Доверие

Пятничное утро для Джексона началось на удивление хорошо, даже если и учесть то, что его многострадальный будильник не сработал. Зато божественный запах выпечки, приготовленной Салли, сделал его работу гораздо лучше и, что более важно, намного приятнее. Вероятнее всего именно это и, возможно, некоторые воспоминания о проведенном вечере в компании Аннабет задали утреннее настроение Перси столь высоким. И именно поэтому он не сразу заметил витавшее в кухонном воздухе напряжение, их немного нервные и резковатые взгляды друг на друга, неловкое молчание... — Перси... – слишком уж мягко для обычного утреннего разговора начала Салли, за что сразу же получила взволнованный и выпытывающий взгляд сына. – Послушай, мы тут... — У тебя проблемы? – перебил ее Перси, отодвигая тарелку с недоеденным завтраком в сторону. – У вас проблемы? – поправил себя он, переведя взгляд с матери на отчима. Пол на это лишь отвел взгляд в сторону, а после опустил его на стол. – Да что случилось? Если нужны... — Перси, подожди, – подняв руки в примеряющем жесте остановил его Пол, на что парень послушно закрыл рот и немного наклонил голову вниз, исподлобья смотря на родителей. – Понимаешь, мы с Салли решили... Решили съездить в Монтаук на несколько дней. — В Монтаук? На тот самый пляж? – последний вопрос Перси уже адресовал матери, на что получил от нее слабый, но уверенный кивок. Вдруг на его лице расплылась расслабленная улыбка, а сам парень откинулся на спинку дивана, на котором сидел. – Так это прекрасная новость! Когда выезжаем? — Понимаешь... – слово вновь взял Пол, а в душе Перси колыхнулось что-то настораживающе нехорошее. Он прекрасно видел, как мужчина чуть сильнее сжал ладонь Салли в руке, но старался не показать виду, что замечает это. – Мы хотели отдохнуть там только вдвоем. Салли и я. И... — Не надо, – теперь уже Джексон-младший вскинул руки в защитном жесте, прося не продолжать. Он прекрасно понял, что хотел сказать Пол и... Он был бы совершенно не против, если бы не одно но. Не одно но... — Перси, послушай, я все понимаю, но... – попыталась объясниться Салли, но парень отрицательно замотал головой. — Не надо оправдываться, это ваша жизнь. Я не против, – встав из-за стола, Перси посмотрел на недоеденный завтрак. Есть после такого разговора расхотелось, поэтому быстро убрав за собой со стола зеленоглазый поспешил уйти с кухни, но все же замер у самой двери. – И Пол... Я бы хотел братика, – загадочно улыбнулся парень и заметив как отчим, застигнутый его словами врасплох, сконфужено отвел взгляд в сторону, громко и искреннее рассмеялся, покинув пределы кухни. — Один-ноль, – растерянно подвела итог Салли, обращаясь куда-то в стол, ибо смысл сказанных сыном слов только сейчас в полной мере дошел до нее. В полной мере...

***

Если бы Перси заставили бы вычислить закон, по которому проходит день, то он бы с уверенностью сказал бы, что чем лучше день начался, тем паршивей он закончится. События сегодняшнего утра это доказали, а теперь доказывают и события первой половины дня - к персоне Джексона было обращено много внимания. Слишком много... Нет, Перси не боялся внимания, он не хотел именно такого - завистливого, озлобленного, ненавидящего, презирающего... Последним, к слову говоря, его весь день одаривал Лука, который постоянно находился рядом с Аннабет. А самое главное Перси понимал, из-за чего это происходит. Лука всегда был неравнодушен к Аннабет, пытался добиться ее расположения и... За последние полгода они действительно сильно сблизились, перешагнув тонкую грань между друзьями и чем-то большим. Зеленоглазый не раз замечал, как они ходили под ручку, как Лука обнимал ее, как... И как он это делал с другими. И для Перси это было больнее всего - он смирился с тем, что Аннабет никогда не будет его, но видеть как Кастеллан разменивает ее внимание за ее спиной с другими было мерзко. Вот и сейчас, глядя на то, как Лука зажимает Аннабет в углу коридора, обхватив ее руками за талию и притянув к себе, тихо шепча на ухо что-то, Перси было обидно и больно. Обидно за то, что златовласая не знает всей правды о Луке, а больно из-за того, что почувствует Чейз, когда узнает об изменах ее "парня"... — Аннабет, ты что, действительно будешь выполнять эту работу с ним? – возмущенный голос Луки заставил Персея поморщится от неприязни и поспешить в класс, дабы как можно меньше слушать разборки этих двоих. Однако фортуна сейчас оказалась не на стороне парня, так как кабинет был еще закрыт. — Да, Лука. Я действительно буду делать эту работу с Джексоном, – спокойно ответила на не слишком располагающей к приятной и душевной беседе тон Кастеллана Аннабет, попутно убирая его руку со своей спины. – От этого зависит итоговая оценка и я не собираюсь ее портить. — Да ладно тебе, вежливо попросим и... – Лука сделал всем известный жест, явственно предлагая решить проблему деньгами. Как банально. — Нет. И я надеюсь ты меня услышал, – холодно отрезала Чейз, освобождаясь от руки парня и собираясь уходить. Однако не успела она сделать и двух шагов, как насмешливый голос Луки заставил ее остановиться. — Аннабет... – протянул Кастеллан, глядя чуть ниже спины девушки. – Неужели у тебя деньжат не хватает? Так у матери попроси, если с отцом не в ладах. Или ты что, на всю семью в обиде? — Это тебя не касается, – ледяным тоном выдавила из себя Чейз, глядя прямо перед собой. – Это никого не касается, – уже чуть тише добавила она, метая выразительные взгляды во всех зевак, которые наблюдали за этой сценой, будто бы предупреждая, что может с ними случиться, если вдруг по школе пойдет слух об их размолвке. Уж слишком важную роль тут играет авторитет, слишком важную... — Ох, да ладно тебе, Аннабет, не обижайся, – примиряюще проговорил Лука, медленно подходя к девушке, стоящей в пол-оборота к нему. – Ну прости... – наигранно жалостливо протянул он, обнимая Чейз за талию и притягивая к себе, заставив ее развернуться к нему лицом. Ее тонкие пальцы сцепились за спиной парня, обнимая его в ответ, после чего она доверительно уткнулась своим лбом в его плечо, прикрыв глаза. Перси отвел от них взгляд ровно в тот момент, когда губы Луки в нарочительно долгом поцелуе коснулись виска Аннабет. Как же подло обманывать тех, кто тебе безраздельно доверяет...

***

Время приближалось к пяти. Перси, которого мистер Браннер по доброте душевной отпустил со своего урока, который был последним, спал на диване в гостиной. Придя домой он нашел лишь записку от матери, в которой говорилось, что они с Полом уехали и вернутся через несколько дней. Прочитав ее, Джексон несколько долгих секунд лишь безэмоционально всматривался в аккуратные линии на листе бумаги, после чего скомкал письмо и отправил в корзину для мусора. Все было так, как он и предполагал... Впрочем, противоречивые чувства к матери боролись в нем не долго, так как едва он рухнул на диван, то тут же забылся в глубоком и тяжелом сне. Все-таки прошлая бессонная ночь и вчерашнее позднее возвращение из кафе серьезно подорвали его силы, причем не только физические, но и моральные. И именно поэтому меньше всего, что он сейчас желал, так это того, что бы в его прихожей раздались настойчивые трели дверного звонка, из-за которого ему пришлось, чертыхаясь, подняться с кровати. — Что надо? – безразлично и грубо бросил он, едва дверной замок щелкнул, а дверь открылась достаточно, что бы видеть ноги пришедшего, так как поднимать сонный взгляд выше ему было откровенно лень. Отпустив ручку двери он облокотившись на дверной косяк и с усердием потер переносицу, заставляя себя хоть немного проснуться. — Джексон, не нарывайся, – в тон ему ответил знакомый голос, на что Перси резко поднял глаза, наконец-то посмотрев на лицо пришедшего. Точнее, пришедшей. Аннабет стояла скрестив руки на груди и сверлила взглядом брюнета, на что парень лишь закатил глаза и, оторвавшись от косяка, махнул рукой в сторону квартиры. — Заходи, – Аннабет на это лишь выгнула бровь, но увидев спину Перси, уже направляющегося обратно, тряхнула головой и хмуро зашла в квартиру вслед за хозяином. И первое, что она почувствовала, был уют. Да, такое легкое, домашнее и теплое чувство какой-то защищенности от всех тех неприятностей, которые остались там, снаружи. Приглушенный свет в прихожей, обставленной на манер конца прошлого века, лишь усиливал это уже практически забытое Аннабет чувство. Довольно быстро разувшись, девушка сняла с себя куртку и повесила ее на один из деревянных крючков вешалки, стоящей в углу. Откуда-то из квартиры доносился звук льющейся воды, по которому Аннабет пришла к выводу, что парень отправился мыться и поэтому, не долго думая, она самостоятельно направилась дальше вглубь жилища своего одноклассника. Пройдя по небольшому коридору девушка вышла в небольшую, но тем не менее очень уютную гостиную, где ее внимание привлекли несколько фотографий, висевших на стене, на каждой из которых она заметила улыбающееся лицо Перси. На них он улыбался по-другому, совершенно искренне и... счастливо? И только лишь одна фотография, висевшая несколько в стороне от других, была без Перси, а с нее, в отличии от других, на Аннабет с грустной улыбкой смотрел молодой мужчина лет двадцати пяти с изумрудными глазами. — Дион Джексон... – немного хрипловатый и тихий голос Перси за спиной заставил Аннабет дернуться в сторону от фотографии. В голосе парня была слышна тихая и нежная печаль, от которой у Чейз по спине пробежали мурашки. В таком тоне говорят только об очень родных и дорогих сердцу людях, которых больше не увидят... — Твой отец? – повернувшись к Перси, задала вопрос Аннабет, ответ на который уже и так прекрасно знала. Уж очень большим было сходство с парнем, что стоял сейчас перед ней, не отрывая своего взгляда от фотографии, словно пытался вновь воскресить в своей памяти воспоминания, связывающие его с отцом. Перси молча, едва заметно кивнул головой, на мгновение прикрыв глаза и тихо выдохнув, а после перевел чуть печальный взгляд на девушку. — Пойдем, – махнув рукой куда-то себе за спину, Джексон медленно развернулся и направился к одной из открытых дверей, по всей видимости ведущей на кухню. Аннабет же, в последний раз скользнув взглядом по фотографии, поспешила следом.

***

— Серьезно, Чейз? Музей Метрополитен? – девушка довольно хмыкнула, услышав недовольное ворчание Персея в свою сторону. Одним из пунктов задания было выяснить, чем увлекается твой напарник, и Аннабет решила заставить парня попотеть при написании оного пункта, так как достойно описать увлечение историей может только человек, действительно ее любящий. Историю, конечно же... — Тебе что-то не нравится, Джексон? Я давно хотела побывать в Древнегреческом отделе, – она предостерегающе-недобро покосилась на подошедшего и остановившегося рядом черноволосого парня, который в этот момент изучал взглядом стены фасада музея. Она ни разу не видела, что бы Перси отвечал на уроках мистера Браннера, так что она с чистой совестью считала, что он, как и многие, просто покупает оценки. — Dii immortales... – Перси обреченно покачал головой, однако в его зеленых глазах загорелись едва видимые огоньки. Аннабет пораженно повернулась к нему лицом, рассматривая его задумчивое лицо в профиль, в то время как сам Джексон разглядывал фрезки над колоннадой, совершенно не обращая внимания на реакцию девушки. — Боги бессмертные... – сама того не хотя, в слух перевела девушка, тем самым вызвав улыбку на лице Перси. – Погоди, ты знаешь Латынь? – тихо изумилась Чейз, все еще неверяще глядя на стоящего подле нее брюнета. Вот чего-чего, а такого от Джексона она точно не ожидала... — И все же я был прав... – вдруг выдохнул Перси, отрываясь от созерцания фасадной лепки и переводя улыбающийся взгляд на Аннабет. – Ты не настолько проста, как кажешься на первый взгляд. — И не только ты был прав... – в тон ему ответила девушка, вновь отмечая, настолько легко получилось у Перси вызвать слабую улыбку на ее губах. – Ведь у тебя в шкафу тоже припрятана далеко не парочка скелетов, – на последних словах парень закатил глаза и, запрокинув голову назад, замотал ею из стороны в сторону, тщетно пытаясь сдержать улыбку, а после махнул рукою в сторону входа. — Прошли уже, – проглотив очередной смешок выдавил он из себя, попутно отмечая, насколько изменялась Аннабет рядом с ним, возможно, даже не замечая этого. Ведь сейчас, поднимаясь рядом с ним по ступеням, она была не такой, какой он видел ее в школе на протяжении всего года. Сейчас она была почти настоящей, почти искренней. Почти...

***

— А я тебе говорю, что они сделали правильно, выбрав Афину покровительницей города! И дело даже не в том, что она поднесла более достойный дар, чем солёный источник, а потому что тактическое превосходство гораздо лучше военной мощи, – в меру сдержанно жестикулируя руками, Аннабет пыталась вдолбить в голову парня свою точку зрения относительно того, почему же афиняне выбрали себе в покровительницы города именно Афину, а не Посейдона. Этот спор зародился у них еще в Древнегреческом отделе музея и теперь продолжался за столиком небольшого уличного кафе на окраине парка после того, как их попросили покинуть помещение музея из-за приближения закрытия оного. Но на все, как казалось сероглазой, ее неопровержимые доказательства правоты афинян у Перси находились вполне резонные ответы, так что сейчас бой велся уже не на жизнь, а на смерть. — Возможно, – уклончиво согласился с ее словами зеленоглазый, вызвав самодовольную улыбку на губах Чейз, но тут же сбивший с нее торжествующую спесь. – Но даже идеально просчитанная тактика ведения боя не поможет, если против тебя выставят достаточно сильного соперника. И Посейдон вполне мог это сделать, ведь именно он считался сотрясателем земли и буреносцем, а так же покровителем лошадей. Именно из-за этого, и ты не сможешь сейчас это отрицать, он был бы не менее достойным покровителем Афин. — Но история не терпит сослагательного наклонения, – чувствуя, что Перси и вправду чувствует себя в Древнегреческой мифологии как рыба в воде, Аннабет, исчерпав большую часть своих убеждений, прибегнула к крайним мерам. Однако Джексон не был бы Джексоном, если бы не заметил это. — Оу... – нарочительно долго и довольно протянул он, заставив девушку стиснуть зубы в молчаливом рычании. – Кажется у кого-то кончились достойные аргументы... – улыбнувшись краешком губ, он расслабленно откинулся на спинку своего стула и сцепил руки за головой. Сейчас ему приходилось играть так, как никогда до этого, ведь и он сам привел последний весомый аргумент и теперь крыть любое новое высказывание собеседницы на эту тему ему было нечем. — Да иди ты, Рыбьи Мозги! – вспыхнула она, отталкиваясь от стола назад и отводя гордый взгляд в сторону входа в кафе, признавая тем самым свое поражение. Ее первое поражение по любимой теме... — Да не сердись ты, – примирительно проговорил Перси, убирая с лица самодовольство. Спор спором, но ссорится, а тем более обижать девушку ему совершенно не хотелось. – Эй, Аннабет, – ноль внимания с ее стороны. – Воображала! На сей раз девушка перевела на него свой недовольно-грозовой взгляд, встречаясь со слегка насмешливым, но делающим это по-доброму взглядом зеленых глаз цвета морской волны. Перси же в ответ на это лишь протянул руку, получив в ответ подозрительно-изучающий взгляд от Аннабет, ищущей под этим жестом скрытый смысл, насмешку или что-нибудь подобное. Но ничего такого нет. В глазах парня лишь открытое желание примирения... — Мир? – спрашивает черноволосый, когда рука Чейз пожимает его руку, на что в ответ получает слабый, но решительный кивок. Постепенно взгляд девушки смягчается и в какой-то момент в нем проскакивает даже толика уважения и благодарности, ведь сразу после рукопожатия Перси поспешил переменить тему, даже не пытаясь подшутить над девушкой. Для Аннабет такое тактичное общение было несколько непривычно и немного льстило, ведь и Пайпер с Фрэнком, и тем более Лука еще не раз напомнили бы ей об ее проигрыше, ведь у нее их было очень немного. Но они были ее друзьями, лучшими и единственными, или даже уже чем-то большим, и именно поэтому она могла стерпеть от них подколы в свою сторону, а вот от Перси... Тут Аннабет вновь задумалась. А кто же ей теперь Перси? Он для нее уже явно не тот незаметный и ненужный одноклассник, с которым можно было не считаться, но и другом называть его было еще рано. Рано же? Хотя после сегодняшней прогулки она не могла отрицать, что с ним интересно проводить свое время, он очень хороший собеседник, прекрасно умеющий слушать и, самое главное, слышать. Он в меру честен в своих мыслях, умеет настоять на своем мнении и в то же время уважает мнение других, не пытаясь изменить его на свое. И это однозначно располагало к нему. — Ей, Воображала, о чем замечталась? – голос Джексона над ухом заставил Чейз вздрогнуть и вынырнуть из размышлений о парне, который за время ее раздумий успел встать из-за столика и подойти к девушке, наклонившись к ней и с интересом и довольной улыбкой всматриваясь в ее лицо. — Иди к Аиду! – возмутилась Аннабет, отталкивая парня от себя и чувствуя себя до чертиков неловко от того, что она уже во второй раз позволяет себе при нем уйти в свои личные и сокровенные мысли. – И вообще, мне пора, – желая как можно быстрее избавиться от неловкой ситуации пробубнила она, поднимаясь из-за стола, однако не успела она сделать и шагу, как резко остановилась и, тихо чертыхнувшись, хлопнула себя по карману джинс. — Ты чего? – заинтересованно спросил у нее Перси, смотря на то, как девушка в необычной для нее растерянности скользит глазами по соседним столикам, но не задерживая ни на одном из них взгляд, словно они могут дать ей ответ на ее молчаливый вопрос. — Ключи... – обреченно выдохнула Аннабет, но заметив непонимающий взгляд Перси поправила спадающую на глаза челку, заправив ее за ухо и перевела взгляд в дальний, слегка затемненный угол кафе. – Я отдала вчера вечером ключи домработнице, а она не задерживается у меня настолько долго, так что... — Домой тебе не попасть, – закончил за нее Джексон, получив утвердительный кивок в ответ. Повисло неловкое молчание, однако Перси потребовалось всего несколько секунд на размышления, прежде чем он как-то загадочно улыбнулся и, поправив воротничок на рубашке, наигранно-вальяжно засунул руки в карманы. – Тогда пошли, переночуешь у меня. — Прости что? – Аннабет, никак не ожидавшая такого предложения от Перси изумленно распахнула свои глубокие, отливающие серо-грозовым цветом глаза, на что парень лишь беззаботно рассмеялся, заставляя Чейз чувствовать себя еще более неловко. — О Боги, Аннабет, я же не предлагаю тебе переспать со мной!... Постелю тебе в соседней комнате, все равно она сейчас свободна, и все, – в словах Джексона звучала добрая, мягкая улыбка и какая-то домашняя, успокаивающая забота, будто бы для него позвать девушку к себе домой переночевать... обыденно? От такой мысли внутри Аннабет что-то неприятно шевельнулось, однако прежде чем Чейз успела подумать об этом, она вдруг ощутила давно покинувшее ее чувство. Смущение. Аннабет вновь чувствовала, как начинают гореть от румянца ее щеки, загоняя в еще большую краску. И слава Олимпийцам за то, что на улице уже достаточно темно, что бы Персей не заметил этого... По дороге до дома зеленоглазого парень с девушкой шли молча. И не потому, что говорить было не о чем, а потому что и он, и она вдруг осознали, в каком двояком положении они сейчас находятся. Нахлынувшая на Перси в кафе уверенность и некоторая импульсивность, не свойственные ему в обычной жизни, с каждым шагом растворялась в прохладном ночном воздухе, а осознание того, что он ведет к себе домой ту, по которой не так давно, да и до сих пор не равнодушно вздыхает, постепенно заполняла его. И именно сейчас он впервые поблагодарил родителей за то, что они все таки уехали туда... в Монтаук. А Аннабет в это же время думала о том, что это неправильно. Для всех она девушка Луки, он ее парень, и по совести она не может ночевать у другого! Или может?... Она никогда не задумывалась об этом, так как с другими парнями кроме Луки и Фрэнка в последнее время она практически не общалась, а сейчас... С Перси она чувствовала себя по-другому, не как с Лукой, нет. С ним она почему-то не боялась показывать себя настоящей, не опасалась его ответной реакции. Ей казалось, что в чем-то он был схож с ней, но только вот в чем? — Пришли, – тихий и немного хрипловатый голос Перси вновь выдернул ее из воспоминаний. Несколько пролетов вверх по ступеням, тихий щелчок замка и она вновь входит в темную квартиру... друга? Да, скорее всего именно друга. Уже друга. Зайдя домой, Перси сразу же скрывается за одной из дверей, ведущих, как предположила Аннабет, в гостевую комнату, в то время как сама девушка, сняв куртку, прошла в гостиную и расположилась на диване, на котором лежала подушка и сдвинутое в угол одеяло. И вновь тихий уют, царивший в комнате и едва ощутимый запах выпечки заставили сердце сероглазой сжаться от приятной ностальгии. Ей так не хватало этого... Но приглушенный свет из соседней комнаты, пробивающийся через щель приоткрытой двери, за которой хозяйствовал черноволосый и домашняя теплота после достаточно промозглой погоды улицы медленно делали свое дело. Веки девушки постепенно тяжелели, с каждым разом моргая все реже и дольше, пока сонливость на поборола ее внутреннее сопротивление и Аннабет, махнув рукой на приличие, не соскользнула на подушку, давно манившую ее и показавшуюся сейчас ей лучшей наградой за проведенный день. Звуки постепенно приглушались, пока разум златоволосой медленно, но уверенно погружался в сон и последнее, что она расслышала прежде чем соскользнуть в небытие, была тихая поступь и мягкое, согревающее касание одеялом ее плеч. — Спокойной ночи, Воображала, – едва слышно прошептал Перси, укрывая уснувшую на диване девушку, всматриваясь в ее лицо и пытаясь запомнить ее такой, какая она есть на самом деле. Без масок. Ведь завтра она вновь оденет их, обманывая всех вокруг и, самое главное, себя...