Дети Любви

Камеры транслировали изображение и звук — это первое, на что обратил внимание Женя, когда вошел в спальню. Тоже неплохо. Это лучше, чем живые свидетели. А на постели еще мятые простыни, и одеяло свисало на пол. И как отголоски ночи — воспоминания теплоты чужого тела, шумное, жаркое дыхание и стоны, проникающие под кожу. В голове все просто смешивалось. Вчерашний вечер, танцы у костра, близость с Максимом, такое незнакомое удовольствие… теперь казалось сном. Женя прошел к кровати и сел на нее, так как ноги уже не держали. Все произошло слишком внезапно и ошеломляюще неожиданно. Шею саднило, по всему телу еще пробегали импульсы знакомой агонии. Женя догадывался, что ошейник не просто в качестве маячка, но то, что в него встроили «кристальную слезу», оказалось неожиданностью. Марк стоял у двери, не делая и шага, даже дышал тише, почти неслышно. Женя не знал о том, что было в том конверте с наказанием, но, увидев Марка с Егором, все понял. Оставалось узнать детали, но язык просто не поворачивался. Он не ожидал, что встреча с Марком будет настолько болезненной. Сейчас даже то, что за ними наблюдают, никак не отзывалось в душе, и намерения Службы Безопасности тоже не волновали. Видеть Марка после почти двух месяцев … после того, как он ушел, после того, как за него боролся Егор, после того, как этот Ненахов просто забрал его и увел… Женя не знал, что чувствует. Просто тяжело в груди и хочется умереть, прекратить вообще что-либо ощущать. — Может, расскажешь, что я должен делать? — собравшись, спросил Женя. Марк молчал. Ему, наверное, тоже тяжело. А может, все равно. — Прости, — шепотом произнес Марк. — В последнюю нашу встречу я… — Не надо, — остановил его Женя. Обида застряла комком в горле. Было бы проще, если бы на месте парня был кто-нибудь другой. Может быть. — Что они хотят сейчас от тебя? — Чтобы я … тебя… чтобы мы занялись сексом, чтобы я был в активе. Женя хохотнул. Он по-прежнему не смотрел в сторону Марка, игнорировал его, не поднимая глаз. — Ты избавился от своей фобии? — спросил Женя, немного удивленный способом наказания. — Нет. Теперь понятно, почему они выбрали такой способ. — А если ты не сможешь? — уточнил Женя. — Тогда нас отдадут на развлечение тем шестерым мужикам, что сейчас сидят внизу, — почти буднично сообщил Марк. Женя поймал себя на том, что скучал по такому Марку, уверенному, спокойному, бесстрашному, по тому Марку, который доверял ему на все двести. — А мне вколят какой-нибудь препарат, чтобы я не терял сознание. — Что же ты не принял заранее какой-нибудь препарат? — хмыкнул Женя. — У меня не было времени. Они ворвались в дом Ненаховых и … у меня не было ни одного шанса помешать им, — отчитался Марк, как в былые времена. — Ясно, — кивнул Женя сам себе. Было понятно, что Служба Безопасности теперь просто решила доломать их обоих, перестраховываясь на всякий случай. Женя понимал, что расчет шел на то, что Марк окончательно сломается под насилием. Для Жени месяц назад не было бы большой проблемой пережить даже самые изощренные издевательства, но сейчас он был уверен, что не выдержит. Не сможет пережить, не сможет смириться и продолжить жить. Просто он уже достиг своего предела, и они об этом знают. — Надеюсь, они не заставят Макса и Егора смотреть на это, — нервно улыбнулся Женя. — А то парни получат жестокую травму. — Ты меня никогда не простишь, да? — спросил Марк. — За то, что тебе приказали поиметь меня? Это наказание придумали для тебя, уж я-то переживу один перепихон, — немного грубо произнес Женя. Он все еще не мог набраться смелости, чтобы взглянуть на бывшего друга. — За то, что я бросил тебя, — прервал его Марк. У Жени не было ответа. Он пережил и это. Выкарабкался из черной дыры, благодаря помощи Максима. Кто бы подумал, что именно Айвазовский поможет ему не свихнуться окончательно. Сталкивать его снова с Марком было жестоко.  — Не надо, — снова попросил Женя. — Я бросил тебя. Это Я бросил тебя! — не унимался Марк. Его голос дрожал. И было совсем не время обсуждать прошлое. — Давай, скажи, что я предатель! Скажи, как ты меня презираешь, как ненавидишь… — Да, я тебя ненавижу! — вскочив на ноги, выкрикнул Женя. Он не мог больше держать это внутри. Его колотило от беспомощности, ужаса и отвращения, от присутствия Марка рядом, от воспоминаний тех дней… — Ненавижу! Потому что я ждал тебя, сволочь! До последнего ждал, понимаешь? Марк всхлипнул и весь сжался под его криками, но не отступил. Женя замолк, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Все в прошлом. Не стоило так реагировать, не стоит сейчас срываться. Не время. Не место. Женя шумно выдохнул и снова отступил, отошел и сел обратно на кровать, вытирая капли крови на шее, что раздражающе щекотали кожу. Ему стало неприятно от собственного срыва, какого-то слишком истеричного и жалкого. Слова, которые никак не улучшат ситуацию, уже сорвались с губ, слишком обнажающие и беспомощные. — Я же говорил тебе «не надо», — сцепив руки в замок, произнес Женя. — Что было, то было, Марк. Мы не в том положении, чтобы сейчас плакаться друг другу в жилетку. Не думаю, что тебе было легче. Давай лучше сосредоточимся на ситуации, в которой мы находимся сейчас, — вздохнув, предложил Женя. Он чувствовал дикую слабость после действия иголок в шею, но держался. — Будем пробовать или сразу пойдем вниз? — поднял он голову и взглянул на Марка. — Только не реви, хорошо? — Пошел ты, — подозрительно шмыгая носом, отвернулся Марк. Женя протянул руку и за рукав кофты притянул парня к себе. Марк остановился, по-прежнему смотря в сторону. До чертиков родной и близкий, несмотря на все, что произошло. И вопреки голосу разума его, как и всегда, хотелось спасти и защитить. Так повелось с самого детства, и как Женя не пытался найти ответ на вопрос «почему», так и не нашел. Оправдывался тем, что так надо для дела, так нужно, чтобы Марк был жив и здоров, потому что для дела нужны его мозги. А нужен был он сам. Чтобы был рядом, поддерживал и верил. — Ты же хотел когда-то заняться со мной сексом, — хмыкнул Женя. — Нам выдалась отличная возможность осуществить твои мечты. Так что я буду твоим первым парнем, пусть Ненахов обзавидуется. — Пытаешься меня отвлечь? — тихо спросил Марк. — Да, — притягивая его еще ближе, Женя отпустил руки. Марк почти стоял между его ног, но ничего не предпринимал. — У меня не получится, прости, — вымученно ответил парень. — Они заставят твоего Егора смотреть, как тебя насилуют, — произнес Женя то, что должно мотивировать парня. И попал в точку, потому что Марк впервые посмотрел ему в лицо. — Тебе не дадут потерять сознание, и мне тоже. А я не хочу, чтобы меня ебали шесть каких-то мужиков. А ты? — Хочешь, чтобы это сделал я? — Я выбираю из двух зол меньшее, — ответил Женя, стараясь отсечь лишние эмоции, мысли о Максиме и о шуме, что доносился с первого этажа. — Кажется, они все-таки решили поиграть в героев. Женя заметил, как забеспокоился Марк, бросив взгляд на дверь. — Надеюсь, их не убили, — нервно прикусив губу, произнес Марк. — Их не убьют, — заталкивая собственное волнение подальше, произнес Женя. Марк снова посмотрел ему в лицо, так беспомощно. — Ты стал страшным, — хмыкнул Женя, надеясь хоть как-то разрядить атмосферу и быстрее со всем покончить. — Бледный какой-то, все свое очарование растерял. Улыбнись. Единственное, что мне в тебе нравилось — это ямочки на щеках. Марк нервно рассмеялся. И эти самые сладкие ямочки на щеках показались в ответ. Они не пропали. Женя кивнул сам себе, чувствуя себя как-то странно. Пусто внутри, но мозг включается, начинает работать автоматически, высчитывая самый верный, и самый легкий путь. Так хочется сейчас поддаться внутренним желаниям — запротестовать, закричать, расплакаться и свернуть Марку шею. Но это ни к чему не приведет. Их только бросят в зале, отдавая на растерзание другим. И вероятность того, что Айвазовского и Ненахова заставят на это все смотреть, слишком высока. А Женя не хотел, чтобы Максим это видел. Только не после того, как их отношения изменились. Женя не хотел терять этот восхищенный взгляд, которым Максим смотрел на него в последние дни. Не хотел снова становиться для него и для себя никем. — Ненаховы мне целый отряд психологов наняли, но я все равно теряю сознание, — сообщил Марк. — Я — круче, чем все эти психологи, — выдохнул Женя и притянул парня к себе, сразу врываясь в удивленно приоткрытый рот жестким поцелуем. Все чувства сразу притупляются, тело словно переходит в автоматический режим — без эмоций, без лишних мыслей, сосредоточенный и целенаправленный. То, что так в нем ненавидел Максим — механическая близость. Марк сначала не отвечал, замер, слишком испуганно и нервно упираясь руками в плечи. Он хотел оттолкнуть. Женя чувствовал всем телом, что Марк хочет его оттолкнуть, отпрянуть, но через пару секунд тот нашел в себе силы перебороть первые эмоции. Женя оторвался от его губ, давая им минутную передышку. — Давай сделаем все по-быстрому, — попросил Женя, лизнув каплю крови на шее Марка. Видимо и его тоже пытали. Металлический привкус неприятно осел на языке. — Я не смогу, — уже начиная дрожать, замотал Марк головой. Женю злила эта беспомощность парня. Он резко дернул Марка на себя, заваливаясь с ним на кровать. — Не заставляй меня еще и упрашивать тебя, — прошипел он на ухо парня. — Снимай, блять, штаны и трахни меня. Снова жесткий поцелуй, но теперь Марк отвечает — так же отчаянно, зло, словно стараясь зацепиться за это чувство, а не панику, что гоняет по его венам. Его не жаль, совсем. И себя не жаль. Это не первый его вынужденный секс, но после того, что показал Максим ночью, неприятно ломать себя под кого-то другого. Неприятно, больно, но возможно. Они целовались слишком остервенело, кусая губы до крови, и не было в этом и капли страсти, лишь выход накопившихся страхов, непонимания и вселенской несправедливости. Женя, не теряя времени, стал расстегивать брюки на Марке. Тот стал повторять за ним, потянулся к ширинке, а у самого пальцы дрожат от нервов. Женя усмехнулся в губы, рывком стягивая его белье, и помог освободиться от своего. Пальцы Марка стали ужасно холодными, а взгляд напрочь затуманен дымкой страха. — Эй, — Женя несильно ударил его по щеке. — Не ускользай от меня. — Я не могу, — чуть ли ни скуля, произнес Марк. Он дрожал, как в лихорадке, и реально выглядел так, что сейчас упадет в обморок, если кто-то дотронется до него. Он едва не задыхался, просто сидя на кровати в одной рубашке и носках. — Можешь, — процедил Женя. — Если ты, сука, меня сейчас снова бросишь, я сам тебя выебу, понял? — прошипел он на ухо, крепко стиснув холодные руки. Женя видел старания парня, видел, как Марк всеми силами старается быть в сознании, но взгляд его был лишен всякой осмысленности. Этих стараний было недостаточно. — Только не разревись сейчас, как девчонка, — шутливо произнес Женя, мягко поглаживая ледяные пальцы друга. В глазах Марка уже собирались слезы, но он держался. — Сам ты девчонка, — пихнул его кулаком парень. Женя поддался вперед и укусил его за плечо — сильно, до вскрика парня и синего следа. В распахнутых глазах впервые появилась жизнь, хотя из эмоций было только возмущение и легкая растерянность. Марк выглядел милым в этот момент, милым и беспомощным. А Женя порадовался, что нашел способ вернуть парня в чувства. Он с довольной улыбкой заехал кулаком в челюсть парня. Марк отшатнулся, падая на спину и смотря одновременно умилительно и шокировано. — Ты что делаешь? — прижав ладонь к щеке, нахмурился Марк. — Давно хотел это сделать, — забираясь на парня, ответил Женя. — Слезь с меня, — снова запаниковал Марк. Но сразу замолк, стоило его снова ударить. — Упс, прости. Не удержался, — нахально облизнулся Женя. — Женя! — Марк попытался подняться, но не вышло. Волков держал его крепко, чуть качнулся бедрами, задевая член. Паника в глазах Марка выглядела завораживающе красиво. Понять Егора можно, смотреть в такое личико можно часами. — Наверное, это не оригинально, но… ты красивый, — залюбовавшись, произнес Женя и снова ударил. Марк терпеть этого уже не стал, в нем слишком сильно сидела жажда победить. Победить не какого-то абстрактного врага, а победить его, Женю. Марк внезапно шустро вывернулся, перекатился и уже сам очутился сверху. Женя старался не спугнуть, но для приличия дернулся несколько раз, распаляя злость парня чуть сильнее. — Ты специально меня доводишь? — догадался Марк. Конечно, догадался. Он и сам мог просчитывать все на десять шагов вперед. Женя выгнулся, снова соприкасаясь обнаженными телами, потерся, следя за реакцией. Первая волна «не паники» на лице Марка подсказала верное направление. Женя не пытался выдернуть руки, которые Марк крепко сжимал за запястье и придавливал к подушке. — Разве ты не хочешь меня? — тихо прошептал он на ухо парня, понижая голос до интимной хрипотцы. Все тело еще болело от игл в шее, но Женя не сдавался, он ловко развел ноги и обхватил Марка, прижимая к себе ближе. Ошарашенное и одновременно потерянное личико бывшего друга показалось забавным. — Отпусти одну мою руку, я тебе покажу, что умею делать, — попросил Женя и снова укусил парня, теперь за мочку уха. Марк ойкнул, выпуская одну его руку, и снова посмотрел в лицо, в глаза. Женя держал его взглядом, не давая уйти в небытие. Он скользнул рукой между их телами, обхватывая член Марка и начиная медленно дрочить. Марк выглядел ошалело, прикрыл глаза на секунду, а уже в следующую потянулся делать то же самое с ним. Женя не был уверен в успехе действий Марка, но, прикрыв глаза и представив с собой Максима и его ладонь на своем члене, неожиданно начал возбуждаться. В памяти до мельчайших подробностей он воспроизводил ЕГО, тот первый шальной оргазм в руках Максима и до жути жаркие ощущения. Женя не понял, кто из них с Марком застонал первым, но это сорвало тормоза. Марк стал действовать увереннее, сильнее, не так, как Максим, но выдерживая определенный ритм. Женя умело довел Марка до рабочего состояния и, шумно дыша, облизнул пересохшие губы. — Не будем тянуть, хорошо? — попросил он, быстро протянув руку к тумбочке. Отыскал смазку, одним движением зачерпнул геля и, не давая Марку времени сообразить и испугаться, сам стал разрабатывать себя. Неудобно, немного неловко, но плевать. Марк уже был весь красным и смущенным, и Женя боялся, что настрой его может испариться. Поэтому не стал тратить много времени на подготовку. — Я не хочу делать тебе больно, — с долей отчаяния прошептал Марк, снова касаясь губ, целуя уже не так жадно, а немного даже с нежностью. — Те мужики внизу точно сделают мне больнее, — прошептал Женя в ответ, скользя руками под кофту парня и обратно. Они даже не разделись полностью. Женя с силой сжал пальцы на ягодицах парня, отчего глаза Марка вновь загорались огнем возмущения. — Я понимаю, это твой первый раз и ты дофига, наверное, себе нафантазировал, но все на самом деле проще, Марк. Вошел. Вышел. Давай. Марк приблизился к нему, устроился удобнее, но сомнений было слишком много. Он снова задышал чаще, прикусывая уже истерзанные губы. Женя, чувствуя, что тот снова проваливается в свою ловушку, прижался к его губам. И целовал так, как требовал всегда Максим, отдаваясь этому, отдавая всего себя, наслаждаясь и стараясь это наслаждение разделить с другим. Марк застонал ему в рот, хватался за него, как утопающий, но первый шаг сделал — медленно вошел, причиняя ужасный дискомфорт. Но Женя не останавливался, лишь сильнее прижимался, подстраивался, почти сам насаживаясь и причиняя себе боль. — Не останавливайся, Марк. Не останавливайся, — почти до синяков сминая кожу на спине парня, молил Женя. — Я ненавижу тебя, — надломленно прошипел Марк, едва не плача, но начиная двигаться. — Ненавижу. — Я тоже, — притягивая его за шею, выдохнул Женя в губы и увлек в глубокий поцелуй. Приятного было мало, Марк то покрывался холодным потом, то почти терял сознание, останавливаясь, задыхаясь, то срывался, словно пытаясь выместить злость за свой организм. Женя держал его, не давая окончательно потерять сознание, вылавливал, вытягивал из задворков его темного сознания обратно в реальность. Терпел, стараясь не показать насколько это все неприятно. Возможно, из Марка бы вышел хороший любовник, если бы его не качало, как на американских горках, и если бы не его неуравновешенное состояние, которое приходилось контролировать Жене. Они терзали друг друга, хватая до боли, царапая и кусая. Отголоски возбуждения облегчали собственную участь. Но вскоре все закончилось с глубоким проникновением и стоном Марка, напоминающим скорее не стон удовольствия, а вой зверя. Они оба загнанно дышали, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Марк обхватил его член ладонью, желая тоже довести до разрядки. Но было так тошно и противно, что Женя не мог больше сдерживаться. — Если это не было в условии наказания, то, пожалуйста, не трогай меня. Ему даже удалость выдержать спокойный тон, несмотря на то, что его немного трясло. Марк аккуратно вышел из него, отпуская. Женя спрятал глаза в изгибе локтя, дыша урывками и стараясь не сорваться на истерику. Он не хотел сейчас видеть Марка, и очень надеялся, что это все, конец. И их больше никто не тронет. Женя слышал шорох медленных сборов, но не оборачивался. Марк оделся и ушел. Хотелось верить, что Марк справится сам, что пойдет дальше, а не застрянет в этом дне навечно. У них обоих не было выбора. Как обычно. Только раньше с этим удавалось справляться. Стиснув зубы и сжав кулаки подниматься и идти дальше. Но сейчас внутри такая кромешная пустота, что страшно даже открыть глаза и посмотреть на себя в зеркало. Женя убрал руку с лица и взглянул на белый потолок. Внутри гадко. Даже слишком. В первом ящике спрятанные сигареты. Максим не одобрял этого появившегося пристрастия, но сигареты не отбирал. Еще и сам начал курить. Повезло. Сейчас до смерти хотелось закурить, вдохнуть в легкие никотина и заставить каменные мышцы расслабиться. Медленно и неуклюже Женя закурил, по-прежнему смотря в потолок, словно от этого зависела его жизнь. — Я в порядке, — слабо прошептал он в пустоту. Легче не стало. Только слеза по щеке бежит, сука. Почему же так больно? Плевать. Затяжка, сигаретный дым облаком перед глазами и едкая тошнота в груди. Ощущения, словно переехал товарный поезд, растерев его по шпалам, разнеся на мелкие кровоточащие ошметки. Надо пережить. Остановить эту истерику внутри и расползающееся в крови, как опасный вирус, равнодушие. Где-то в ванной должно быть лезвие. Одно плавное движение, как финальный штрих на истерзанном теле. Но подняться сил нет. Сигарета в пальцах дрожит. Может, и подниматься не нужно? Лишь разжать пальцы и сбросить маленький огонек рядом? Он готов был уже пустить огонь на кровать, но дверь неожиданно открылась. На пороге стоял Максим. Кофта порвана и на плече кровь, но смотрит прямо, уверенно. И почему-то стало стыдно. За себя. Быть таким слабым и грязным перед ним. Максим дошел до него в два шага, отобрал сигарету и приподнял, прижав к груди двумя руками. Так сильно хотелось расплакаться, но глаза оставались сухими. Максим шептал ему что-то в макушку и целовал спутанные волосы. Женя не сопротивлялся, не противился даже, когда Айвазовский поднял его на руки и дотащил до ванной комнаты. Опустил на холодный пол, прислонив к стене. Включил воду и вернулся снова к нему, прижал к себе, поглаживая по спине. — Почему они не оставят меня в покое? — Прости, прости, мой хороший, — Максим целовал его в висок и прижимал крепче. — Не сдавайся сейчас, ты сможешь. Женя вцепился в окровавленную рубашку парня, пряча лицо и желая закрыться в этих объятиях навсегда. Максим не отстранялся, не пытался отделаться от него, он стоял рядом, почти держа его в своих руках. Дождавшись, когда вода в ванной наберется, он аккуратно стянул с него рубашку и помог опуститься в воду. Пузырьки пены скрыли обнаженный вид. Женя чуть поморщился от теплой воды и закрыл глаза, полностью отдаваясь заботливой руке, что гладила его по голове. Максим не уходил, держал его, не давая скользнуть под воду. Он коротко целовал и нежно гладил по плечам, растирая гель. Сердце перестало разрываться на части, стало чуточку спокойнее. — Они ушли? — тихо спросил Женя. — Да, — успокоил Максим. — Ты в порядке? — открыв глаза, Женя посмотрел на рану парня. — Это просто царапина, — мягко улыбнулся Максим, продолжая водить губкой по груди. — Заживет. — Все-таки решил геройствовать? — Мне жаль, что я не занимался боксом, — тихо ответил Максим. Женя видел, что парню сейчас нелегко смотреть на него и знать о том, что было в соседней комнате, но был благодарен ему за этот ничего не значащий разговор. — Я думал, что наброшусь и порву их, как Тузик грелку, — полушутливо продолжил Максим. Его голос успокаивал. И хотя они оба понимали, что слова сейчас ничего не исправят, все равно говорили. Словно это могло защитить их от страшных мыслей тишины. — Но мне досталось сильнее, чем им, — виновато улыбнулся Максим. — Ёрику тоже досталось. — Придурки, — немного истерично засмеялся Женя. — Я же сказал тебе не вмешиваться. — Прости, — погладив его по щеке, произнес Максим. Он видел и понимал его состояние, но тактично делал вид, что все в порядке, что совсем не замечает колючих слез, бегущих по щеке. — У нас в холодильнике шоколадный торт остался, — внезапно вспомнил Максим. — Объедимся сегодня. Можем еще пиццу заказать, хочешь? — Итальянскую, — сквозь слезы ответил Женя. — Хорошо, — согласился Максим, тепло улыбаясь. — Закажем пиццу, возьмем торт и будем смотреть "Том и Джерри". — Почему Том и Джерри? — Не знаю. Просто он первый на ум пришел. Тебе не нравится этот мультик? — Я его не помню. — Я тоже, — признался Максим, опуская мочалку ниже и осторожно проводя по бедру. Его прикосновения там возвращали воспоминания о пальцах Марка на коже. — Тише, Жень. Тише. Дыши ровнее, хорошо? Тебе нравится запах геля? Женя! Он вздрогнул от громкого голоса и повернул голову в сторону Айвазовского. Максим снова ему тепло улыбнулся, и это успокоило. — Тебе нравится запах геля? — повторил Максим вопрос. Его пальцы снова массировали голову. Женя напрягся, пытаясь понять, о чем идет речь, вылезая из дыры памяти, в которую провалился секундой назад. — Да, — отстраненно кивнул Женя и уже более осмысленно добавил. — Да, нравится. Мне нравится твой запах. И твой парфюм. Он подходит тебе. — Ты тоже хорошо пахнешь, — шепотом произнес Максим, склонившись ниже и проведя носом по шее. — Извращенец, — отделался от него Женя, почувствовав приятную дрожь от такого прикосновения. Максим заметил его реакцию, поэтому снова повторил этот жест, оставив на ключице короткий поцелуй. Рваный выдох и мурашки по телу. — Поцелуй меня, — попросил Женя. Максим сразу склонился над ним, прикасаясь к губам, сначала осторожно, невесомо, почти дразня своей близостью. Женя сам потянулся за его губами, но Максим чуть отстранился, улыбаясь, играя. Между лицами несколько сантиметров, и взгляд глаза в глаза, который говорил все без слов. Женя видел, что Максиму он по-прежнему нравится, что по-прежнему Максим его желает, не просто тело, а всего его целиком, вместе с его тараканами в голове и обнаженной душой. — Я тебя придушу, если ты сейчас отстранишься, — предупредил Женя. Максим улыбнулся и снова приблизился, сразу скользнув языком в приоткрытые губы. Женя заставил себя расслабиться и, как всегда с Максимом, настроился получать лишь удовольствие. Только Максим мог целовать так, что мысли в голове рассыпались и улетали без остатка. Только он мог целовать так, что становилось тепло и уютно. Женя искренне наслаждался этими минутами с короткими урывками воздуха и снова нежными губами и ласкающим языком. Наверное, горячая вода и нега от поцелуя разморили его до такой степени, что Женя, оторвавшись от губ, тихо выдохнул: — Не отдавай меня им. Слова, сорвавшиеся с языка, прозвучали едва слышно, но Максим все понял, понял этот отчаянный крик души, исходивший из самого сердца. — Никогда больше, — пообещал Максим. Глупое обещание, но Женя так сильно хотел верить.