Доверие

Тихий ночной воздух окутывал гостиную, в которой, мерно посапывая, спала девушка с волосами пшеничного цвета, волнами рассыпавшимися по подушке. Редкие гудки проезжающих под окнами машин, врывающиеся в приоткрытое окно в месте с холодным весенним воздухом, ничуть не нарушали идиллию сна Аннабет. Однако все было в мгновение разрушено ужасно режущей слух мелодией зазвонившего телефона, зажатого в руке девушки. — Слушаю, – резко сев, скорее на автомате, чем осознанно ответила Чейз, даже не смотря на экран телефона и именно поэтому не сразу узнавшей немного сипловатый голос ее недавно приболевшей домработницы. — Мисс Чейз, прошу прощения за беспокойство, но с вами все в порядке? Вы так и не пришли за своими ключами... – Аннабет на это лишь недовольно поморщилась и промычала в ответ что-то неразборчивое, все еще плохо представляя, где она и что от нее хотят. Однако спустя пару секунд основная часть сна спала и сероглазая наконец хоть немного стала понимать, что происходит. — Да, Элла, все хорошо, – пропустив мимо ушей какой-то вопрос звонившей, Чейз натужно потянулась, протяжно зевая и чувствуя, как неприятно ноют затекшие от сна мышцы спины и шеи. – Не беспокойтесь, я осталась ночевать... у друга, – Аннабет будто бы на мгновение замялась, однако вовремя успела взять себя в руки. У друга. Сбросив вызов, даже не дожидаясь ответа своей домработницы, девушка медленно потянулась. Спать больше не хотелось. Взглянув на экран смартфона девушка тихо застонала - часы показывали полтретьего ночи. Прекрасно. Будь она у себя дома, то она бы сейчас направилась бы на кухню, налила бы себе чашку крепкого, ароматного чаю и, забравшись с ногами под плед, включила бы на своей огромной плазме очередной фильм. Но она не у себя дома. И даже не дома у Люка... Но лежать без дела для светловолосой хуже всякой пытки, поэтому спустя несколько минут бесцельного разглядывания потолка Аннабет, поняв, что сейчас уже не уснет, поднялась с дивана. Холод пола неприятно студил ступни, когда девушка, стараясь ступать как можно более бесшумно, направлялась в сторону кухни. В приглушенном свете уличных фонарей квартира Джексона наполнялась какой-то иной, дурманящей атмосферой. И глядя на стены, выцветший узор на которых был едва различим в полумраке, девушка никак не могла поверить, что находится практически в центре Манхеттена. Здесь было все слишком по-домашнему, слишком тихо и уютно, слишком... похоже на то, как жила раньше и сама Аннабет... Чейз встряхнула головой, прогоняя минутное наваждение, ведь быть застуканной посреди ночи стоя в центре гостиной и пытаясь скрыть глупую улыбку на губах в ее планы совершенно не входило. Во всяком случае, на сегодняшнюю ночь точно. Поэтому еще раз оглядевшись Аннабет тихой, почти кошачьей поступью направилась в сторону кухни, дверь в которую располагалась в другой части комнаты. Однако, зайти туда тихо у златовласой не вышло, а виной всему стал стол, столь неудачно сдвинутый зеленоглазым к самой двери после их дневного чаепития. Глухой, деревянный стук дерева о стену гулко пронесся по комнатам, затихая в глубине коридора, а бирюзово-зеленая, отливающая аквамарином чашка, стоящая на самом краю, со звоном ударилась о кафельный пол, разлетаясь на сотни осколков. Аннабет испуганно замерла, вслушиваясь в тишину дома, однако не выдержав тихо зашипела от боли, пульсирующей в бедре. Удар был достаточно сильным, поэтому на синяк теперь можно было рассчитывать точно. Но Чейз сейчас гораздо сильнее волновала встреча с хозяином квартиры который, по мнению сероглазой, не мог не проснуться от шума, устроенного ею в третьем часу пополуночи. Однако все было тихо. Слишком тихо. И в который раз Аннабет, безмолвно проклиная себя за излишнее любопытство, которое когда-нибудь да погубит ее, медленно развернулась и двинулась обратно, сама толком не понимая зачем. — Бессмертные Боги Олимпа, Чейз, остановись, – тихо прошептала сама себе девушка, замирая у очередной закрытой двери и вслушиваясь в абсолютную тишину за ней. – Тебя не услышали, он не проснулся, так и радуйся этому, – но только вот тон, которым это было произнесено, угадывал ложь. Ведь провались она в Тартар, но где-то в глубине души она хотела, очень и очень хотела, что бы Перси проснулся от ее шума. Она представляла его заспанное выражение лица, еще мутные ото сна зеленые глаза, топорщащиеся черные как смоль волосы. Каким-то неведомым образом этот незаметный парень смог зацепить ее... за душу. Он был слишком обычным, слишком домашним, спокойным, не утруждавшим себя заботами о статусе, о мнении других. Он всегда был самим собой, не меняясь. И Аннабет заметила это еще сегодня в школе, когда он в отличии от всех парней, с которыми она раньше знакомилась или подпускала их чуть ближе к себе, чем остальных, не ошивался рядом. Он вообще не изменил своего отношения к ней там, в стенах школы. И это немного задевало сероглазую, ведь после их недолгого общения в том кафе она неосознанно ожидала большего. И в первые в жизни не получила этого. Но в противовес этому Аннабет мгновенно вспомнила сегодняшний вечер, который она практически полностью провела с Джексоном. И он был другим. Он был расслабленным парнем, который, как ей сейчас казалось, проводил с ней время в свое удовольствие. Спорил. Доказывал. Мирился. Позволял ей жить. Жить по-настоящему. И глубоко выдохнув, Аннабет развернулась обратно в сторону кухни, случайно задевая плечом дверь, которая тут же с тихим скрипом чуть подалась назад. Сероглазая замерла, боясь даже вздохнуть, испуганно всматриваясь в приоткрывшуюся темноту комнаты. Но все оставалось неизменно, ни малейший новый звук не разнесся по квартире. Будто бы она была пуста. И снова, руководствуясь ощущениями, а не здравым смыслом, Чейз толкнула дверь. В глаза сразу же бросилась пустая, неаккуратно заправленная кровать и небольшой стол, стоявший рядом. Сделав несколько шагов вглубь пустующей комнаты Аннабет остановилась подле стола, рассматривая лежавшие на нем не слишком аккуратные рисунки и чертежи, сделанные скорее как наброски, чем серьезные работы. Рядом лежали несколько учебников, а чуть дальше, на ноутбуке, покоилась приличных размеров книга в старом кожаном переплете, открытая примерно на середине. В полумраке комнаты девушке пришлось напрячь зрение, что бы понять, что книга написана не на английском, а на латыни. — Так значит ты действительно ее знаешь... – едва слышно выдохнула Чейз, пробежав глазами по верхним строчкам. Однако сейчас Аннабет интересовала далеко не книга, поэтому быстро оторвавшись от нее, девушка вновь оглядела комнату. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, она заметила небольшой стеллаж у противоположной стены и несколько подушек в углу, на которых, можно предположить, часто и читал хозяин комнаты. Но только оставался последний вопрос. А где Джексон?!

***

Сидя на широком подоконнике Аннабет немного отрешенно смотрела на улицу, по которой изредка проезжали машины и еще реже - случайные прохожие. Приглушенный свет из соседней комнаты создавал спокойную, возможно даже немного интимную для девушки атмосферу и поэтому сероглазая, поддавшись ностальгии и сжимая в руках горячую чашку с терпким зеленым чаем, от которой слегка покалывало подушечки пальцев, мечтала. Мечтала о том, что когда-нибудь она уедет из этого опротивевшего ей города, вернется туда, где когда-то давно она была счастлива. Но сможет ли она быть счастлива там теперь, после всего, что тогда произошло? Она не знала этого... Но она точно знала, что хочет вновь увидеть те родные глазу леса заповедника, вновь бродить по узким, только ей одной известным лесным тропинкам, без стука заходить в любой дом и знать, что тебя там всегда тепло и приветливо встретят. И встретят тебя не потому, что твой отец имеет деньги и влияние, а потому что они ценят тебя как человека, личность, не считаясь с твоим положением в обществе. Наверное, Перси зацепил ее еще и именно этим - он был словно напоминанием, живым напоминанием о родном доме, где ей были всегда рады. Всегда... Чейз громко вздохнула, понимая, что если сейчас она не остановится, то позволит себе вспомнить все. Все то, о чем она уже столько лет пытается забыть. Тщетно. Перед глазами вновь всплывают образы, картины, слова, фразы. Воспоминания о том дне, который Аннабет предпочла бы забыть и не вспоминать о нем больше никогда в жизни. Но слишком мало времени, прошло с тех пор, слишком мало... Но резкий, басистый звук мотора, визг резины и звуки тяжелого рока, раздавшиеся под распахнутым настежь окном, из которого приятно тянуло свежестью ночи, мгновенно вернули девушку в реальность, разрушая болезненные иллюзии. Оторвав бывший мгновение назад пустым взгляд от противоположной стены Аннабет чуть высунулась из окна, провожая взглядом несколько автомобилей, через мгновение скрывшихся за углом дома. И пусть она недолюбливала ночных экстрималов, но сейчас впервые в жизни она была им благодарна за то, что они появились как никогда вовремя. Рвано выдохнув, Аннабет медленно сползла с подоконника и кутаясь в принесенный ею плед, вернулась обратно за стол. Чашка уже не так обжигала пальцы, а небо над Нью-Йорком уже тронулось едва заметными светлыми тонами. Субботнее утро робко зарделось над соседними крышами, все четче очерчивая темные силуэты зданий и легко, будто бы невзначай, наполняя улицы людьми, а Аннабет... Она почему-то чувствовала себя счастливой, прямо сейчас, сидя напротив распахнутого окна в этой небольшой, уютной и сейчас казавшейся ей самой родной квартире, квартире Джексона... Квартире ее друга... Еще раз взглянув на светлеющее небо, сероглазая нехотя поднялась и, убрав все следы своего ночного присутствия на кухне, двинулась обратно в гостиную. Та дурманящая атмосфера, что несколько минут назад окутывала девушку, рассеялась, позволяя Чейз чувствовать себя вновь самой собой. Спокойной, сдержанной, рассудительной, всегда контролирующей свои эмоции и продумывающей все наперед. И теперь у нее была цель, которую она поставила себе этой ночью - она узнает, что скрывает Джексон, чего бы ей это не стоило. А в том, что он что-то скрывает, она была уверена...

***

Утро Аннабет началось поздно. Когда девушка, разбуженная манящим запахом с кухни, лениво потянулась на диване, часы показывали уже далеко за полдень. И в тот момент, когда девушка, еще сонно зевая и поправляя взлохмаченную после сна прическу, уже собиралась открыть дверь в ванную, на нее налетел собственно хозяин квартиры, появившийся из-за угла и совершенно не ожидающий наткнуться на препятствие. Тем более в виде Чейз. — Оу... – только и успела выдохнуть сероглазая, ощущая как пол уходит у нее из-под ног и зажмуриваясь в ожидании. Но за мгновение до удара она почувствовала, как чьи-то сильные руки успели схватить ее и потянуть на себя. Только вот от падения ее это не спасло... — Эй, Воображала, ты там живая? – чуть насмешливый, но от этого не менее заботливый и встревоженный голос Перси совсем рядом заставил Аннабет открыть глаза, упираясь взглядом в накаченную грудь парня. Рельефный пресс с аккуратно очерченными мышцами, в который она упиралась ладошками, мелко, едва ощутимо подрагивал от напряжения. Широкие покатые плечи, едва выступающие косточки ключиц, подрагивающий кадык, практически незаметная щетина на скулах, плотно сжатые, пересохшие губы. Девушка как зачарованная буквально пожирала взглядом тело парня. Не отрываясь, будто бы боясь упустить любую, даже самую мельчайшую деталь, малейшую родинку, малейший шрам, каждый изгиб напряженного тела, но лишь до тех пор, пока не встретилась с его взглядом. Глубокие, иссине-зеленые, отливающие цветом морской волны в погожий день глаза Перси были... восхитительны. Аннабет за мгновение смогла рассмотреть те едва различимые разводы его радужек, чуть расширившиеся черные, как сама морская бездна, зрачки, тонкие зеленовато-синие нити... — Аннабет... – низкий, с хрипотцой шепот Джексона подействовал на блондинку отрезвляюще. Только сейчас она заметила чуть нахмуренные брови, создающие неглубокие морщины на лбу парня, его тяжелое, рваное дыхание, едва заметный, но от этого не менее опасный, даже первобытный блеск где-то в глубине этой морской стихии. Только сейчас она поняла, что лежит на обнаженном по пояс парне, слишком двузначно и непозволительно долго рассматривая его тело, слишком рискованно и невероятно долго ведя руками к плечам брюнета, едва касаясь его подушечками пальцев. Только сейчас она обратила внимание, как пристально смотрит на нее Перси, как часто и неровно бьется его сердце от неприемлемо близкого ощущения сероглазой, как его руки, еще мгновение назад нежно обхватывающие ее за талию, сейчас становятся все более... властными. Слишком развязно. Чрезвычайно сексуально и пошло. Донельзя неправильно. Но почему-то желанно... — Прости... – рвано, почти беззучно выдыхает Аннабет, ощущая как горячее дыхание Джексона буквально обжигает кожу ее шеи. И это становится последней каплей... Девушка наклоняется вперед, повинуясь какому-то секундному, мимолетному порыву, но в тот же момент ее руки против ее воли отталкивают ее от брюнета, уничтожая наваждение. И тут же к нему на смену приходят смущение и стыд. Чейз чувствует, как ее щеки начинают гореть, но прежде чем это успевает заметить парень она в мгновение ока скрывается за дверью, тут же защелкивая ее за замок. Руки сероглазой едва заметно дрожат, когда она открывает кран и первые капли холодной как лед воды падают на ее разгоряченное тело, от чего Аннабет медленно оседает на пол ванной, прикрыв рот руками и пытаясь отдышаться, ощущая как намокающая одежда начинает неприятно липнуть к телу. И только сейчас до нее начинает доходить осознание того, что произошло по ту сторону двери. Но далеко не сразу она понимает, что не знает ответа на самый важный вопрос. Как теперь она посмотрит в глаза Перси? Только вот ответа на этот вопрос не знал и сам парень, сейчас сидящий спиной к той самой двери, за которой скрылась Чейз и пытавшийся выровнять сбитое дыхание. Такая неожиданная близость с Аннабет, она... для Перси она была слишком неожиданной, слишком безбашенной, слишком желанной. Брюнет с силой сжал пальцы в кулак, до боли вцепляясь в волосы, стараясь выгнать образ лежащей на нем минуту назад блондинки. Ее пшеничные волосы, в аккуратном беспорядке спадающие с ее плеч, ее невинные, робкие, неосознанные движения рук, взывающие к первобытной сущности парня, ее терпкий, изучающий, восхищенно-требовательный взгляд этих глаз... Глубоких, словно грозовые тучи над морской гладью, вот-вот готовые разразиться штормом по первому же желанию их обладательницы, расширенные не то от удивления, не то от желания зрачки, в которых Перси видел ее настоящую, ту самую Аннабет... Слишком невинную. Чрезвычайно далекую. До нельзя любимую. Но тем не менее желанную... — Аннабет, если ты еще раз так сделаешь, то клянусь всеми Богами Олимпа, я сорвусь... – едва слышно прошептал Перси, медленно поднимаясь с пола и нетвердым шагом направляясь в сторону спальни, что бы все-таки забрать оттуда свою футболку. Сейчас они балансировали на грани и впервые в жизни Джексон не знал, что могло произойти дальше. Произойти, если бы она его поцеловала... Вот и сейчас, стоя у плиты и заканчивая с приготовлениями для скромного завтрака на двоих, зеленоглазый не сразу услышал тихий щелчок замка и едва уловимый скрип двери, но мгновенно увидел Аннабет, робко заглядывающую на кухню. — Перси, у тебя есть во что переодеться, просто я тут... – Чейз замялась, не зная как объяснить свое появление в абсолютно мокрой одежде. Впрочем, Джексону оно было и не нужно - парню и самому пришлось освежить голову под холодным кухонным краном, от чего его и так непослушные волосы сейчас топорщились в абсолютном хаосе. — Воображала, головой стукнулась? Я похож на твою подружку-сверстницу? – Скорее на парня мечты... – тут же мысленно поправила его про себя Чейз, через мгновение краснея от осознания того, что едва не ответила ему это в слух. И от того, что такие мысли вообще появились у нее в голове... Перси же, воспринявший это по-своему, лишь цокнул языком и закатил глаза, проходя мимо блондинки так, чтобы не видеть открывающую вид на ее формы прилипшую к коже одежду. Правда, теперь перед Джексоном стояла не менее изощренная задача, так как девушки в его квартире бывали... можно сказать, что крайне редко. Поэтому провернувшись на пятках посреди своей комнаты парень уже хотел было выдвинуться в смежную, когда его взгляд скользнул по небольшой и единственной фотографии, висящей в углу, с которой ему улыбалась кампания, обнимавшая смеющуюся шатенку. — Ты моя спасительница... – облегченно выдохнул Перси, в два шага достигая шкафа и углубляясь в поиски вещей подруги, которые та оставила у него после последнего посещения дома брюнета, благо это было не так давно. Только из-за этого и некоторой доли удачи уже через несколько минут парень с довольным видом покинул свою комнату, оставив ворох одежды на своей кровати. – Эй, чудила, иди переодевайся, – ухмыльнулся Джексон, увидев нахохлившуюся и сконфуженную подругу, которая так и стояла на том же самом месте, где ее и оставил парень. – Больная на голову, ей богу. — А сам-то, – беззлобно фыркнула в ответ Чейз, спеша скрыться в комнате парня, на что Перси лишь рассмеялся. Просто, легко и беззаботно, будто бы ничего между ними не происходило, тем самым окончательно разрушая витавшее напряжение в воздухе.

***

Душ, быстрый завтрак и не менее быстрые сборы в школу - любое утро учебного дня проходило по одному и тому же сценарию. Но только вот привычную рутину теперь каждый день разрушало улыбающееся лицо Аннабет, теперь часто встречающей парня возле ворот школы либо незаметно подмигивающей ему из объятий своего парня, на что Джексон через силу заставлял себя улыбаться в ответ - теперь, когда он видел Чейз другой, ему было лишь больнее от того, что он знал о Кастеллане гораздо больше, чем сероглазая. И тем труднее с каждым днем ему давалось общаться с Аннабет, которая теперь изредка перебрасывалась с ним ничего не стоящими фразами, стоя в коридоре или иногда подсаживаясь к нему на уроках. Нет, Перси нравилось и он искренне радовался тому, что Чейз старается укрепить с ним дружеские отношения и он всеми силами старался помочь в этом девушке, все чаще проводя вечера в ее обществе, за что дома получал колкие насмешки от вернувшихся родителей, а в школе - уничтожающие взгляды от Кастеллана. Но была у этого и обратная сторона, ведь чем больше он узнавал Аннабет, тем тяжелее ему было справляться с поднимающимся в его сердце чувством, и девушка чувствовала это. Ведь для Аннабет Перси за эти дни стал той самой отдушиной, живым и постоянным напоминанием ей о другой, настоящей жизни, где не надо скрывать себя за масками равнодушия и презрения, смотреть на всех непробиваемым стальным взглядом. Только рядом с ним она чувствовала себя спокойно, больше не стесняясь его, не скрывая истинную себя, только не от него. И с каждым днем Аннабет все лучше понимала, что ей не просто приятно проводить время с Джексоном. Все чаще и острее до нее доходило понимание того, что она все дольше и откровеннее задерживает на нем взгляд, что старается чуть дольше удержать его руку в своей, что начинает медленно таять в его приветственных объятиях. И холоднокровная Чейз отлично понимала, что против своей воли начинает влюбляться в Перси. Но только вот кто мог знать, что их тихое счастье не продлится и нескольких недель?...