Дети Любви

Женя расслабленно сидел за столом кухни перед ноутбуком, просматривая всю имеющуюся в открытом доступе информацию о структуре и участниках ООН. Ему нравилась эта небольшая комната, в которой было по-домашнему уютно, где можно было спокойно подумать о первостепенных проблемах. Новость о том, что у них с Максимом теперь американское гражданство, пришлась весьма кстати. Выйти из-под контроля Петрова и его отдела в Москве значило развязать себе руки, только радость омрачала потеря дома. Женя видел, как этот особняк дорог Максиму и насколько ему страшно теперь остаться без всего. Для человека, который еще совсем недавно имел все, упасть на самое дно — не легкое дело. Женю удивляло поведение Айвазовского. Удивляло все, что он делал. Почему так переживает за него, пытается помочь ценой своего благополучия? Почему отдается ему так самозабвенно, подчиняясь любой прихоти? Стоит только подумать о проведенном времени пару часов назад, как сразу становится жарко, и мысли начинают путаться. Как Максим стонет под ним, выдыхая это царапающее нервы «хозяин», как целует, отвечает на ласки и позволяет трогать себя на грани грубости. Женя тряхнул головой, выкидывая все ненужные мысли. Он не представлял, как смог бы найти в себе силы подняться в очередной раз после издевательств Службы Безопасности, если бы не Максим. И вроде бы ситуация не изменилась ни на йоту, но ощущение стабильности и какой-то внутренней уверенности окрашивало все в другие цвета. Все, по-прежнему, было плохо, но Женя теперь не чувствовал себя подвешенным в воздухе сдутым шариком. Максим давал странную опору, которую Женя не чувствовал никогда раньше. Он не бросил, хотя, после случая с Марком, мог просто отказаться, не вмешиваться, презрительно поморщив нос, и отвернуться от него. Женя тряхнул головой и снова сосредоточился на своем маленьком исследовании. Он услышал тихие, почти бесшумные шаги, и на секунду оторвался от экрана, взглянув поверх него. На пороге стоял Марк. Выглядел он ужасно, даже хуже чем три дня назад, когда их снова столкнули нос к носу. Они не разговаривали с тех пор, но Женя знал, что Марк с Егором до сих пор у них дома. Он беспокоился о парне, хотя это волнение шло бок о бок с неприятными воспоминаниями о неудавшемся плане ликвидации, о том разговоре в «Доме отдыха» и уходе Марка из его жизни. Поэтому сложно было разобраться в этой мешанине чувств и выделить что-то одно. — Выглядишь хреново, — первым заговорил Женя, вернувшись к прерванному занятию. Марк зашел в комнату и сел у противоположного края стола. Повисло молчание, которое никто не решался нарушить. Женя и сам чувствовал неловкость, от которой даже взглянуть Марку в лицо было трудно. Но позволить уродам из Службы Безопасности забрать у него Марка совсем и навсегда не мог. — У тебя есть план? — прервал затянувшуюся тишину Марк. — Ты всегда спрашиваешь у меня это, — хмыкнул Женя. Марк кисло улыбнулся, поднимая покрасневшие глаза. — Я — отвратительная сволочь, да? Ты столько для меня всегда делал, а я ничем не мог ответить, — произнес Марк устало. — Но я никогда не думал, что встану в один ряд с теми, кто тебя насиловал. Женя смотрел на него и слушал эту исповедь. Он понимал чувства Марка. Понимал, черт возьми, но так сложно отмахнуться от всего и сделать вид, что ничего не было. — И даже в такой момент ты снова спасал меня, — обреченно произнес Марк. — Я не могу так больше. Ты можешь меня ненавидеть и презирать, но, прошу тебя, найди способ освободить нас. Я не хочу верить в то, что ты сдался. Знаю, ты всегда хотел только мести и собственной свободы, а на остальных тебе было плевать. Но, Жень, ты — единственная наша надежда. Если ты сломаешься, мы все погибнем. — Не так давно ты говорил, что я монстр, который разрушил твою жизнь, — напомнил Женя. Этот парень даже не догадывается, какой силы был его удар в тот момент и насколько разрушающими были злые слова. — Илья заставил меня тогда это сказать, — опустив глаза, произнес Марк. — И ты сам это понимал, верно же? — Я тогда не знал, во что мне верить. И единственный человек, на которого я надеялся, был ты, — не сдержался Женя. Ему так много хотелось сказать Марку, наорать на него, ударить, обвинить во всем, рассказать о том, как ему было плохо и больно, когда его все бросили. — Не обвиняй одного меня! — ударил Марк открытой ладонью по столу. — Ты сам мне не доверял! — А вы не доверяли мне оба! Что ты, что Ваня! Вы оба бросили меня, едва завидели опасность! — сорвался Женя. Его уже начинало колотить. Он не хотел снова возвращаться в воспоминания того времени, не хотел снова проходить через подобное. Они оба нервно замолчали, отвернувшись в разные стороны и дыша слишком часто для простого разговора. Слишком мало времени прошло, чтобы об этом говорить спокойно, чтобы перестать так остро реагировать, и забыть, оставив в прошлом все ошибки. Но у них не было этого времени, чтобы поплакаться в жилетку и выяснить отношения, выявляя кто прав, кто виноват. Марк с какой-то стороны тоже прав. Женя никогда до конца никому не доверял, и только спустя время, благодаря Максиму, понял, что доверие - не односторонняя вещь. — Будем и дальше выяснять отношения? — останавливая бессмысленный поток обвинений и воспоминаний, спросил Женя. Марк тут же вскинул на него внимательный взгляд. — Только либо мы доверяем друг другу, либо никак, — поставил Женя вопрос ребром. — У тебя есть план? — утвердительно кивнув, заинтересовался Марк. — У меня есть новая мысль. После последних событий я понял, что мы сражались не с тем монстром. Мы не смогли уничтожить систему, потому что считали — управляют ей чиновники и элита страны. Но на самом деле проектом управляют другие. Это Служба Безопасности. — С чего ты взял? — Подумай сам, — подавшись вперед, начал Женя. Он думал об этом последние дни и ночи напролет, поэтому ему самому уже хотелось поделиться с кем-то своими мыслями. — Это обособленное подразделение. Его никто не контролирует, никто им не управляет. Организация создана якобы контролировать чаловов, но чем они занимаются на самом деле? — Издеваются над нами, — фыркнул Марк. — Это тоже, — согласился Женя. — Но смотри шире. Они контролируют не только чаловов, но и их хозяев. Ты только подумай, насколько они должны быть влиятельны, чтобы уничтожить всю нашу операцию? Не просто поймать нас с тобой, а накрыть всю нашу сеть? Первое время, я думал, что это из-за предательства Вани, — Женя на секунду осекся, упомянув имя бывшего друга, но сразу продолжил. — Но как они так быстро раскрыли остальных? Наши группы были разбросаны по всей стране. Схватили нас с тобой, но как вышли на остальных? Ваня не мог знать и о половине того, что мы планировали. И как тогда Служба Безопасности узнала так много? О готовящемся нападении на элиту, обо всех наших финансовых махинациях, и каким образом они выяснили все наши тайные счета, даже те, о которых не знал никто? Марк задумался, переваривая информацию. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Да, у них есть власть и влияние, но это мы и так знали. — Вопрос в том, откуда у них такая власть? Как им удалость так легко и быстро засадить Айвазовских и Башкировых? Они разделались с ними, словно это люди из низов, а уж мы-то с тобой знаем, насколько влиятельными были эти семьи и насколько обширными были их связи. — Ты хочешь сказать, — нахмурившись, произнес Марк, — что Служба Безопасности контролирует не чаловов, а хозяев? Поэтому у них такая власть? — Именно. Они с помощью нас управляют едва ли не всей страной! — Но как? — А ты вспомни, чему нас учили в Академии. Нам четыре года вбивали в голову, что мы должны быть послушными и примерными, что они, эти наши учителя, кураторы, которые по сути те же работники СБ, помогают нам, спасают нас и наших настоящих родителей. — В тебе они этого явно не воспитали. — Как и в тебе. Но сколько нас таких, которые не желали подчиняться системе? Единицы. Остальные же, как зомбированные куклы. Они готовы выполнить любой приказ Службы Безопасности, а уж стоило тем надавить и чаловы быстро ломались под этим давлением. Истинная цель проекта — это служение детей любви не новым семьям, а Службе Безопасности. Они воспитывали не игрушек для элиты, они создавали идеальное оружие. По спине пробежали мурашки от осознания собственных слов, произнесенных вслух. — Господи, — потрясенно выдохнул Марк. — Если все это так, то мы в еще большем дерьме. Только… почему они тогда не отстанут от нас с тобой? У нас больше нет влиятельных хозяев, мы бесполезны для них. — Мы — сверхдорогое оружие для них, которое вышло из строя. Они не могут нас убить, потому что сделают из нас чуть ли не святых, борющихся с системой, в глазах других чаловов, тех, кто еще может сопротивляться. Для них выгоднее нас морально уничтожить, окончательно сломать, чтобы снова использовать. Вбить нам в голову новую программу, и мы сами, добровольно, станем работать на них. — И как мы тогда сможем уничтожить их, когда в их руках столько власти? На кухню вошли Максим и Егор. Сразу повисла тишина. — Мы помешали? — спросил Максим, но все равно сел за стол. — Нет, — взглянув на Егора, ответил Женя. Провернуть все без участия этих парней теперь было нереально. Женя пытался оценить степень их лояльности. И довериться им было большим риском, раньше бы Женя на это не пошел. Но сейчас его положение стало совсем безвыходным. — У меня есть план, — произнес Женя, переведя взгляд на Марка. Тот взглянул на Егора и снова повернулся к нему, незаметно кивнул, словно соглашаясь на разговор при посторонних.  — Мы не можем уничтожить систему изнутри, но, что, если попробуем уничтожить ее снаружи? — продолжил Женя. Лица напротив выражали непонимание. Это была, наверное, самая безрассудная идея, которая когда-либо приходила Жене в голову. И да, даже в собственных мыслях она казалась безумной. Чтобы добавить четкости и ясности, Женя продолжил, не смотря на вытянутые лица. — Допустим, некая страна-участник ООН подаст заявку на создание международной организации за права чаловов. И эта организация будет проверять добросовестность выполнения Службой Безопасности своих полномочий. Сейчас во Франции избирают нового президента, и это отличный шанс внедрить в его предвыборную кампанию эту идею и вынести ее на международный уровень. Лица за столом по-прежнему были каменными. Егор глупо хлопал ресницами, Максим задумчиво крутил в руках кружку. И только Марк напряженно думал. — Допустим, нам каким-то чудесным способом удастся пропихнуть эту идею, — потерев лоб, произнес Марк. — И что дальше? Как создание этой организации поможет нам ликвидировать проект в России? Они не позволят существовать этой организации. Женя порадовался уже тому, что его хоть один человек психом не считает. — Если у нас будет политическая поддержка, мы сможем уничтожить Службу Безопасности в России. — Как? — Они не воспримут эту организацию всерьез, учитывая их возможности. Но, мы заручимся поддержкой ООН, на время разбирательств мы приостановим деятельность СБ, а потом поставим вопрос ребром — либо весь тот беспредел, что они творят за закрытыми дверями станет известен всему миру, прежде всего правящей элите, либо мирно отступаем, позволив внести в Думу закон о прекращении проекта и сбежать с наворованным добром, — схематично обрисовал Женя план, чувствуя, как уже изнутри загорается этой идеей, предвкушая расправу сразу над всеми. — Мы перекрываем их золотую жилу. Они не станут сидеть просто так, — произнес Марк. — Но и мы не станем. Если удастся вывести этот вопрос на международную арену, они не смогут действовать, как раньше. Но мы должны действовать так, чтобы застать их врасплох. Марк снова задумался, оценивая новую идею. — Когда ты доберешься до ООН и создашь эту новую организацию, как ты собираешься ей управлять? Жене нравилась постановка вопроса. Не «если», а «когда», будто Марк уже заранее соглашался с планом и верил в его реальность. — Я сам буду участником этой организации. Мы выступим открыто, а не тайно, — заявил Женя. За столом снова тишина. — Черт, это безумно даже для тебя, — качнул Марк головой. Но на лице уже появилась легкая улыбка. Женя взглянул на остальных ребят. Максим с Егором не вмешивались в разговор и сидели тихо. — Может, что-нибудь скажете? — не выдержав эту непонятную реакцию, спросил он у ребят. Марк тоже устремил свое внимание на парней. — Это нереально, черт возьми! — наконец взорвался Егор. — Ты с ума сошел? Как это вообще может быть реально?! ООН? Серьезно? Это бред. Просто бред. — Успокойся, — Марк положил ладонь на плечо парня, заставляя того утихнуть. — Ты можешь не участвовать во всем этом. — И тебе не страшно? — непонимающе спросил Егор, повернувшись в сторону своего чалова. — Господи, Марик. Как ты можешь быть таким бесстрашным? Разве вы оба не боитесь, что вас снова поймают? Как мне тогда быть, а? Ты можешь меня считать трусом, тряпкой, да кем угодно! Но я ничем не смогу помочь, и меня до чертиков пугает то, что тебя снова заберут! Женя смотрел на этих двоих. С одной стороны, тревогу Егора и то, как он переживал за Марка, приятно видеть, но с другой стороны, раздражает. — Он столько лет без твоей опеки жил, проживет и еще, — резче, чем нужно, бросил Женя. — Хватит считать его лишь красивой куклой. Егор повернулся к нему, сведя брови и, наверняка, желая заехать ему кулаком в лицо. Но Женя смотрел без сожаления, удивляясь, что Егор не отводит глаза. Осмелел, лосяра. — Я не прав? — продолжил Женя их зрительную дуэль. — Я не хочу, чтобы он рисковал собой, — процедил Егор. Женя кожей ощущал эту ненависть Егора к себе, и она казалась ему нелепой. — Если мы не рискнем, то ситуация никогда не изменится, — жестко произнес Женя. — Или ты хочешь и дальше оставаться его хозяином? Только вот незадачка, Ёрик. Одному тебе он принадлежать все равно не будет. Хочешь, чтобы его продолжили подкладывать под кого-то? Сейчас это был я, а кто будет следующим, знаешь? Этого хочешь? — Нет! — со скрипом резко отодвинув стул, Егор вскочил на ноги. — Ты сам знаешь, что я не хочу этого! Я не хочу, чтобы он рисковал из-за твоего наполеоновского плана, лишенного всякой связи с реальностью! — Да какое вообще ты право имеешь вмешиваться в его жизнь и диктовать ему свои условия! — не удержался и Женя от повышенного тона. Егор раздражал. Своей глупостью и узостью мышления, своей наивностью и трусостью. — Потому что ты думаешь только о себе и своем плане! Для тебя нет людей — лишь пешки на твоей доске! А он этого не понимает! — Егор! — попытался его утихомирить Марк. Но Егор не собирался сдаваться, он стоял и смотрел со злостью в глазах и тревогой, что застилала ему голос разума. — Бесишься от того, что я стал его первым парнем? — колко бросил Женя, с наслаждением видя, как бешенство в глазах Егора разгорается до вселенских масштабов. Он понял, что попал в точку, понял все, когда Егор болезненно скривился в лице и сжал кулаки до хруста. Понял, насколько сильно это наказание от Службы Безопасности отозвалось на Ненахове, как безумно сильно задело то, что Марк не потерял сознание во время секса с другим. — Прекрати! — грубо бросил Марк, поднимаясь. — Прости, — Женя почувствовал себя виноватым за несдержанность и резкие слова. — Ты прав, — внезапно заговорил Егор дрогнувшим голосом. — Меня это сводит с ума. И я ненавижу тебя за то, что ты снова хочешь его забрать у меня. Я ведь все понимаю. Мне никогда не стать таким, как ты, Жень. Никогда он не будет смотреть на меня с таким же восхищением, как он смотрит на тебя. И да, я по всем параметрам уступаю тебе, но я люблю его, черт возьми! Понимаешь это? В комнате снова стало тихо. И неловко как-то. Женя и не думал, что у Егора все настолько серьезно. Егор шумно выдохнул и повернулся к Марку. — Я приму любое твое решение, — произнес Ненахов и вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Марк рванул за ним. Женя прикрыл на секунду глаза и откинулся на спинку стула. — Тоже считаешь меня монстром? Максим, молчавший до этого, тихо хмыкнул. Женя перевел на него взгляд, радуясь, что не видит презрения на лице парня. — Не бери в голову, — отмахнулся Максим. — Ёрик всегда был таким. Он боится за Марка. — А ты? — Думаю, Марк вполне сам может решить, что для него лучше. Он тихий, но у него всегда было свое железное мнение на все. — Я спрашивал не о нем. — Хочешь узнать, переживаю ли я за тебя? — понял Максим. Он придвинулся к столу и сложил руки, смотря прямо, не увиливая. — Конечно, переживаю, Жень. Но если я это покажу, то ты будешь считать меня такой же размазней, как и Ёрика, — улыбнулся он. Женя кивнул, соглашаясь. Он был рад, что Максим не пытается его отговорить или напомнить о том, как безумна вся эта идея. — Я верю, что у тебя все получится, — с твердой убежденностью в своих словах произнес Максим. — С чего такая уверенность? — спросил Женя, стараясь не улыбаться. — Ты мое сердце украл, что уж там какое-то ООН, — шутливо произнес Максим. — Фу, как слащаво, — хохотнул Женя. — Ну, не отставать же мне от Ёрика, — улыбнулся Максим, окончательно разряжая напряженность. Он говорил все в шутку, но Женя все равно давно уже задумывался о том, что происходит между ними. Что держит Максима? Могут ли его шутки быть правдой? Женя пока не готов был услышать подобное признание. Не хотелось все усложнять. — Как ты собираешься вмешаться в предвыборную кампанию французского президента? — уже серьезно спросил Максим. — Мы не сможем поехать туда, пока твое местоположение мигает красным флагом на экране СБ. — У меня есть знакомая во Франции, — сообщил Женя. — Она не в политических кругах, но, уверен, она сможет подать идею о защите прав чалова, как надо. — А если победит на выборах другой кандидат? — Нам надо выяснить шансы на успех каждого, и сделать ставку на победителя. И натолкнуть этого кандидата на мысль, что заявку в ООН нужно подать еще до начала выборов. — Почему нельзя действовать отсюда? — Если заявка попадет из Америки, они догадаются обо всем и успеют придумать ответный ход. Они все еще считают меня опасным. Чем больше Женя говорил об этом, тем сильнее начинал волноваться. Все-таки и ему было непросто решиться на новые действия. Егор был неправ. Он тоже боялся, ему тоже было страшно от мысли, что снова все покатится под откос и их поймают. Но закрывать глаза больше не мог. — И они правы. Ты чертовски опасный чалов. Опасный и сексуальный, — Максим поднялся со своего места и встал ему за спину, положив руки на плечи и поцеловав в висок. — Для тебя все это шутка? — спросил Женя, услышав вновь этот немного игривый тон. — Нет. Я просто чувствую, как ты нервничаешь, и хочу тебя немного расслабить, — начал массировать ему плечи Максим. — Как у тебя это получается? — искренне поинтересовался Женя. — Я был уверен, что могу контролировать свое тело, но ты все равно каким-то образом умудряешься увидеть то, что я не хочу показывать. — Может быть, потому что я тебя теперь знаю? Или может быть, потому что я экстрасенс и читаю твои мысли? — шепотом спросил Максим на ухо, рассыпая дрожь по телу. — Это нормально, — внезапно снова серьезным тоном произнес он. — Волноваться нормально. Не ругай себя за это. И верь в себя. У тебя все получится, не сомневайся. — А если снова кто-то предаст? — высказал Женя вслух свой самый главный страх. — Значит, ты начнешь сначала. Снова и снова. Пока не уничтожишь эту чертову систему. Это твоя война, Жень. Все, что я могу — это прикрывать тебе спину. Поэтому действуй смело — я прикрою, — пообещал Максим. — Смотрю, вы тут времени зря не теряли, — вошел на кухню Марк. — Успокоился твой рыцарь? — спросил Максим, выпрямляясь. Марк смерил его холодным взглядом. — Пойду, проверю его. — Нам обязательно было информировать их? — спросил Марк, когда Айвазовский вышел. — Сейчас мы больше, чем раньше, связаны с ними, — ответил Женя, возвращаясь к работе. — Я не хотел злить Егора. Прости. — Он ревнует. К тебе. — Как был дураком, так им и остался. — Этот дурак вытащил меня из дерьма, — сухо произнес Марк, всем видом показывая, что оскорблять своего принца не позволит. — Ладно-ладно. Вернемся к делу? Марк кивнул. — Что от меня требуется? — Для начала обеспечить нам безопасную линию, по которой мы сможем связываться. И копай под Службу Безопасности. Попробуй найти тех, кто из наших цел остался. И выясни, кто на самом деле руководит Службой Безопасности. Ищи людей из политиков, но не именных. Тех, у кого небольшое состояние и практически нет недвижимости. — Почему? — Люди, у которых в руках подобная власть, работают на другом уровне. Они неприметны и хорошо скрываются. — Как насчет начальника Службы Безопасности? — Я тоже думал об этом. Но пока у нас нет никаких оснований, мы не должны действовать, иначе спугнем всех. Нам нужен человек, чтобы знать, что там происходит изнутри. — Что насчет Волхонского? — Не знаю, — задумчиво ответил Женя. — Я не понимаю мотивов этого человека. И не могу доверять ему. — Он помог Коле и некоторым нашим сбежать, — сообщил Марк. — Даже так? — удивился Женя. — А нам почему не помог? — Может, потому что за нами слишком пристально следили? Как ни крути, но мы с тобой звезды первой величины, — улыбнулся Марк. — Вряд ли им дадут далеко убежать. За этим всегда следили строго. Странно, что Волхонский вступился. — Может, он понял, что из себя представляет Служба Безопасности, и решил как-то действовать? — Возможно. Проверь его. Можешь использовать его помощницу. Юлю, помнишь? — Блондинку с третьим размером? — хмыкнул Марк. — Да. Она знает больше, чем ты думаешь. Попробуй действовать через нее. Только осторожно, проверь ее сначала. — Хорошо. Но даже если все пойдет по плану, нам могут помешать. — Знаю. Поэтому надо действовать очень осторожно и максимально быстро, чтобы никто ничего не успел понять. — Нам нужны влиятельные люди и деньги. — Я пока не знаю, как, но мы можем использовать средства Службы Безопасности. — Что? — Деньги, что они получают с нашей продажи, якобы идут в Фонд и федеральный бюджет. Только эти деньги сто процентов оседают где-то по карманам в самой организации. Надо только найти эту жилу. Это даже в мыслях звучит дико, да? — Да. Очень. Если честно, Жень, у нас шанс один к ста. И это при том, что все пойдет гладко. — И если нас никто не сдаст из своих. — Я виделся с Ваней, — внезапно произнес Марк. — Он сожалеет, что все так получилось. — И ты его простил? — почти равнодушно спросил Женя. А в груди снова царапалось и задевало за живое от мыслей о Ване. — У меня не получится его простить, — расстроено ответил Марк, перейдя на доверительный тон. Они никогда не разговаривали друг о друге, не обсуждали их отношения, поэтому было несколько неловко сейчас слушать об этом. — Если бы не он, мы бы уже могли стать свободными. Но с другой стороны, он защищал людей, которые ему стали ближе, чем мы с тобой. И вроде бы все понимаю, но… — Я знаю, — остановил его Женя. Он очень хорошо знал это чувство. — Вы были с ним близки с самого детства. — Я не хочу говорить о нем, — резко произнес Женя. Может, если пройдет больше времени, будет легче, но сейчас одно только это имя заставляло рану на сердце снова кровоточить. Ведь это предательство Вани так надломило его, едва не уничтожив. Он стал дырой в груди, которую невозможно прикрыть ничем. — Давай лучше займемся делом, — предложил Женя, поворачивая ноутбук в сторону Марка. — Достань мне информацию на всех участников ООН.