Дети Любви

Женя никогда не был в доме Максима заграницей, но примерно так его себе и представлял. Перед ним раскинулся огромный, двухэтажный особняк в современном стиле, с использованием дерева и стекла. Позади дома виднелся пруд и каменные тропинки, ухоженный сад с редкими голыми деревьями. Летом тут должно быть по-волшебному красиво. Женя прошел за Максимом в пустой дом, на секунду остановившись на пороге. Запах хвои и древесины витал в атмосфере света и свободы. Никакого коридора не было, сразу за стеклянной дверью с кодовым замком открывался широкий, просторный зал с панорамным остеклением и большим белым диванным уголком у лестницы. Сразу за залом с другой стороны через арку виднелась кухонная зона, отделанная тоже в белых и синих тонах. От обилия света Женя слегка жмурился, словно попав в другой мир. Ему нравилась эта простота и минимализм. - Пойдем, я покажу твою комнату, - устало произнес Максим, направившись к лестнице. Женя терялся в таком большом пространстве, не знал, как реагировать на Максима и его странное поведение. Но вопросов не задавал, оставалось лишь ждать, когда его новому хозяину надоест играть. На втором этаже был коридор и всего три двери. - Отныне это твоя комната, - Максим толкнул первую дверь в коридоре. Женя заглянул внутрь и остолбенел. Возле большого окна стояла широкая резная кровать, все стены отделаны в бордовые тона, с каркасного потолка свисал металлический крюк, по всей комнате раскиданы предметы бондажа, на полках коллекционные серии всевозможных элементов садо-мазо, начиная от самых безобидных и заканчивая, едва ли не хирургическими приспособлениями. У Жени от всего этого сердце в пятки ушло. - Черт, - простонал Максим, бросив сумку, что нес в руках, на пороге комнаты. – Я забыл про это, - почесал он затылок. Забыл? Забыл, что в доме находится комната пыток?! Женя не решался даже вдохнуть полной грудью, оцепенело смотря на весь тот кошмар, который его, скорее всего, ждал. Максим никогда не был похож на человека, которому может нравиться ТАКОЕ. Женя понимал, что Максим ненавидит его, что будет вымещать на нем свою злость, но его поведение в самолете заставило немного расслабиться. Как оказалось, не стоило. - После «Пятидесяти оттенков» стало модно иметь такую комнату, - произнес Максим неловко, словно оправдывался. Он резко закрыл дверь перед ними. – Идем на первый этаж. Они снова спустились вниз, прошли под аркой и остановились напротив двери в комнату. - Тут слегка не обжито, - произнес Максим, впуская его в новое помещение. Обычная спальня, без всяких изысков и с минимальным количеством мебели. – Потом доберем, что необходимо. Ванная в конце коридора налево. Туалет рядом. В общем, располагайся, - неловко закончил Максим. – Моя спальня на втором этаже. Экскурсию по дому проведу потом. Отдыхай. Когда Максим ушел, закрыв за собой дверь, Женя не дошел даже до кровати – опустился прямо за порогом, привалившись к стене. Он закрыл глаза, унимая ненормальное сердцебиение. Если бы можно было просто раствориться в воздухе и исчезнуть. Женя понимал, что не сможет больше подстраиваться, чаша терпения переполнена, у организма закончились все резервы и выдержать череду новых издевательств будет совсем непросто. Но угроза Службы Безопасности выставить неустойку матери и сестре за его оплошности вынуждала, стиснув зубы, терпеть. Только как найти в себе силы и не сорваться? Еще десять лет. От этой нереальной цифры хотелось выть. Терпеть еще десять лет. Как это выдержать? Еще и новые условия, чертов ошейник на шее, от которого сводило судорогой все тело, хотя на ощупь кожаный материал не вызывал неприятных ощущений. Но само осознание, что ему надели ошейник, как собаке, полностью уничтожая в нем человека, разрывало мозг на части. Женя понимал, что ошейник – это наименьшее из бед, что его ждет, но не мог отвлечься. Он просидел на одном месте по ощущениям несколько часов, пока в дверь не раздался стук. - Выходи. Ужинать будем, - сообщил Максим, не вламываясь в комнату. Женя открыл глаза, обнаруживая, что комната потонула в вечернем сумраке, отчего обстановка казалась еще более мрачной. К чему Айвазовский ведет себя так? Зовет на ужин, обманывая фальшивым дружелюбием? Разве он взял его не для того, чтобы мстить? Женя поднялся на ноги, в мышцах неприятно закололо от неподвижной позы, в которой он сидел столько времени. Спина заныла от прошлого наказания, но не так сильно. Таблетка все еще действовала, смазывая ощущения. Женя выбрался из комнаты и медленно пошел на звуки. На кухне Максим уже сидел за небольшим стеклянным столом, перед ним лежала большая пицца, стояли две банки пива и какие-то салаты в картонных коробках с китайскими буквами. - Садись, - кивнул Максим на стул рядом с собой, когда Женя остановился на пороге. Аппетита никакого не было, даже ароматные запахи пиццы не помогали. - Я заказал ужин на свой вкус, - произнес Максим, откусывая большой кусок пиццы. Он выглядел таким расслабленным в серой футболке, спортивных белых брюках и с взлохмаченными, еще немного влажными волосами, что невольно напрягал. Женя аккуратно опустился на свободный стул, чувствуя, как каждый мускул деревенеет. - Ты не купался? – спросил Максим, коротко взглянув на него. Женя расценивал это как вопрос « ты еще не подготовился?». - Нет, - прочистив горло от долгого молчания, ответил он. - Ясно, - запихивая в себя палочками морскую капусту, кивнул Максим. – Что не ешь? - Я не голоден, - не поднимая глаз, ответил Женя. - А я после перелета всегда ем в два раза больше, - произнес Максим. – Нам надо кое-что обсудить, верно? Нам обоим не нужны проблемы, поэтому придется следовать некоторым правилам, - Максим снова откусил пиццы и запил это пивом. - Тебе запретили выходить куда-либо без меня, поэтому не стоит рисковать и пытаться сбежать. Теперь твое фото во всех отделениях Службы Безопасности, и тебя поймает любой уличный патруль. Максим ненадолго замолчал, закусывая, и продолжил. - Не могу исключать того, что ты жаждешь моей смерти так же, как и моего отца. Но предупреждаю – одно покушение и я сразу сдаю тебя в отделение. С этим все понятно? - Да. - Отлично. Все, что я мог для тебя сделать – это забрать тебя. Больше помочь не могу ничем, - произнес Максим, прекратив жевать. Он отодвинул от себя еду, будто закончились все силы разом. – У меня больше нечего отбирать, так что успокойся и смирись. Ты возьмешь на себя хозяйство, а я попытаюсь решить вопрос с финансами. Вопросы есть? Нет? Тогда собрание можно считать закрытым. Звонок домофона заставил вздрогнуть их обоих. Максим вышел в прихожую, где находилась панель управления воротами. Женя услышал радостные голоса шумной компании с другой стороны, смех Максима. И уже через пару минут дом заполнила компания человек из десяти, которые шутливо ругали Максима за молчание о своем приезде. Женя скромно остался на кухне, смотря на то, как Айвазовского окружают друзья, болтая без умолку, перебивая друг друга и пытаясь передать всю свою радость от приезда друга. Через час приход нежданных гостей вылился в полноценную вечеринку с выпивкой, танцами и смехом. Знакомые Айвазовского только прибывали и прибывали, заполняя дом. Женя, пользуясь моментом всеобщего веселья, тихо ушел обратно на кухню. Он вместе с остальными чаловами занимался закусками и организовывал стол, но Максим словно и не замечал его, не давал никаких указаний, а просто выпивал в кругу друзей. Женя ожидал, что вот сейчас-то Максим проявит свои настоящие желания и отдаст его на растерзание пьяной толпе, но приказов никаких не поступало. Устав от ожидания и шума, Женя сел за стол и налил себе бокал вина, что оставили в холодильнике. Было до чертиков тоскливо и больно, не от ран на спине, а от тех шрамов, что были глубоко в душе, которые Илья вскрывал за прошедший месяц один за другим. И как же хотелось ответить этому ублюдку, возразить, начать сопротивляться его влиянию! И как же трудно было сдерживаться, сохраняя крупицы собственного разума, не позволяя им пробраться еще глубже! - Ты – Евгений Волков, да? – нерешительно заглянула на пустую кухню девушка в костюме зайца. На руке татуировка, на пальчиках драгоценности, а из одежды – красная мини-юбка, короткий топ и заячьи уши на голове. - Чалов Максима? – уточнила девушка, смотря на него с любопытством и плохо скрываемым восхищением. Женя ждал своего наказания, и ему было бы даже все равно, если бы этим наказанием стала девушка. - Он самый, - выпивая залпом бокал, Женя с громким стуком поставил бокал на стол. - Господи, вот это да! Поверить не могу! Ты же легенда! Девушка скользнула к столу, садясь напротив. Женя поднял недоуменный взгляд. Она – не наказание? - Сам Евгений Волков! - девушка смотрела на него, будто он – всемирно известная звезда. – Мы столько о тебе слышали, ты – настоящий герой! О тебе тут столько легенд ходило. Как ты выставил видео об издевательствах того русского олигарха, Башкирова, кажется, это был такой резонанс! А потом тот бунт у вас в столице! Его во всех новостях показывали, это было потрясающе! Но потом, говорили, что ты должен был уничтожить главный штаб Службы Безопасности… Женя налил себе еще вина. Кислятина жуткая, но за неимением другого, и это пойдет. Со слов этой девчушки, он прямо герой, борец за свободу. Смешно. И странно, что о его делах знали даже за океаном. - Но, что случилось дальше? О вас больше месяца не было никаких вестей. Говорили, что вас поймали, и что мятеж подавили во всех регионах. Что произошло? – в глазах девушки горел огонь любопытства. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - равнодушно пожал Женя плечами. - Ты в жизни еще более восхитителен! – не унималась девчушка. – Было бы здорово, если бы ты помог нам, - перешла она на шепот. – У нас есть организация. Тайная. Мы тоже хотим, как и ты, уничтожить все данные о чаловах и обрести свободу. - И что ты будешь делать с этой свободой? – хмыкнув, Женя поднял голову. От двух бокалов вина его немного повело. Усталость и спиртное – плохое сочетание. - Как «что»? - удивилась девушка. – Вернусь к своей семье! Какие же они все наивные. Как и он сам. - Тебя как зовут? - Бэлла. - Бэлла, а ты нужна еще своей семье-то? Вопрос, который не хочет слышать ни один чалов. Вопрос, который ломает столько судеб и любые мысли о будущем. Женя смотрел на озадаченную девушку, и хотелось добить ее, окунуть лицом в жуткую правду, от которой желание бороться угасает без всяких лишних убеждений. - Своей семье нужна ты будешь такая? – Женя помахал в воздухе ладонью, указывая на внешний вид девушки. – Что ты умеешь делать, кроме как ноги раздвигать? Вот они обрадуются-то, узнав какой шлюхой стал их ангелочек. У них столько лет была своя жизнь, обустроенная на деньги, которые они получили за тебя. А не думала, может, им ты и раньше-то была не нужна, раз они тебя продали? - Они хотели для меня лучшей жизни, - беспомощно пролепетала Бэлла, а в глазах уже стояли слезы. Женя понимал, что бил по самому больному, родному и тайному, но не останавливался. - Ну и как тебе «лучшая жизнь»? Уверен, удовлетворять прихоти своего хозяина и быть его сучкой – настоящее удовольствие, - язвительно произнес Женя, жаля жестокой правдой. Наверное, он бил в цель, задевал в ее душе то, что она сама пыталась скрыть, игнорировать, от чего, наверняка, пряталась все это время. По щекам девушки скользнули слезы. - Кажется, слухи о тебе сильно преувеличены, - раздался у арки разочарованный мужской голос. Женя поднял голову. Перед ним стоял молодой парень с причудливой стрижкой на голубых волосах. В противовес смешному внешнему виду в глазах была серьезность и опытность. Женю нисколько не радовало то, что он такая знаменитая личность среди чаловов всего мира. Только еще больше было отвращение к себе. Парень смотрел на него с осуждением, девчонка пыталась быстро утереть слезы. И это все до чертиков раздражало. Будто он был чем-то обязан этой горстке людей! Женя поднялся, прихватив с собой бутылку, и подошел ближе к парню. - Добро пожаловать в реальность, - произнес он, склонившись к незнакомцу, и вышел из кухни. В груди словно просверлили огромную дыру, хотелось одновременно разнести весь этот дом, убить всех присутствующих и спрятаться в темном углу, завывая от невыносимого состояния потерянности и одиночества. Женя выбрался на свежий воздух, наплевав на все. Если Максим захочет его наказать – пускай поищет! Снега не было, по сравнению с Россией здесь значительно теплее, только вот в сердце царил арктический холод и непроглядная ночь. Женя зашел за угол дома, спрятавшись от ветра, и сел на бордюр тропинки. Тишина приятно обволакивала, музыку тут было совсем не слышно, и можно даже представить, что вокруг на много миль никого. Только птицы изредка перекрикивались негромко. Женя пил вино из горлышка бутылки, стараясь расслабиться и разжать тиски внутри себя. Но долго ему одному побыть не удалось. - Сбежал? – подошел к нему миловидный, худощавый парень с дредами на голове. – Курнешь? - предложил он сигареты. Женя вытащил одну, хотя и не курил. - Нейт, - представился парень. - Женя. - Знаю, - хохотнул Нейт. - Автографы не раздаю, - произнес Женя, снова глотнув вина. Надо было стащить что-нибудь покрепче. Нейт хрипло рассмеялся и присел рядом на землю, нисколько не переживая, что завядшая трава покрыта легкой изморосью. - Да, ты знаменитый чувак, - затягиваясь, бросил Нейт. – Девчонки-чаловы по тебе тут с ума сходили, прикинь? Многое тут о вас говорили. Но если по чесноку, я думал, ты красивее. Настала очередь Жени смеяться. Нейт не напрягал своим присутствием, он выглядел так, словно ему безразличен сам Женя и вся эта муть с борьбой за свободу. - Прикурить? – спросил парень, заметив, как Женя крутил в руках сигарету. - Да. Первая затяжка оказалась неприятной, легкие отвергали никотин, не желая принимать отраву. Женя всегда вел здоровый образ жизни, занимался спортом и поддерживал физическую форму. Но сейчас все его попытки стать сильнее казались смешными и глупыми. Откашлявшись, Женя сделал вторую затяжку. - Хороший домик у твоего хозяина, - оглядел Нейт прилегающую территорию. – Летом тут вообще шикарно. Никогда не привозил он тебя сюда? - Нет. Я у его родителей был, - пояснил Женя. - Что-то ты неважно выглядишь, чувак, - произнес Нейт нейтрально. – Плохо себя чувствуешь? Женя усмехнулся, запивая горечь сигареты вином. Английский язык не мог передать и сотой доли того, как плохо себя чувствовал чалов, поэтому Женя высказался на русском. - Хреново. Нейт, на удивление, понял его, улыбнувшись уголком губ. - Могу помочь, - парень достал из кармана маленькую колбочку с белым порошком. – Будешь? - Кокс? - Он самый. Расслабляет, - Нейт высыпал дорожку порошка себе на ладонь. – Давай, с руки возьми. Отголоски здравого смысла просили прекратить и послать американца к черту, но Женя не хотел больше слушать свою рассудительную голову и пошел на поводу секундного желания – забыться. Он наклонился ниже и, закрыв одну ноздрю, втянул наркотик. - Проба чистая, - Нейт высыпал и себе дорожку, блаженно закрывая глаза и позволяя дурману растечься по телу. – Вставило? Женя почувствовал лишь неприятное онемение, но в целом ощущения были приятные. - Дай еще, - попросил он, протягивая руку. - Погоди немного, а то сейчас развезет совсем, - засмеялся Нейт, но порошок отсыпал. – Под язык попробуй. Запивать наркотик спиртным было плохой идей, но Жене уже настолько плевать на собственную участь, что он ни секунды не раздумывал. Внезапно закравшаяся мысль о передозировке показалась заманчивой и приятной, но немного страшной. Нейт о чем-то говорил, но Женя его не слышал, плывя на своей волне удовольствия и легкости. Радости и беспричинного веселья не было, лишь мысли в голове стали жужжать тише. Но тихий островок безмятежности был нарушен внезапно объявившимся возле них мрачным Максимом. Женя даже его шагов не слышал, и это показалось ему смешным. Туман в голове рассеиваться не желал даже под суровым взглядом Айвазовского. - Наркоту свою забрал и свалил отсюда, - грубо произнес Максим, смотря на Нейта. - Да, - смиренно кивнул парень, понимая, что перед ним не чалов находится. Максим при желании мог придать своему голосу командный тон, наполненный властью и превосходством. - Чтобы я тебя больше рядом с ним не видел, - угрожающе добавил Максим. - Я понял, - неловко поднялся Нейт. - Тогда проваливай, - отделался от него Максим. Парень поспешил убраться подальше. Все они понимали - стоило Максиму попросить своего друга или подругу, и он с этим Нейтом мог сотворить, что угодно. Новый знакомый скрылся за углом дома, возвращаясь на вечеринку, но Женя был даже рад. - Увижу у тебя еще раз наркотики – пожалеешь, - предупредил Максим. Он был привлекателен в своей строгости, приказной тон его, бесспорно, красил. Только вот Женя был под защитой дурмана и контролировать себя уже не мог, да и не хотел. - И что ты мне сделаешь, Хозяин? – растягивая гласные, произнес Женя. Он не вставал со своего места, нарываясь на неприятности. – Тебе нравится, когда я тебя называю Хозяин? – насмешливо продолжил Женя. – Твоему отцу нравилось. Он видимо себя круче чувствовал, когда оттрахав меня слышал это «Хозяин». Воспоминания ударили молотком по голове. Сколько раз старший Айвазовский использовал его тело для собственного удовольствия? Женя, смотря себе под ноги, презрительно кривился в усмешке. А потом вспомнил о присутствии Максима и поднял голову, натыкаясь на его внимательный взгляд. Теперь этот парень займет место отца? Будет использовать его как резиновую куклу? Только раньше он терпел ради дела, а теперь ради чего ему терпеть? Женя поднялся и, несмотря на наркотический угар, быстро и резко прижал Максима к стене дома. Перехват, плечевой блок. Удар бутылкой вина по мраморной кладке и вот уже острая «розочка» в руке. Женя держал парня крепко, и, начни Максим вырываться, у него бы ничего не вышло. Но Айвазовский не пытался сбежать, оттолкнуть или закричать. Женя поднял острые края разбитой бутылки к горлу Максима, зачаровано смотря, как бьется жилка на шее. - Мне достаточно сейчас легко надавить, и ты умрешь, - тихо произнес Женя, стараясь не надавить сильнее. – Забрать меня было твоей большой ошибкой. Ты – глупый, Макс, - впервые обращаясь к нему так фамильярно, Женя не чувствовал превосходства. – Ты ведь знаешь, что я сильнее тебя. И убить тебя могу одним движением, так зачем ты играешь с огнем? - Все, что я мог для тебя сделать – это забрать тебя оттуда, - спокойно ответил Максим, нисколько не боясь смерти. Почему он такой бесстрашный? - Если ты считаешь, что, убив меня, тебе станет легче – вперед, - смотря в глаза, произнес Максим. Жене до жути хотелось надавить сильнее, хотя бы для того чтобы стереть эту самоуверенность с лица напротив. - Это не я продал тебя в проект, и не я покупал. Но, уверен, у твоей семьи были причины пойти на этот шаг, - продолжил Максим. От его слов хватка ослабла. – Если сейчас сдашься, то все, что ты пережил, будет напрасно. Не выдержишь - твоя семья погрязнет в долгах и получит тюремный срок. Ты этого хочешь? - Ты еще хуже своего отца, Айза, - обессилено произнес Женя, опустив «розочку». – Он мне хотя бы мозги не ебал. Женя оставил Максима и направился в дом. От дурмана в голове все перед глазами расплывалось, и думать о будущем совсем уже не получалось. Сволочи все-таки эти Айвазовские. Проклятие какое-то. Женя, шатаясь, отыскал в доме тихий уголок и рухнул без сил. Он не мог больше бороться.