Дети Любви

Первые две недели в новой жизни выдались сумасшедшими. Максим пытался сделать все сразу: разобраться со счетами, которые, как оказалось, приходят целым потоком, с учебой и преподавателями, которые после ареста отца и прекращения допфинансирования, перестали закрывать глаза на прогулы и мелкие недочеты. Одновременно с этим пришлось уволить весь обслуживающий персонал дома, потому что на это банально не хватало средств. Начались проблемы и с друзьями. Не было открытой вражды, но Максим чувствовал, как изменилось к нему отношение. Его не позвали на вечеринку в честь Дня Рождения одного из друзей, перестали звать в свою компанию. Не все, конечно, отвернулись, но то, что его пытаются свергнуть с пьедестала, Максим ощутил на все сто. Но самой большой проблемой стал Женя. Чалов словно с катушек съехал. Максим три раза за прошедшую неделю находил его в обдолбанном состоянии. И это притом, что Женя за пределы дома не выходил! Откуда он доставал наркотики, для Максима оставалось загадкой. А под дозой Женя становился неуправляемым. Он и так уже разнес полдома, ни на угрозы, ни на уговоры не реагировал, замыкаясь в себе глубже и глубже. А ночью у Жени начинались истерики, он почти совсем не спал, не ел. Он шел ко дну, и Максим чувствовал, что еще немного и чалов потащит его за собой. Максим и сам был на грани. Без поддержки родителей и друзей, совершенно один с проблемами, с которыми он не знал, как справляться. А недавно пришло извещение из банка о том, что он должен по кредиту астрономическую сумму, которую никогда и не брал. Всеми финансами занимался человек отца, который сбежал в неизвестном направлении. Банк грозился отобрать дом и выставить его на улицу. Максим несколько раз уже порывался позвонить Никитину или Ненахову, но гордость не позволяла. А проблемы все наваливались и наваливались, доводя до границы нервного срыва. Последней точкой стало то, что Женя пытался сжечь «красную комнату» на втором этаже. И если бы Максим вернулся на несколько минут позже, то пламя бы охватило не только «красную комнату». Женя не просто поддался импульсу, он специально отключил систему пожаротушения. Максим с трудом отыскал этот самый рубильник в своем доме, начиная сходить с ума от волнения. Женя на его суетливые движения внимания не обращал, бездумно сидел под струями воды, которые продолжали тушить остатки тлеющего пожара. В этот момент Максим готов был убить его, но понимал, что одному не справиться. - Стив, пришли ко мне парочку ребят из своих бойцов, - позвонил он другу, который профессионально занимался боксом. Максим был на взводе, его трясло от злости и усталости за последнюю неделю. – У меня тут чалов разбушевался, успокоить не могу. Ждать мордоворотов пришлось долго, но этого времени не хватило, чтобы остыть. - Он в спальне, спустите его сюда, - указал Максим наверх, приготовив наручники и ошейник с толстой цепочкой. Все-таки пригодились бессмысленные когда-то покупки. Мордоворотов не было минут пять, отчего Максим начал переживать. Женя, даже в своем нынешнем состоянии был силен. Но справиться с двумя профессиональными боксерами ему не удалось. Максим нервно качал ногой, сидя на диване в гостиной и смотря на Женю, которого вели вниз. Вид у него был безумный, зрачки расширены от очередной дозы, похудевший, растрепанный, нервный. - Что, игрушка не слушается? – дьявольски улыбаясь, Женя не чувствовал никакой вины за собой. - Да, верно, - стараясь не сорваться, Максим подошел к парню, которого держали за руки в коленопреклонной позе. – Ты заебал меня своими истериками. - Так откажись от меня, - без страха ответил Женя. Состояние чалова было критическим, Максим видел, что Женя сломался, и вряд ли можно было что-то уже исправить. Только сделать этот последний шаг и избавиться от чалова по-прежнему не мог. - Пристегните его к шесту, - кинул Максим в сторону вмонтированного в пол шеста, вокруг которого раньше зажигали на вечеринках стриптизерши. Сейчас то время казалось чем-то невероятно далеким и нереальным. – За ошейник цепляйте. И наручники нацепите, а то он у нас парень изобретательный, еще сбежит. Женя не сопротивлялся, поняв, что слабее двух чернокожих верзил. Максим мстительно выбрал тяжелый ошейник с массивной цепочкой и настоящие металлические наручники. Женя только ухмылялся, словно оковы не могли его сдержать. - Совсем я распустил своего чалова, - сев обратно на диван, произнес Максим. – Давно уже надо было взяться за твое воспитание. Спасибо, парни. Можете идти. Привет Стиву передавайте. Мордовороты ушли, оставляя их наедине. - Не льсти себе, Айза. Из тебя хреновый дрессировщик, - хохотнул Женя, сев на пол и вытянув ноги. Его руки были сцеплены браслетами, цепь тихо звякала от каждого его движения, но лицо оставалось равнодушным. Максиму даже любопытно стало – Жене на самом деле уже настолько безразлична собственная участь или он так хорошо играет. - Ты вряд ли придумаешь что-то, чего я еще не пробовал, - продолжил насмехаться Женя. - Спальня-то тебе чем не угодила? - спросил Максим, почти миролюбиво. От усталости он даже не мог долго злиться. Вся жизнь летела куда-то в яму, со свистом в ушах. А он, вместо того чтобы решать насущные проблемы, разбирается с чаловым. – Ты же вроде бы и так все игрушки уничтожил, а их там было почти на сто тысяч долларов, между прочим. Сначала ты сжег собачью конуру на даче, помнишь? Теперь вот спальня. Странный у тебя какой-то способ. - Заткнись лучше, - перестал Женя улыбаться. Максима порадовало то, что чалов отреагировал. - Не думаю, что это возможно. Ты пытаешься уничтожить мой дом! Я, наверное, слишком много дал тебе свободы, что ты забыл, кем являешься. Напомнить? – Максим закинул ногу на ногу и повернулся к парню. Женя не смотрел на него, но всем своим видом давал понять, что его не волнует разговор. Мокрая одежда от системы пожаротушения липла к телу, обтягивая его, словно вторая кожа. И то, как по его шее стекали капли воды, огибая красивый черный ошейник, было весьма эротично. А Женя, словно осознавая свою привлекательность, сидел, как настоящий демон искуситель на цепи, нисколько не теряя гордости, как вызов всему свету. Соблазнительный, иллюзорно доступный, вызывающий, несмотря ни на что. Хотелось схватить его за волосы, оттягивая голову назад, чтобы заглянуть в глаза, и прикусить губы, что кривились в наглой, непослушной усмешке. - Я Ребенок Любви, - заметив его заминку и всколыхнувшееся так внезапно желание, произнес Женя, согнув одну ногу в колене и чуть качнув ей. Порочный, многообещающий взгляд, заволоченный туманной дымкой наркотика. - Хочешь меня? Голос на тон ниже, чуть с хрипотцой, но вопрос Максиму мозги на место поставил. Наверное, в его жизни уже стало слишком много проблем и мало секса, раз он начал считать съехавшего с катушек чалова – сексуальным. В ответ Максим лишь качнул головой, замечая, как лицо Жени становится жестче. - Что? Изголодался по члену в заднице? – безжалостно произнес Максим, напоминая о прошлом. Ему и самому было неприятно от этих слов, но Женя должен был как-то прийти в себя, очнуться. Лучше бы он составлял новые планы переворота, чем сам себя уничтожал. Волхонский предупреждал, что над Женей хорошо поработали, надломав его личность, но Максим не думал, что будет настолько сложно. - Да. Твой отец меня вниманием не обделял, - колко и довольно ответил Женя, следя за реакцией, словно желая ударить больнее. – Да и мать твоя не забывала, - добил он с блуждающей улыбкой на лице. Максима пугало полное равнодушие в голосе Жени, его стремление ужалить словами было таким явственным, что общий смысл фраз терялся. - Не переживай, - не показав, насколько сильно все еще задевает упоминание родителей, ровным, почти скучающим тоном ответил Максим. – Теперь я их заменю и не обделю тебя вниманием. - Жду - не дождусь, - язвительно бросил Женя. Максим раньше не был знаком с этой стороной характера чалова. При нем Женя всегда был послушным, примерным и всегда угождающим, тихим и молчаливым. Но видеть его настоящее лицо было даже приятно. Вместе с маской исчезла вечная фальшь и наигранность, которую Максим всегда чувствовал рядом с ним. Поэтому-то ему в детстве нравилось доводить Женю, чтобы хоть на короткий миг увидеть его настоящие чувства, неподдельные эмоции, которые он не мог спрятать. Максим отвернулся от него, переводя взгляд в окно. Там в саду было серо и убого, так похоже на то, что творилось в последнее время в новой жизни. Осознание того, что он теперь совсем один и что помощи ждать не откуда, уверенности не прибавляли. - Я у тебя так и не спросил. Ты, действительно, собирался убить всех в своем списке? Женя молчал, но то, как сцепил пальцы до хруста, говорило за него. - Я не понимаю зачем? Если бы не эта подготовка массового убийства, у тебя бы получилось освободить всех чаловов. Проще было бы вынести вопрос о закрытии проекта в Думу, чем убивать столько людей, разве нет? – стал размышлять Максим. Ему уже надоело думать о своем текущем положении и хотелось отвлечься на что-то другое, не связанное с его бедственным положением. – Ты бы мог надавить на чиновников в Думе, учитывая, какие у тебя, как оказалось, были связи и ресурсы. - Такие же семьи, как твоя, не дали бы закрыть проект, - внезапно произнес Женя. – К чему мне жалкие пешки-чиновники, когда я мог уничтожить кукловодов? И если бы… Женя внезапно снова замолчал, нервно сглотнув, опустил глаза в пол. - Если бы тебя не сдал твой подельник, - закончил Максим без иронии. Он уже думал об этом раньше, думал об этом предательстве со стороны Вани, и ему искренне становилось жаль Женю. – А знаешь, я даже в какой-то степени восхищаюсь тобой. Серьезно. Это круто иметь чалова, который почти устроил переворот. Это как держать дома дикую кошку, уверен, мне многие бы позавидовали, узнай, кто ты такой на самом деле. - Держать дома диких животных – неразумно. Они бывают опасны, - не поднимая головы, произнес Женя. - Ничего, я займусь твоим приручением, киса. Максим тихо хохотнул себе под нос, до того нелепо это звучало. Даже Женя едва заметно улыбнулся. Было странно сидеть в гостиной и разговаривать, когда где-то на втором этаже все затопило после небольшого пожара – словно раковая опухоль, которую уже невозможно удалить. Максим и так вымотался за целый день, пробегав по банкам и пытаясь разобраться в непонятных бумагах, перенервничал из-за устроенного чаловом пожара и его последствий, поэтому сейчас у него не осталось никаких сил. Он понимал, что надо разобраться с Женей, и чем быстрее, тем лучше, но пока не видел выхода из ситуации. Идеальным решением было бы сдать его обратно, избавиться, ведь и без него сейчас проблем хватало. Но Максим решил оставить это на крайний случай, если уж совсем не справится. Собравшись с силами, он отправился на второй этаж, чтобы переодеться и избавиться, наконец, от липнущей к телу одежды. Максим не мог перестать думать о Жене и о том, что теперь с ним делать. Для начала надо было как-то встряхнуть его, заставить очнуться, но как это сделать, когда Женя и не собирался его слушаться. Была только одна возможность заставить его подчиниться. Максим уже подумывал об этом, но не решался действовать, до сегодняшнего дня, когда Женя в своем безумии перешел уже все границы. Набравшись решимости, Максим быстро направился вниз, пока не передумал. Женя сидел в той же позе, безжизненно опустив голову. - Просыпайся, - пихнул Максим ногой парня, отстегивая цепочку от шеста. Женя поднял голову, по-прежнему смотря с неподдельным безразличием и легкой насмешкой. - Решил показать, кто в доме хозяин? – хохотнул Женя. - Верно, - Максим отвязал цепочку и резко дернул парня на себя, вынуждая того упасть на сцепленные браслетом руки. – Поднимайся, давай! - Да, хозяин, - издевательски произнес Женя. Максим дождался, когда парень поднимется на ноги, и потянул его за собой, как зверя на привязи. Вытянул его из дома и потащил через весь сад к забору с соседним участком. На улице стояла прохладная погода и Женя в своей мокрой одежде, наверняка ощутил всю «прелесть» погоды, но Максим не собирался отступать. Он подвел Женю к забору. Соседские псины, услышав приближение чужих, громко залаяли, рванув к забору. Женя отшатнулся, но цепочка, прикрепленная к ошейнику, не позволила ему уйти далеко. Максим впервые заметил в его глазах страх, но лишь накрутил цепочку на руку, притягивая чалова ближе. Ему самому было противно вынуждать Женю снова сталкиваться с его худшим кошмаром, но это единственное, что могло его приструнить и заставить слушаться. - Вспомнил? – резко спросил Максим, прикладывая немалые силы, чтобы удержать Женю, который неловко пытался отойти от забора. Ротвейлеры за забором были пугающе здоровыми и опасными. Их было всего двое. Породистые, красивые, но злые. - Думаешь, я не найду на тебя управу? – жестко продолжил Максим, не давая ни Жене, ни себе слабину. – Не будешь мне подчиняться, ты не только неделю в их будке просидишь. Женя с таким ужасом смотрел на псов, что Максим едва сам не сорвался. Чалов сам виноват! Сам! - Отпусти, - тихо попросил Женя, упираясь и стараясь избавиться от ошейника. - Ты будешь делать то, что я тебе прикажу, ясно выражаюсь? – стараясь перекричать собак, Максим снова дернул цепочку. Женя, не удержавшись, упал на колени, но даже так, пытался отползти, продолжая бессвязно шептать «не надо». Он закрывался, словно его уже тащат к собакам. - Ты меня понял? Отвечай! – ненавидя уже сам себя, прикрикнул Максим. От мысли, что это собственный отец поселил этот страх в чалова, становилось так противно, что держать цепь становилось трудно. - Да. Да, я п-понял, - тихо, напугано закивал Женя. - Вот и молодец, - похлопал Максим парня по плечу. – Идем домой. Женя дрожал. Айвазовский видел это, но, стиснув зубы, продолжил тащить чалова к дому. Он предполагал, что страх Жени еще жив, но не рассчитывал на такую реакцию. Ему было неприятно от собственных действий, Максим не любил жестокость, но другого выхода не видел. Женя должен ему подчиняться, чтобы выжить. Сейчас ему нужно просто выжить. Максим довел Женю до шеста и снова пристегнул трясущегося от страха и холода парня. Чалов сразу опустился на колени, скорее на автомате, по вбитым с детства привычкам, и от этого было еще противнее. Максим принес сухую одежду и бросил ее в ноги парня. - Переоденься, - расстегнув наручники, грубо приказал он и, не дожидаясь ответа, ушел. Весь остаток дня он не приближался к Жене, взял бутылку коньяка и отсиживался в своей спальне. Ночью у чалова снова случилась истерика, он кричал и выл, как зверь, но Максим не спускался. Закрыл голову подушкой и проклинал все на свете. На утро он встал совершенно разбитый, и уже начинал подумывать над тем, чтобы сдать Женю в психиатрическую клинику, ну или в наркологическую, учитывая его последние пристрастия. Спустившись вниз, Максим обнаружил чалова с расцарапанной татуировкой, по которой стекали капельки крови. Радовало то, что Женя все-таки переоделся. - Просыпайся! – Максим кинул в чалова диванную подушку и, поймав расфокусированный, сонный взгляд, направился на кухню. Он никогда не занимался готовкой, но теперь приходилось как-то налаживать новый быт. В холодильнике было почти пусто. Времени заехать за продуктами совсем не было, как и желания. Готовить Максим все равно не умел, хотя надо было уже начинать учиться. Сделав себе кофе, Максим неаккуратно порезал листья салата и еще какой-то зелени, что оставалась в холодильнике. Из парочки апельсинов выжал сок и поставил скудный завтрак на стол. - Не смей больше трогать свою татуировку, - произнес Максим, вернувшись к чалову. - Да, - не поднимая глаз, ответил Женя. Он словно захлопнулся в раковину, снова становясь безэмоциональной куклой, выполняющей любой приказ. Максим уже не знал, что лучше, и посоветоваться было не с кем. Убедившись, что рана на руке несерьезная, он снова отстегнул Женю и толкнул его в кухню. - Садись и ешь. Женя посмотрел на свою тарелку и поднял вопросительный взгляд. Тени под его глазами были похожи на синяки, и выглядело это ужасно. Максим подумал о том, что, наверное, и сам выглядит не лучше. - Ты переходишь на здоровое питание, - сообщил Максим. – И здоровый образ жизни. Мне не нужен наркоман в доме. Ешь. Женя сковано взял вилку и стал запихивать листья салата в рот. На вкус, наверное, отвратительно, но зато полезно. Витамины и все такое. Надо было заставить чалова убраться в той комнате, которую он чуть не сжег дотла, но отправлять его снова туда Максим не решился. Что-то в той комнате явно пришлось не по душе Жене. После завтрака Максим потащил чалова в сад, где сам раньше бегал по утрам. Он заставил Женю пробежать несколько кругов. У самого не было сил на пробежку, поэтому он, как строгий тренер, следил за тем, чтобы Женя не отлынивал. Чалов был в хорошей физической форме, несмотря на свое жалкое состояние. Ему, конечно, было непросто начать бегать, он бежал медленно, тяжело, останавливался, но на пятом круге уже втянулся. Наблюдая за парнем, Максим думал о том, насколько же сильно Женя боится наказания, что готов подчиняться и слушаться. Мысли об отце омрачали и так нулевое настроение, и Максим все больше начинал склоняться к тому, что тюремный срок, который светил отцу, не такое уж жестокое наказание для него. - Стоп, все, хватит, - остановил Максим чалова, замечая легкий румянец на щеках и сбившееся дыхание. Женя все еще напоминал оживший труп, но бег придал ему чуть более живой вид. – Теперь зарядка. Давай-давай, шевелись! Женя бросил короткий взгляд в сторону сада, за которым где-то прятался забор соседского коттеджа. Максим специально привлек его внимание к себе, шлепнув по ягодицам. Женя бросил на него разгневанный взгляд, но промолчал. - Не отвлекайся. Раз! Два! Закончив с зарядкой, Максим погнал чалова в душ, а после сообщил, что они поедут в спортивный клуб. *** - Привет, Стив, - Максим обменялся приветствием со старым знакомым. Стивен Ли был главным тренером боевых искусств, готовил настоящих бойцов, занимался с телохранителями и готовил ребят для профессионального бокса. Ему было около тридцати пяти, но звание чемпиона он уже получил дважды, как и травму головы, после которой вход в большой спорт ему был закрыт. Зато открытый спортивный клуб приносил немалый доход. - Айза. Как жизнь? - встретил его Стивен. - Бывало и лучше, - честно ответил Максим. - Да-да. Слышал о твоих проблемах, - сочувственно произнес мужчина. – Если нужна помощь, ты обращайся. - Ты и так мне помог. Спасибо, что вчера прислал ребят. Стивен посмотрел ему за спину, где стоял Женя. - Разобрался со своим парнем? – со смешком спросил тренер. - Мы пока двигаемся в этом направлении, - улыбнулся Максим. – Знакомься, это Женя. Айвазовский положил ладонь на спину чалова и подтолкнул его вперед. - Стивен, - протянул большую ладонь мужчина. – Не сильно вчера мои парни тебя помяли? - Поверь, был бы он в форме, от твоих ребят ничего бы не осталось, - засмеялся Максим, не убирая руку со спины парня. Ему показалось, что Женя не так скован, когда чувствует незримую поддержку. Максим был удивлен тем фактом, что чалов от его прикосновений не напрягался еще больше, ожидая удара, а, наоборот, расслаблялся. - Серьезно? – удивился Стивен. - Более чем. Поставь его с кем-нибудь в спарринг, - попросил Максим. Женя повернул к нему голову, смотря трогательно удивленным взглядом. Максим погладил его по спине, словно обещая, что ничего плохого не будет. - Айза, у нас тут не место для наказания чаловов, - скептично отнесся к этой идее Стивен. – Что же он сделал, что ты его так хочешь наказать? - Не слушается, гаденыш, - улыбнулся Максим. - Ладно, - сдался Стивен, повернувшись к тренирующимся парням в качалке. – Джек! – окликнул он высокого накачанного парня, что тягал штангу. - О. Нет-нет, - мотнул Максим головой. – Давай, вон того, - указал он на гору мускулов возле боксерской груши. Парень выглядел внушительно и опасно, как стальная гора, под два метра ростом и в плечах как два Женька. Громила бил по груше с такой силой, что та отлетала от него. - Уверен? Я за твоего чалова отвечать не буду, - сразу предупредил Стивен. - Без проблем, - развел Максим руками. - Бари! На ринг! – крикнул Стивен «горе мускулов». Максим подтолкнул Женю к рингу, тот неохотно сделал шаг и обернулся, словно спрашивая, уверен ли хозяин в своем решении. Максим кивнул, махнув рукой, чтобы Женя шел дальше. Толпа парней, увидев Женю на ринге, заулюлюкала, со всех сторон послышались смешки. Женя забрался за ограждение, спокойно встречая своего противника. На лице Бари была насмешка. - Босс, мне с этой куколкой драться? - крикнул великан тренеру. – Ладно, цыпа, я буду бить нежно. Все снова засмеялись. - Не боишься, что подпортит внешний вид твоего парня? – спросил серьезно Стивен. - Ему надо спустить пар, - внимательно следя за тем, как два парня двигаются по рингу, сообщил Максим настоящую причину своего прихода в этот клуб. - Он настолько хорош? – все еще не веря в способности чалова, спросил Стивен. – Он же Ребенок Любви. - У нас в России обучают чаловов драться, чтобы они могли защитить свою семью, - пояснил Максим. – А у Жени был еще и личный интерес. Но сейчас у него сложный период. - Впервые вижу, чтобы ты о ком-то заботился, - улыбнулся Стивен. – Влюбился? - Не говори ерунды, - Максим пихнул его локтем в бок. Великан на ринге сделал первый выпад, Женя увернулся. - Двигается он неплохо, - кивнул Стивен сам себе. Великан задел Женька, сбивая его с ног, а чалов даже не попытался сопротивляться или уходить от прямого удара. Максим напрягся, нервно смотря на то, как великан намеривался выбить чалову зубы. - Скажи ему, чтобы по лицу не бил, - нервно попросил Максим. - Бари, фэйс не подпорти! – крикнул Стивен. - Как скажете, босс. Великан ударил Женю в живот. Максим поморщился, когда этот шкаф начал бить Женю, а тот просто висел безвольной куклой. Рядом с бойцом Женя казался таким беззащитным и хрупким, что на это невозможно было спокойно смотреть. Чалов не дрался, он просто позволял себя избивать. - Может, остановить? – предложил Стивен. - Не надо, - отказался Максим. Женя должен начать бороться, проснуться, выйти из своей скорлупы, иначе все бессмысленно. - Айза, не стоит, - напрягся Стивен, видя, как чалова избивают на ринге. – Лучше по-другому накажи его. Максим, проигнорировав тренера, подошел ближе к рингу. - Жень, а ты вообще парень? – с насмешкой бросил Максим на русском. Чалов лежал на ринге, измотанный, тяжело дышащий, сдавшийся. Все говорили, что у него высокий болевой порог и пытать его можно до бесконечности. - Я понял. Ты оказывается годен только зад подставлять, да? - продолжил Максим. - Поэтому ты никому и не нужен. Он заметил, как Женю передернуло от его слов. - Да кому ты, нахуй, нужен таким? - Максим почувствовал, что нашел еще одно слабое место парня. – Тебя и семья твоя продала, и друзья твои тебя кинули. Потому что ты шлюхой стал, Жень. Никому не нужной шлюхой. - Благодаря таким, как твой отец, - слабо процедил Женя. Максим старался скрыть свою радость от ответа. Плевать на слова, главное – Женя начал реагировать. - Серьезно? Да ты должен быть благодарен, что мой отец с матерью тебя обхаживали, - идя по тонкому острию лезвия, Максим боялся, что слова могут не помочь, а наоборот добить чалова. Но Женя оказался сильнее. - Твои родители - мрази! – внезапно вскочив на ноги, выкрикнул Женя. Он повернулся к Максиму, забывая о великане за спиной, который следил удивленно и настороженно. – Это они сделали меня таким! Они! Великан, рассчитывая добить своего соперника, снова попытался уложить его на лопатки, но Женя увернулся и нанес первый свой удар. - Ненавижу вас! Ненавижу! Ненавижу!!! Женя с вскриком начал бить бойца с таким остервенением, словно это он - причина всех его бед. Весь зал замер, оглушенный тем, как Женя разделывается с парнем в три раза больше него самого. Великану не удавалось избежать его кулаков и ударов ногами. Женя был похож на разъяренного демона, его движения быстрые и почти неуловимые, красивые и пугающие. Когда Женя повалил великана на пол и стал беспорядочно избивать его, Максим решил вмешаться. Он с остальными парнями забрался на ринг и оторвал чалова от бессознательного тела. - Хватит! - Ты, ублюдок, я и тебя ненавижу! – зарычал Женя, набрасываясь на Максима. - Не вмешивайтесь! – крикнул он парням, что хотели прийти ему на помощь. - Успокойся, Жень, - попросил Максим, когда чалов прижал его к полу и сел сверху, намериваясь избить его до смерти. Но кулак повис в воздухе. - Ты ничего не знаешь обо мне, - процедил Женя, все еще не решаясь ни опустить руку, ни ударить. – Ты хоть представляешь, как мне было … больно … - Прости, - нервно сглотнув, Максим смотрел в сузившиеся от злости глаза парня. - Я бы выдержал побои и даже неделю в этой долбаной конуре. Но твой отец, он раздел меня и привязал к перилам, - захлебываясь, произнес Женя. – Он хотел, чтобы ваши собаки оттрахали меня. Понимаешь? Максим чувствовал, как в глазах защипало. - Мне было четырнадцать. Ты понимаешь? Четырнадцать лет! – прокричал Женя, ударяя в лицо. Во рту сразу появился металлический привкус крови. – Ваш этот охранник остановил его, пожалел ребенка, - с жесткой усмешкой произнес Женя. – Но я больше не мог на тебя поднять руку! Ты, сволочь, продолжал издеваться надо мной, а я не мог ответить! - Прости, Жень. Прости. - Я ненавижу тебя! – снова проорал Женя, падая на него. – Как же я ненавижу это все… Женя рыдал, как маленький ребенок, пряча лицо у него на груди. Максим, нервно дыша, обнял парня. - Я постараюсь все исправить, Жень, - шепотом говорил Максим, крепко прижимая к себе парня. – Не плачь, хороший мой. Успокойся. Все позади. Максиму с трудом удалось остановить рыдания чалова. От того, что все вокруг смотрели на них, стало неловко. Он и забыл, что они не одни. Когда стихла истерика, Женя выглядел полностью опустошенным, он стыдливо прятал глаза и морщился. Максим очень порадовался тому, что бойцы Стивена не знают русский. - Иди в машину, Жень, - отправил он чалова и повернулся к другу. – Прости за парня, - кивнул он в сторону великана. - Ничего, заживет. У тебя чалов - боец, только неуравновешенный, - произнес Стивен, смотря на дверь, за которой скрылся Женя. – Я думал, он убьет тебя. Не страшно жить с таким? - Не бери в голову, - отмахнулся Максим. – Спасибо, Стив, за помощь. Я побегу. Созвонимся. Попрощавшись с тренером и оставив недоуменных парней, Максим вышел из клуба. За порогом раздался звонок, которого он уже давно ждал. Максим остановился. Вестей от Волхонского он уже и не ожидал, учитывая, что тот пропал на время. - Думал, уже и не услышу вас, - ответил Максим на звонок. - Не так-то просто сделать все тихо, как вы думаете, - ответил Волхонский. – Еще не передумали? - Нет. У вас получилось? – перешел Максим сразу к делу. - Да. Максим облегченно перевел дыхание. Хоть что-то хорошее за последнее время. - Как Женя? – спросил куратор. - Не очень. - Не давай ему ложную надежду, Максим. - Михаил Юрьевич, я благодарен вам за помощь, но не надо мне указывать, что делать. Когда его семья сможет приехать? - Они должны быть уже у вас. Только помните, что их никто не должен видеть вместе. Если Служба Безопасности узнает, они заберут Женю. - Я все понял. - И не больше двух дней, Максим. Это и так опасно. - Хорошо. Максим не знал, насколько эта идея удачна, но теперь уже поздно было отступать. Еще в Москве, после слов Волхонского, о том, что Женю заставили поверить в то, что он не нужен своей семье, Максим попросил отыскать родных чалова и устроить им встречу. Потребовалось немало времени, чтобы осуществить задуманное. Женя ждал его в машине, смотря себе на руки. После его срыва в зале Максим даже не знал, как заговорить с чаловом. Ему было неловко находиться рядом с Женей после всего того, что он услышал. Так и ехали в тишине. Женя не произнес ни слова, даже когда они приехали и вошли в дом, он оставался молчалив и отстранен, словно и не было этого короткого всплеска эмоций. Он остановился в холле, словно ждал дальнейших указаний. Максим не стал снова цеплять его к шесту, отложил поводок в сторону. - К врачу не надо? – спросил Максим, замечая, как Женя неосознанно держится рукой за бок. Не хило ему все-таки досталось от того великана. Адреналин постепенно затухал, и болевые ощущения проявлялись ярче. - Нет. - Принеси аптечку, там должны быть мази от синяков, - отослал его Максим. Женя послушно ушел, выглядя так, будто находился в трансе. Лучше уж так, чем под наркотой. Максим устало выдохнул, взлохмачивая себе волосы. Еще только обед, а он уже вымотался так, что готов упасть замертво. Все-таки бессонные ночи не прибавляли сил. От звонка в домофон Максим чуть не подпрыгнул на месте. Увидев на экране видеокамеры у входа незнакомых людей, Максим нажал на селектор. - Здравствуйте. Здесь проживает Максим Айвазовский? – спросила миловидная девушка на корявом английском. Рядом с ней стоял мужчина с дорожной сумкой, который придерживал за локоть явно взволнованную женщину. - Да. - Михаил Юрьевич дал нам ваш адрес, - произнесла девушка за воротами. Максим отчего-то сам заволновался, когда понял, кто пожаловал к ним в гости. - Проходите, - открыл он ворота и нервно пригладил волосы. Пока гости шли к дому, Максим бегло осмотрел гостиную. Поспешно убрал за диван мокрые вещи Жени, который остались еще со вчерашнего дня, бросился на кухню, где стояли пустые пакеты из под сока и бутылки из под пива. Хаотично все сбросив в мусорное ведро, Максим крикнул в сторону ванной комнаты. - Жень, у нас гости! Он только успел запихнуть пальто и куртку Жени в шкаф, как входная дверь открылась. - Здравствуйте, - попытался он натянуть на лицо доброжелательную, приветливую улыбку. Он заметил, как женщина глазами искала в холле своего сына. На ней была легкая куртка, теплое платье, замшевые сапоги. Короткая стрижка, большие ореховые глаза, как у Жени, и море нетерпеливого ожидания. Казалось, что женщина вот-вот упадет в обморок. - Вы, должно быть, Максим? – спросила девушка, проходя вперед. Высокая, красивая. Большие светлые локоны спадали на плечи. Приталенное пальто, миниатюрная сумочка, сапоги на каблуках. Девушка выглядела эффектно, не дорого, но стильно. - Да. Можно по-русски, - опомнился Максим. - Ох, это хорошо, а то я сейчас от волнения все на свете забуду, - призналась девушка, неуверенно улыбнувшись. – Я – Оксана, а это моя мама – Анастасия Сергеевна, - представила она женщину. - Приятно познакомиться, - кивнул Максим. - Да. Мне тоже, - тихий голос звучал надломленно. Женщина попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. - А это мой муж – Степан, - представила Оксана мужчину лет тридцати пяти в простенькой куртке и джинсах. - Максим, - ответил он на рукопожатие. - Спасибо, что разрешили нам увидеться, - произнесла Оксана. - А где Женечка? – прямо спросила Анастасия Сергеевна. - Я нашел только вот эту аптечку, - разглядывая коробку, Женя вышел со стороны ванной комнаты на первом этаже. Максим не знал, какой ожидать реакции от парня, поэтому внимательно следил за ним. Женя оторвался от аптечки и поднял глаза. Аптечка сразу вывалилась у него из рук. Он стоял в нескольких шагах от своих родных и, кажется, даже не дышал. Постепенно его глаза стали наполняться такой паникой, что даже Максиму стало нехорошо. - Это твоя семья, - решил на всякий случай уточнить Максим. Все-таки Женя не видел их больше десяти лет. Но Женя не отреагировал. Он неожиданно со всех ног бросился на второй этаж, сбегая ото всех. Максим озадаченно смотрел ему в спину. - Э… - он повернулся к гостям. - Мам, мама! – Оксана подбежала к матери, что стала оседать. Зять поддержал ее, не дав упасть. - О, Боже… Женечка, - женщина, содрогаясь всем телом, тихо всхлипнула. - Успокойся, мам. Он жив и здоров, все хорошо. - Вы присядьте на диван, - предложил Максим. – Я принесу воды. Пока Степан усаживал женщину на диван и пытался успокоить еще и свою жену, Максим принес стакан воды. - Простите, простите, - залепетала женщина. - Мам, не плачь. Ну. - Оксан, ты сама-то успокойся, - придерживая тещу, Степан строго посмотрел на жену. - Парня так еще больше испугаете слезами своими. - Он не хочет нас видеть… мой сыночек так вырос, - прижимая платок к лицу, убито произнесла женщина. – Это все моя вина, моя. - Женя просто растерялся. Я ему не говорил о вашем приезде, - попытался Максим как-то успокоить родных чалова. Он чувствовал себя в высшей степени неловко. – Давайте, вы пока успокоитесь здесь. А я поговорю с Женей, хорошо? - Да-да. Спасибо вам, Максим. Спасибо, - шмыгнув носом, произнесла Оксана. Максим видел, что девушка старается казаться сильной, но эмоций было слишком много. Максим ободряюще ей улыбнулся. - Кухня, если что, там, - кивнул он в сторону. – Я схожу за Женей. Максим оставил гостей и направился на второй этаж. Выбора, куда пойти, у Жени было немного. В «красную» подгоревшую спальню он вряд ли бы сунулся, в кабинет – тоже. Поэтому Максим направился сразу к себе. Женя обнаружился там. Он ходил взад – вперед, напоминая тревожного тигра в клетке. Когда Максим закрыл за собой дверь, Женя остановился и повернулся к нему. В его глазах все еще плескалась паника. - Ты чего убежал? – начал Максим. Женя внезапно упал перед ним на колени. - Пожалуйста, не надо, - прикусив губу, умоляюще начал чалов. Он опустил голову, выражая полное смирение. – Максим… пожалуйста, я очень тебя прошу, не … вмешивай их. Я… я буду послушным, обещаю. Я сделаю все, что хочешь. Клянусь, я … больше не ослушаюсь тебя… только не делай этого… отпусти их… Максим смотрел сверху вниз, на то, как запальчиво, дрожа, говорил Женя. Максиму было неприятно от того, что подумал Женя. - Встань, Жень. Они приехали повидаться с тобой, - произнес он мягко, помогая Жене встать на ноги. Чалов замотал головой, то сжимая, то разжимая кулаки и кусая губы. - Не делай этого, не делай. Максим, пожалуйста, - как заведенный, продолжал просить Женя, вцепившись в его рубашку. – Они и так меня ненавидят, не унижай их… - Ты меня слышишь? Они приехали к тебе, чтобы увидеть тебя. И очень ждут встречи с тобой, - снова попытался Максим достучаться до чалова. – Идем. - Нет-нет, - снова стал упираться Женя, он то и дело тянул свой ошейник, который Максим так и не снял, выглядя все еще таким потерянным, беспомощным и паникующим, что его становилось невыносимо жаль. И единственный способ, который нашел Максим, чтобы остановить эту истерику, стал поцелуй.