зная конца пути. Откуда Ваня узнал о том, что Женя собирался уничтожить несколько семей? Даже Марк об этом не знал. Кто-то сдал? Женя сидел на полу в груде разорванных книг и думал о том, кто еще участвовал в заговоре против него. Максим? Женя мысленно ставил перед собой темную фигурку, словно влезая в чужую шкуру и пытаясь думать за другого человека. Максим мог его сдать. Будь Женя на его месте, даже и раздумывать бы не стал. Максим получил схемы, догадался обо всем и пошел с этим в Службу Безопасности, а там, в отеле, просто сделал вид, что ничего не понял. Но когда он успел? Они были всю ночь вдвоем, а с утра за ним следили, звонки проверялись, и встречался он только с Никитиным. И ничего важного в этом разговоре не было. Да и сам Максим никогда бы в жизни не догадался, что это за схемы в его руках. Значит, Сергей помог. Но Никитин не стал бы в это дело вмешивать Ваню. Значит, Служба Безопасности каким-то образом вышла на Ваню. Женя скомкал листок бумаги и швырнул его в стену. Снова скатываясь в мрачные мысли, он уже не знал, как выбраться из своего персонального болота вязких рассуждений. Не хватало ясности мышления и прежнего хладнокровия. С предательством Вани в нем самом в очередной раз сломалось что-то важное, еще один столбик, на котором держался мир. Надо было выбираться, отбросить старое и вновь идти к цели. Женя тряхнул головой и прикрыл глаза. Собственная участь оставалась туманной. Его могли арестовать за нападение на штаб и намерение вырубить элиту, как забракованный скот. А дальше могли отправить в тюрьму, хотя Женя никогда не слышал, чтобы чаловов отправляли туда. Скорее его просто передадут в другую семью, предварительно потрепав нервы и наказав за случившееся. Женя готов был выдержать любые пытки, лишь бы уже знать, к чему готовиться. Новая семья. Снова подстраиваться, привыкать, подставляться, отдавая тело и ломая остатки гордости. Женя чуть не застонал – он не хотел проходить через это снова. Испугавшись, Служба Безопасности могла бы сослать его в Сибирь, туда, откуда бы он не смог дотянуться до верхушки. Тогда главное найти слабые места нового хозяина и попробовать вернуть старые связи. Жаль, что неизвестно о судьбе остальных групп в других городах. Поймали ли их тоже? Что сейчас делают с Марком? Держат ли его в такой же комнате или пытают? В любом случае ясно одно – встретиться им снова они не дадут. Возможно, Марка отдадут в новую семью, где с ним не будут так церемониться, как Ненаховы. Почему-то от этой мысли становилось дурно. Женя чувствовал себя виноватым, ведь это именно он что-то не просчитал, в чем-то ошибся, повел всех за собой, но так облажался. Железная дверь впервые за семь дней заскрипела. На пороге появился мужчина лет тридцати, в простых джинсах, рубашке и пиджаке. Короткая, небрежная стрижка придавала ему немного озорства, а открытая улыбка сводила на нет всю строгость образа. - Привет, - поздоровался мужчина, проходя в комнату. Женя, сидя на полу, напрягся, пытаясь понять – кто перед ним. – Меня зовут Петров Илья Николаевич, но можешь называть меня просто Илья. Я присяду? – указал он на единственно целый стул в комнате. Женя кивнул, поражаясь тому, что с ним разговаривают так дружелюбно и вежливо. Отвлекающий маневр? - Спасибо. Ну и бардак у тебя, - улыбнулся мужчина. – Как у подростка в период созревания. - Кто вы? – резко перебил его Женя. Собственный голос после стольких дней тишины показался чужим и скрипучим. - Из отдела по работе с чаловами, - признался мужчина. – И сам являюсь бывшим Ребенком Любви, - он оголил правую руку, показывая красную розу татуировки. – Может, прогуляемся? Ты, наверное, устал сидеть в четырех стенах. Идем? Женя с подозрением покосился на протянутую ладонь и поднялся на ноги, проигнорировав жест мужчины. Ему на это ничего не сказали. Женя озадаченно вышел следом за мужчиной из комнаты, ожидая нападения в любую минуту. Что за спектакль они решили разыграть? Илья повел его по длинному пустому коридору, в котором не было никакой охраны. Женя внимательно следил за всем, подмечая лишь одну камеру в углу. Это было даже смешно. За ним никто не следит? Его не охраняют, как главного преступника? - Оденься, сегодня на улице холодно, - дойдя до конца коридора, Илья заглянул в подсобку и вытащил оттуда теплую куртку. Женя не возражал, но заметил в подсобке деревянные швабры и моющие средства, которые могли стать оружием в случае необходимости. Одевшись, они вышли на улицу. Яркий солнечный свет ударил в глаза так сильно, что пришлось зажмуриться. Женя прикрыл на пару секунд глаза, адаптируясь к новым условиям. Морозный свежий воздух заполнял легкие, манил и опьянял своей свободой. - Где мы? – привыкнув к свету, спросил Женя. Вокруг были леса и снега, как в Академии. - В доме отдыха. Я называю это так, а они называют его Домом предварительного заключения, - улыбнулся Илья. Женя оценил попытку сблизиться, вроде они с Ильей на одной стороне, а те, «они», на другой. - Тут красиво, да? – вдохнув полной грудью, Илья блаженно улыбнулся и подставил лицо холодному зимнему солнцу. – Уже новый год начался, два дня назад. Жаль, что мне не разрешили пригласить тебя на вечеринку. Тут было весело. - Что с Марком? – прямо спросил Женя, игнорируя дружелюбный тон нового знакомого. - Это тот парень, с которым тебя привезли? – уточнил Илья. – Он с нами отмечал. Нелюдимый он парень, молчаливый. Хочешь с ним увидеться? - Да, - ничего не понимая, согласился Женя. - Я могу вам устроить небольшую встречу, пока начальства нет, - сообщил Илья. – Подождешь меня здесь? - И что, за мной никто не будет следить? – спросил Женя. - А зачем? – в таком искреннем удивлении спросил Илья, что Женя почувствовал себя идиотом. – Подожди тут. Я приведу твоего друга. Илья ушел, оставляя Женю одного. Это было так странно, что не находилось никакого логичного объяснения. Женя огляделся по сторонам, не замечая ни одного охранника по периметру. В здании никого нет? Где камеры? Люди? Служба Безопасности? Их палачи? Женя прошел дальше, к забору, кинул в решетку горсть камней, проверяя его на электрическую защиту. Ничего. Это был простой сетчатый забор, который легко можно перепрыгнуть. Женя даже недоверчиво потрогал прутья рукой. Он спит? - Уже думаешь о том, как сбежать? – раздался за спиной голос Марка. Женя резко обернулся. Он смотрел на парня и пытался понять, что не так. Марк вроде был цел и здоров, ни одного синяка на лице. - Что происходит? Что это за странное место? – Женя подошел к парню ближе. - Понятия не имею, - пожал Марк плечами. Он был прежним, только в глазах мертвая пустота. - Что с тобой сделали? – аккуратно спросил Женя. - Ничего, - безлико хохотнул Марк. – Просто открыли глаза. На некоторые вещи. Неожиданный удар в челюсть чуть не вывел из равновесия. Женя пошатнулся и удивленно уставился на парня. - За то, что не рассказал мне о своем гребанном плане ликвидировать Ненаховых, - безжизненным тоном объяснил Марк свой удар. – Не стоило мне слепо следовать за тобой. - Да, я не поставил тебя в известность, но я не собирался убивать Егора. А что касается остальных – они это заслуживали! Заслуживали смерти! Каждый из этих уродов! - Башкировы – да, Айвазовские твои – тоже, но не остальные, - резко качнул головой Марк. - Скажи еще, что тебе их стало жалко, - язвительно произнес Женя, чувствуя противный холодок внутри. Марк всегда был на его стороне. – Думаешь, если бы мы их не уничтожили, они бы дали Думе принять закон о ликвидации проекта? - Все не так, как мы думали! – внезапно выкрикнул Марк. Раздосадованный, уставший, измученный взгляд убивал. У Жени сердце в пятки ушло от этого крика и пугающих слов. - Тебе это пытаются внушить. Все не так. Не верь им, - Женя схватил парня за плечи, заглядывая в глаза. – Марк, они пытаются втереться в твое доверие и заставить думать, что все, что мы делали - неправильно. Но это правильно! Слышишь? Ты не должен сдаваться! - Чтобы ты снова нашел способ использовать меня в своих играх? – жестко спросил Марк, подняв свои новые, пустые глаза. – Кто мы друг другу, а? Почва из-под ног медленно снова начинает уходить. По спине пробежали мурашки. Нет, Марк не может его оставить. Не сейчас. Нет. Глупости. Ему просто промыли мозги и надо найти способ вернуть ему их на место. - Кто я для тебя, Волков? Пешка на твоем шахматном столе? - Прекрати, - резко остановил его Женя, не зная, что делать. – Это они тебя заставляют говорить все это, да? - Ты был вне игры, Женя, это ты всех нас использовал. Это из-за тебя я потерял все, что имел! – Марк с силой толкнул его в грудь. Злой, всклокоченный, нервный, так непохожий сам на себя. - Ты забрал у меня все! - Я не просил тебя идти за мной, ты сам выбрал этот путь! – ударил Женя в ответ, чувствуя, как подрагивают пальцы. Разве он один виноват в том, что план провалился? Марк сплюнул кровь из разбитой губы и пугающе улыбнулся: - Верно. Я бегал за тобой, как верный пес, но больше не собираюсь. Благодаря тебе, мне добавили еще пять лет в контракте. - Хочешь прожить рабом до конца своих дней? Отлично. Проваливай! Марк молча смотрел на него, а потом, не прощаясь, направился обратно в здание. Женя был в разладе с самим собой после этого разговора, впервые чувствуя себя настолько растерянно. От злости на себя за эти чувства Женя пнул снег ногой и отчаянно застонал, хватаясь за голову. Марк же обещал, что никогда не уйдет! Женя не верил этому, никогда не доверял до конца, но сейчас почему-то чувствовал себя выпотрошенной индейкой. Он остался один?

***

Илья ждал возвращения Марка в коридоре, давая время парням поговорить. Марк вернулся спустя минут семь, едва передвигая ногами. Он вошел в коридор, опираясь рукой на стену, словно ему сложно было даже стоять. Марк внезапно осел на пол возле стены и разрыдался, как ребенок. Он и был, по сути, ребенком, который так много недополучил в своей жизни. - Ты все сделал правильно, - положив ладонь на вздрагивающее плечо, произнес Илья. - Ненавижу вас. Как же я вас всех ненавижу, - сквозь рыдания процедил Марк. - Это пройдет. Ты сделал правильный выбор, Марк. А теперь иди в свою комнату. Илья не стал дожидаться, когда мальчишка встанет, он вернулся во двор, находя Женю в не менее расстроенном состоянии. Илья знал, что сейчас его слова не дойдут до парня, поэтому просто предложил дружеское плечо, разговор ни о чем и безобидную прогулку. Он был уверен в том, что поможет этим парням встать на верный путь.

***

Женя лежал на кровати целыми сутками, чувствуя себя совсем разбитым. После длительной прогулки Илья предложил ему вернуться в свою комнату. И Женя впервые в жизни не захотел никуда бежать. Он был так растерян странным разговором, обстановкой и намерением Марка начать жить сначала, что не мог больше ни о чем думать. Но это ведь Марк! Он всегда принимал активное участие в деле, он сам желал уничтожить проект «Дети Любви», а теперь вдруг отказывается от всего, сдается? Нет, Женя не мог так просто все бросить. Он долго думал, приходя к решению продолжить все без Марка. Это будет сложнее, но на этом парне свет клином не сошелся. Найдутся и другие хакеры. Надо только дождаться результата Коллегии, как сказал Илья. А уже после приступать к новому планированию. Эта мысль не давала скользнуть в темноту. На следующий день Илья снова пришел к нему, по-прежнему тепло улыбался и вел себя чересчур дружелюбно. Так дружелюбно, что сводило скулы. - Куда мы идем на этот раз? – спросил Женя, когда мужчина повел его не в сторону выхода из здания, а к лестнице на второй этаж. - Из Москвы приехало несколько человек из следственного отдела, - сообщил Илья открыто. – Я слышал о том, что произошло у тебя в семье. Это так ужасно! Женя смотрел на мужчину, не понимая смысла его игры. Издевается таким образом? - Не удивительно, что ты решил таким кардинальным образом отреагировать. На твоем месте так любой бы поступил, - поддержал его Илья. - Может, тогда мне медаль дадите? – не сдержался Женя. - Я не одобряю твоих методов, - покачал головой Илья, ведя его на второй этаж. – Это слишком жестоко. Ты мог просто прийти в Следственный Отдел. Почему не пришел, не рассказал о своей беде? Тебе бы помогли сразу. - Серьезно? – насмешка сорвалась с губ сама собой. - Конечно! – Илья не обратили внимания на язвительность. - Так, может, меня отпустят? – предположил Женя. - Ты сам знаешь, что заслуживаешь наказания, - слишком серьезно произнес Илья. – Ты подверг жизнь многих людей опасности. Скольких уже убили по твоему приказу? А скольких пытали, чтобы добиться нужной информации? Ты даже своих друзей не пожалел. Каждая клетка напряглась от слов мужчины, от этой правды, которая была брошена в лицо таким равнодушным и спокойным тоном. - Не понимаю, о чем вы говорите, - произнес Женя, не желая признаваться. Даже если у них были какие-то доказательства его вины, даже если его сдали подельники, он не собирался соглашаться с обвинениями и так просто отступать. Они все ошибаются. Монстр в этой истории не он, а другие. - Я не прокурор, расслабься, - улыбнулся Илья. – Просто хочу помочь. - Зачем тогда ведешь на встречу со Следственным Отделом? - Чтобы восстановить справедливость, - Илья остановился напротив двери кабинета без подписей и, толкнув дверь, пригласил его войти внутрь. – Входи, не бойся. Женя прошел вперед, быстро оценивая обстановку. Обычный кабинет, рабочий длинный стол, шкаф с документами, цветы. На первый взгляд - чисто, не видно ни камер, ни охраны, ни пыточных инструментов. За столом по одну сторону сидели трое мужчин в деловых костюмах. Двое из них были незнакомы – один толстый и лысеющий, второй – высокий и худой, в смешных очках на носу. А вот третий человек Жене был знаком, только встретить его здесь было неожиданностью. - Знакомься. Это Горонов Станислав Сергеевич, адвокат по делам чаловов, - представил Илья толстяка. - Здравствуйте, - вежливо произнес адвокат. Женя чисто автоматически ответил на приветствие. Манеры ему прививали с детства. - А это Родинов Георгий Вениаминович, мой старый товарищ и по совместительству начальник Следственного Отдела, - представил Илья второго незнакомца. – Ну, а третий человек должен быть тебе знаком, если, конечно, ты его не забыл. Волхонский Михаил Юрьевич. Присаживайся за стол, - Илья подтолкнул его к стулу напротив мужчин. Женя чувствовал на себе пристальный взгляд Волхонского, но никак не реагировал на это, выжидая чего-то. Он и сам не знал, что ждать, но подвох чувствовал всем нутром. - Гриш, давай не будем томить парня, а сразу перейдем к делу, - предложил Илья, сев рядом с Женей. Закатанные рукава рубашки открывали татуировку, которая притягивала взгляд Жени. Хотелось прикоснуться к ней, потрогать, проверить – настоящая ли, потому что слишком странно, что в таком возрасте Илья остался чаловом. - Твое дело еще ведет следственная группа, - произнес «очкарик». – Но мы предлагаем тебе написать заявление на Айвазовского Михаила Алексеевича за жестокое обращение, насилие и нарушение договора о владении чаловом, - строго, словно зачитывая приговор, закончил Родинов. - Дело выиграть будет сложно, так как много времени уже прошло, но шансы есть, - произнес адвокат. – Это поможет тебе смягчить приговор по твоему делу о захвате штаба Службы Безопасности и попытке навредить известным семьям. Женя переводил недоуменный взгляд с одного на другого. Они за кого его принимают? Для чего все это делают? - Ну, давайте бумажку и ручку, - согласился Женя, замечая удивление на лицах адвоката и следователя. Не ожидали, что он так быстро согласится? - Правильное решение, - поддержал его Илья. - Да, знаю, - кивнул Женя, забирая бумажку и ручку. – Кому писать? Директору Службы Безопасности? - Да, - согласился следователь. – Его зовут… - Я знаю, - улыбнулся Женя, записывая инициалы директора в углу листа. А ниже в строке заявления продолжил: « Всему управлению многоуважаемой Службы Безопасности, идите на хуй». – Все, я закончил. Женя протянул листок. Адвокат и следователь помрачнели, Волхонский не сдержал смешка. Илья забрал листок, не понимая, что так задело других. - Эти люди приехали сюда, чтобы помочь тебе, - раздраженно произнес Илья. – Они рискуют многим, помогая тебе, а ты ведешь себя как глупый ребенок! - Сейчас расплачусь, - откинулся Женя на спинку стула. – Вот этот особенно мне помогать рвется, - указал он на Волхонского. - Я тебя не понимаю, - расстроено покачал головой Илья. - Хотя нет, понимаю, - голос мужчины снова стал мягче. – Тебя всю жизнь обманывали, били и насиловали, ты не можешь спокойно принять чью-то помощь. Прости, это моя ошибка. Не стоило так сразу, я понимаю, что ты никому из нас не доверяешь. Но мы хотим тебе помочь. То, что с тобой делал Айвазовский – недопустимо, отвратительно. Это насилие. Тебе, наверное, было больно и страшно. Ты был тогда совсем один, ребенок, который остался один в незнакомой семье. Женя держал на лице улыбку, но слова проникали в душу, они делали больно, проезжаясь по незаживающим ранам. - Зато я научился отлично делать минет, - остановил его Женя. – Хочешь, могу и тебе отсосать. Без проблем. Ты только скажи – что за спектакль вы тут разыгрываете? - Мне жаль, что тебе не довелось познать настоящей любви, - спокойно, будто ему десять лет, произнес Илья. – Но теперь ты не один. Это бы прокатило, если бы ему было десять лет. Но не сейчас. - Это не шутки и не игра. Айвазовские могут сесть в тюрьму, как уже сели в тюрьму отец и сын Башкировы, - произнес Волхонский нормальным тоном, а не этим сюсюканьем, как остальные. Женя прислушивался к словам знакомого, принимая их всерьез. Его он знал, причин играть у бывшего куратора не было. - Тебя все равно больше не отдадут Айвазовским, - продолжил Михаил. – Ты ничего не теряешь, если напишешь на них заявление. Дело будет возбуждено, Айвазовский сядет вместе с женой. Сейчас для Службы Безопасности важно вернуть авторитет в глазах общественности, которую ты раззадорил. - Хотите восстановить свой авторитет за счет меня же? – Женя посмотрел в глаза следователя. - Да, - не стал тот юлить. - Айвазовских посадят? – уточнил Женя. - Они виноваты, конечно, их посадят! - запальчиво объяснил Илья. То ли этот мужчина хорошо играл, то ли был полным психом. - Сейчас им важно кого-то наказать и посадить, - ответил Волхонский. Вот это уже было ближе к правде. - Хорошо, я согласен, - Женя посчитал, что он, действительно, ничего не теряет, если напишет заявление на Айвазовских. Шанс, что все правда и их посадят, был слишком мал, но не воспользоваться им было бы глупо. - Тогда пиши все подробно, - вновь протянул адвокат листы и ручку. Листы. Не один, а целую кипу, будто Женя роман собирался писать. - Когда, где и в каких позах? – усмехнулся Женя. - Чем жалостливее будет твое заявление, тем больше шансов выиграть это дело в суде, - ответил следователь. И Женя начал писать, сам того не осознавая вновь возвращаясь в то далекое прошлое, когда было так паршиво. Он описал все, чисто технично на бумаге, но в красках - в голове. Он даже останавливался несколько раз, потому что не мог совладать с рукой. Под конец второго листа Женя почувствовал, что его трясет внутри, поэтому он опустил руки и медленно выдохнул. - Можно я и про их сына напишу? – стараясь скрыть то, насколько сильно это заявление повлияло на него, улыбнулся Женя. - Он тоже насиловал тебя? – уточнил следователь. - Да, - соврал Женя. - Тогда пиши. - А про Лаврентьева Бориса? – продолжил Женя свою ложь. - Директор ЦентроБанка? – округлил глаза адвокат. - У меня было тяжелое детство, - как ни в чем не бывало, ответил Женя. - Тогда упомяни это в заявлении, - вздохнул следователь, словно не желал брать на себя еще и эту фамилию. - Пиши. Они все должны быть наказаны за то, что сделали, - встрял Илья. - Ладно, они не особо зверствовали, - отказался Женя. – Не буду про них писать. У него все равно больше не поднялась бы рука писать, даже если бы это было правдой. Показывать дрожащие пальцы все равно, что подписаться в собственной слабости. А им это знать ни к чему. Адвокат забрал заявление и сложил его в свой дипломат. - Как только будут известны результаты по этому или другому делу, я обязательно с тобой свяжусь, - произнес «толстяк», поднимаясь. - С меня причитается, Гриш. Спасибо, - поблагодарил следователя Илья. Женя поймал на себе взгляд Волхонского. А вот что этот мужчина здесь делал? Он не имел никакого отношения к судебному процессу, так для чего сегодня сидел здесь? Женя чувствовал какой-то подвох, но не мог найти его, понять, отыскать. Только не сейчас, когда от этого заявления со дна души поднялась вся грязь. Волхонский поднялся следом за всеми, так ничего и не сказав. Илья, проводив всех, вернулся обратно. Налил в стакан воды и поставил перед ним. - Как ты? – участливо спросил мужчина, присаживаясь рядом. У Жени от этого вопроса комок в горле застрял. Он и не помнил, когда кто-то спрашивал у него о делах с таким вниманием, с такой добротой во взгляде. Женя часто заморгал и отвернулся. - Ты молодец, - похвалил его Илья, похлопав по плечу. – Ты через многое прошел. Ты хорошо справляешься. Мне, в отличие от тебя, повезло с семьей. Я с ними до сих пор поддерживаю хорошие отношения. И знаешь, если бы не проект «Дети Любви», я бы давно умер. - Они делают из детей собственных игрушек, что тут хорошего? – Женя и сам не понял, как сказал «они», словно уже признал, что Илья на его стороне, что они вместе, из одного круга. Это его немного привело в чувства. - Все не так, - замотал Илья головой. – Тебе не повезло, но такие случаи редкие. Многие дети из неблагополучных семей получили второй шанс, новую жизнь. Ты мыслишь слишком однобоко. Я понимаю, ты обозлен на всех, но ты не видишь другого. Сотни детей были спасены от нищеты за время существования проекта. Семьи, что издеваются над приемным ребенком, одна на тысячу, не стоит равнять всех под одну гребенку. Женя смотрел на него, отказываясь вообще слушать эту чушь. - Тридцать процентов смертности среди чаловов – это один на тысячу? – жестко спросил он, заглядывая в глаза мужчины, ставя его перед очевидными фактами, на которые невозможно закрыть глаза. - А откуда у тебя эти данные? – вполне спокойно поинтересовался Илья, по-прежнему смотря на него, как на маленького, глупого ребенка. Женя почувствовал себя так, будто из-под него выдернули стул. Откуда у него данные? Откуда… Внезапно охватившая паника сбила все мысли в кашу. Он… он не помнил. Не помнил… Черт возьми, просто не мог вспомнить…. Слишком много информации накапливалось годами, слишком много источников этой информации… - Тебе кто-то сказал, и ты поверил? – продолжил Илья. – Ты проверял это? Сколько человек лично ты знаешь, с которыми обращались жестоко? Прокручивая в голове всех своих знакомых, он вдруг понял, что кроме Башкировых лично не знаком с теми, над кем жестоко издевались. Эта мысль ударила обухом топора по голове. - Не переживай, - остановив поток мыслей, произнес Илья. - Хватит на сегодня проблем, пойдем лучше пообедаем и посмотрим какой-нибудь фильм. Они так и сделали. Обедали в столовой вместе, где Илья рассказывал о своей приемной семье и беззаботной, веселой жизни чалова. А потом смотрели фильм, немного странный какой-то, не типичный боевик или комедия, а драматическая история о войне, где главный герой боролся всю свою жизнь за идею, которая на самом деле оказалась пустышкой. Потом была прогулка на свежем воздухе, наполненная снова шутливым Ильей и его заботой. Женя понял, что что-то не так, когда ночью, вернувшись в свою комнату, он вдруг подумал – а может то, за что он сражался, тоже пустышка? Может, Дети Любви – это не такое уж зло? Женя отогнал от себя эти мысли, но то, что они появились в его голове, по-настоящему напугало.