Чумные псы

      Затолкав эльфийку в свою квартиру, Енох закрыл окно и только тогда смог перевести дух. Нашарив в кармане пачку сигарет, он не глядя вытащил подцепил одну зубами и начал щелкать зажигалкой. Огонек всё никак не появлялся, и Енох, раздраженно рыкнув, прижался лбом к холодному стеклу.       Никогда еще он не убивал зеленых орков. Да и не думал, что рука поднимется. Они же были его предками, его историей, его утраченным величием. Мать, будь она жива, назвала бы это святотатством.       Раскурив, наконец, сигарету, он обернулся и увидел, что эльфийка сидит на его кровати, сбросив шляпку и закрыв ладонями лицо. Выдохнув дым, Енох подошел к ней и протянул пачку.       — Будешь? — хрипло спросил он. Эльфийка без особого энтузиазма вынула сигарету, позволила орку ее поджечь, затянулась и тут же закашлялась.       — Ну и дрянь, — пробурчала она, но курить не перестала.       Окинув взглядом комнату и убедившись, что никто за это время сюда не наведался, Енох подхватил стул и поставил его прямо у ног эльфийки. Если хотела сбежать, стоило делать это раньше, подумал он. Не давая ей времени прийти в себя, он спросил прямо:       — Что ты тут делаешь?       — Живу, — фыркнула эльфийка, поморщив хорошенький носик. — В сорок втором номере.       — Тогда ты ошиблась крылом, милая, — мрачно оскалился Енох, вытаскивая изо рта сигарету. — Да и раньше я тебя не видел.       — Я приехала только сегодня днем, — нисколько не смутившись, заметила она, разглаживая платье на колене. Стало быть, именно с тобой Ламех и не хотел пересекаться, решил Енох.       — Я так и не услышал, что ты делала в чужом крыле, — заметил он. — Уж, думаю, при заселении тебя в первую очередь известили, где живет красная мерзость вроде меня.       Эльфийка скривила губы.       — Мне нужно было кое-что забрать у друга.       — Друга, которого при тебе же и застрелили? — злобно поинтересовался Енох. — Не поздновато ли?       — Я не хотела, чтобы так вышло! — возмутилась она и швырнула недокуренную сигарету в пепельницу. — Ламех был мне другом! Он нужен мне живым! А теперь… — она всхлипнула, но в ее глазах Енох не увидел слез. — Без него… я уже и не знаю, как дальше быть!       — Может, стоит рассказать, в чем суть да дело? — нарочито спокойно спросил он. — Вдруг я знаю ответ?       Она улыбнулась — с презрением, но почти снисходительно.       — Неотесанный бугай с пистолетом? — она выпрямила спину и, скрестив руки, окинула его взглядом. — Ну, впрочем, попытка-не пытка. Ты, я так понимаю, тоже знаком с Ламехом?       — Я на него работаю, — кивнул Енох. Эльфийка насмешливо изогнула бровь, и он осознал свою ошибку, но исправляться не стал.       — Цепной пес, значит, — она задумчиво отвела взгляд, помотала головой в такт своим мыслям, после чего повернулась к нему. — Ламех что-нибудь говорил тебе об орке по имени Иссахар?       — Ни слова, — честно ответил он. Ему сообщали только имена будущих жертв.       — Он был мне мужем, — эльфийка горько вздохнула и потерла пальцы, будто жалея, что выбросила сигарету. Новую Енох ей предлагать не стал. — Работал курьером, в основном на гномов. Возил порфир, гранит, оникс — всё, на что был спрос в Та-Кемете. Тут, на удачу, на севере открыли месторождения орихалка, и он переключился на него — сам понимаешь, это куда прибыльнее.       Енох не понимал, но ни слова не вставил — только кивал.       — Одним вечером он сообщил, что какой-то гном из Пер-Уаджита предложил бешеные деньги, если Иссахар доставит груз орихалка прямо к нему, не к скупщикам или мастерам. Впишет на таможне всё, как медь, да и дело с концом, — она поморщилась и принялась теребить перчатки. — Но недели шли, а от него не поступало ни чеков, ни писем. Возмущенный заказчик донимал меня звонками о том, где его орихалк. Шахтеры заверяли, что груз давным-давно отдан курьеру и они тоже ждут денег. Я исколесила всю округу, пока не наткнулась в миртовых садах где-то под Силомом на его изувеченный труп.       — Причем без орихалка, я так понимаю? — спросил Енох. Эльфийка кивнула.       — Именно. Один старик-фермер сказал, что видел, как грузовик моего мужа ехал в сторону Ахшава, но там мне заявили, что уже несколько месяцев к ним орихалк никто, кроме зеленых орков из земель Нод, не привозил.       Енох встрепенулся. Земли Нод издавна держались особняком и неохотно вели дела с остальным цивилизованным миром. Никто не знал, как там живут и чем процветают, — только то, что границы этих земель закрыты и никому, кроме зеленых орков, не дозволено там жить. И тут оказывается, что они подмяли под себя все поставки орихалка? Что-то здесь определенно было не так.       — Тогда я решила обратиться к Ламеху, — тем временем продолжала эльфийка. — Именно он когда-то свел меня с Иссахаром, поэтому я подумала, что он не откажет в помощи. И он не подвел: приехал ко мне в Ахшав, еще раз свозил меня к миртовым садам и порасспрашивал местных фермеров и рабочих. После он телеграфировал мне из Сихема; сказал, что выяснил, кто присвоил себе орихалк и что весь груз сейчас в порту. Он просил меня не делать ничего опрометчивого, но я… — она уронила голову на ладони и всхлипнула. — Я так хотела узнать… увидеть лицо его убийц…       — Что не послушалась и примчалась в Сихем, — закончил за нее Енох. — И Ламеха это немало разозлило. Поэтому он тебя отчитывал?       Эльфийка подняла на него совершенно сухие глаза и поморщилась.       — Так ты нас видел, — без особого удивления заметила она.       — Сложно не увидеть такое, — сказал он, указывая на ее наряд. Эльфийка возмущенно почернела.       — Я же в трауре! — воскликнула она. — Мой муж лежит неотомщенный, в безымянной могиле у дороги! Я буду носить черное, пока последний из его убийц не получит…       Она так резко осеклась, что Енох заподозрил неладное. Ты ведь сболтнула лишнего, не так ли, милая?       Как можно безразличнее поправив прическу, она надела шляпку и закрыла лицо вуалью.       — Ну, цепной пес, — с вызовом сказала она. — Что ты предлагаешь мне делать?       — Для начала — переодеться, — заметив, что эльфийка уже готова снова закричать, он прервал ее, не дав и рта открыть. — Полиция знает, как ты выглядишь, и вовсю отыскивает твой хорошенький вдовий наряд. Ты же ведь не хочешь связываться еще и с ними?       Она надула губы, но всё же помотала головой.       — Дальше. Насколько я помню, Ламех не сказал точно, кто присвоил груз и где конкретно в порту его искать?       Она молча кивнула.       — Но об этом может знать его адвокат, — продолжил Енох. — Ему Ламех сообщал больше, чем мне. Сейчас уже ночь, но завтра с утра я загляну к нему и выясню, что ему известно.       — Как благородно с твоей стороны, — съязвила эльфийка. Енох едва удержался, чтобы не отвесить ей пощечину.       — Ты просила помощи — я тебе ее даю, — он вдавил давно докуренную сигарету в пепельницу. — Если не устраивает…       — Нет-нет-нет! — тут же встрепенулась эльфийка, хватая его за запястья. — Прошу, не бросай меня! Я же здесь совсем одна, я никого не…       — Не утруждайся, — оборвал он поток ее просьб. — Ты знаешь, кто стрелял в Ламеха?       Она опустила взгляд и вновь помотала головой.       — Это мог знать только Ламех, — тихо ответила она. Лжет, подумал Енох. Но как я это докажу?       Вздохнув, он встал и рывком поднял ее на ноги. Не отпуская ее от себя, он подвел ее к шкафу, выхватил свободной рукой плащ и накинул его ей на плечи. Он висел на ней мешком, но Еноху было не до красоты. Выглянув в коридор, он проверил, нет ли поблизости уборщиков или полицейских, выкрутил лампочки, после чего вывел эльфийку и быстрым шагом довел ее до длинного коридора, разделявшего два крыла — для орков и для эльфов. Чтобы и там ни с кем не столкнуться, они пошли по боковой лестнице и чуть ли не перебежками добрались до сорок второй квартиры. Енох прижался ухом к двери. Было тихо. Жестом велев эльфийке отпереть замок, он зашел первым и включил везде свет. К счастью, их никто не поджидал.       — Как хоть мне к тебе обращаться? — спросил Енох, забирая у эльфийки плащ. Она пожала плечами.       — Можешь звать меня Шебой, — раздался ответ. — Так я вписана в гостевой книге.       Наскоро простившись, Енох отправился тем же путем, но в свою квартиру не пошел. Напротив, он поднялся на этаж выше и отворил взломанную дверь в квартиру Ламеха. В тусклом свете ламп блестели огромные, нетронутые пятна крови, сулившие ему море работы.       Прикрыв дверь, он подкатил к ней диван, на котором ему, бывало, приходилось спать. Подхватив с его спинки забытый Ламехом платок, Енох завязал им нос и принялся обшаривать трупы. Не обнаружив ничего, кроме скомканных банкнот, сигарет и спичек, он закрыл обоим оркам глаза, после чего перетащил их за ноги в ванную. Вернувшись, он вскрыл витрину с камнями и самоцветами причудливых форм, но вытащил лишь те, что на свету отливали розовым; на остальные он даже не посмотрел. Затем Енох подошёл к винному шкафу и выудил из него бутыль с ярко-голубой жидкостью. «Екронский сапфир» стоил немалых денег, и потому даже Ламех, любивший хороший алкоголь, опробовал из него от силы две унции. Тем лучше было для Еноха: зайдя в ванную, он без сожалений откупорил бутыль и вылил её целиком на трупы. Розоватые камни, лежащие на них, зашипели, медленно въедаясь в зелёную плоть.       Закончив с этим, он взял одну из длинных вилок, лежавших в пустой фондюшнице и примерил ее к дырам от пуль, оставшихся в окне. Недолго поискав щипцы, он погнул вилку, а затем вылез на пожарную лестницу и попытался подцепить щеколду через дыру. Инструмент вышел кошмарный, но Енох ограничился и таким. Главное было не пустить в квартиру посторонних.       Засучив рукава, он взял тряпку и принялся отмывать с пола кровь вместе с частями внутренностей зеленых орков. В очередной раз отжимая ее в ведро, он вдруг наткнулся взглядом на большую прямоугольную коробку, вероятно, упавшую со стола во время драки. Перевернув ее, Енох обнаружил вывалившийся чек, выписанный портным вчерашним днем. Кровь размыла слова и цифры, но он смог разобрать свое имя и еще два обрывка фраз — «если Джхути» и «в Пер-Уаджит». Недоуменно нахмурившись, он снял крышку и приподнял тонкую хрустящую бумагу. Из-под нее на него смотрел новый черный костюм-тройка.       Что-то заныло у него под ребрами, так тоскливо и мучительно, что Енох упал рядом с камином, прижался лбом к коленям и лежал так, пока это ощущение не ушло.

____________________

      Несмотря на дальнее родство, гномов Енох недолюбливал. Приятен ему был разве что Хауфр — адвокат Ламеха, прямолинейный и быстрый, как выстрел в голову. Не успел Енох переступить порог его конторы и приподнять шляпу перед секретаршей, как старый гном позвал его в кабинет, будто именно ему предстояло стать вестником печальных новостей.       — Земля скорбит вместе с тобой, мой мальчик, — сказал Хауфр, закрывая за ними дверь. Обычно Енох бы оскалился, фыркнул или хотя бы раздражённо дёрнул ушами, но после вчерашних событий всё в нём опустело и потухло, как в годы до встречи с Ламехом. Пробормотав в ответ нечто невразумительное, он подошёл к широкому адвокатскому столу и только после вежливого покашливания заметил, что по привычке встал за креслом для посетителей. Садиться на место, предназначенное Ламеху, было до странного неловко — как, впрочем, и стоять, защищая призрака. Сжав кулаки, он нехотя опустился на бежевый бархат, положив на колени серый сверток.       — Думаю, ты уже знаешь, зачем я пришел, — мрачно бросил он.       — Знаю, — Хауфр вытащил стальной портсигар с выгравированными на крышке молотом и киркой — любимыми символами гномов. Енох находил ироничным, что даже те из них, кто в глаза не видел шахт, стремились заполучить хоть что-то, о них напоминавшее. Они с адвокатом вытащили по сигарете и какое-то время молча курили, пока Хауфр не нарушил молчание тяжелым вздохом. — Ламех значительно облегчил нам жизнь, оставив завещание, — он скосил глаза на орка. — Сам понимаешь, огласить его содержание получится только через несколько дней. Но я вполне уверен, что автомобиль достанется тебе.       — Вот радость-то, — равнодушно пробормотал Енох. Алая «Сисра», стоявшая в гараже пансиона, всегда казалась ему излишне вычурной — не в пример его черной «Ионе», неприметной и безликой, какую в случае чего не опознает ни один свидетель. Затянувшись и выдохнув дым сквозь клыки, Енох с большим трудом заставил себя спросить: — Ты не знаешь, чем в последнее время занимался Ламех, пока я был… в отъезде?       — Хочешь сказать — пока ты разбивал морды синим оркам, рискнувшим перейти ему дорогу? — усмехнулся Хауфр. Перекинув сигарету из одного уголка рта в другой, он вытащил пухлую записную книжку. Подцепив ногтем врезку с номером месяца, гном раскрыл нужный разворот и пробежался взглядом по заметкам. — В начале недели Ламех отправлялся в Ахшав. Судя по тому, что я не получил ни счётов, ни возмущённых писем из игорных домов, там он занимался исключительно делами.       — Ламех практически не был в Ахшаве, — уточнил Енох. — Оттуда он сразу направился в окрестности Силома. Его должна была сопровождать эльфийка Шеба, вдова орка Иссахара.       — Эти имена мне не знакомы, — гном что-то отметил в записной книжке. — Но в Сихем он вернулся опять-таки один и спустя всего двое суток. После чего по неизвестным мне причинам зачастил в порт.       — Ну, это меня не удивляет, — Енох вытащил сигарету изо рта и выпустил струю дыма в потолок. — Там сплошь его информаторы.       — Так-то так, но обычно Ламех мне об этом не докладывал, — затянувшись, заметил Хауфр. — А тут он взялся отзваниваться как минимум раз в день и говорить, что в случае чего ты должен будешь принести некую статуэтку из халколивана.       — Из чего?       — Драгоценного металла, — отмахнулся гном. — Ты мог спутать его с золотом. Ламех очень интересовался её происхождением, но почему-то опасался приносить её сам.       Сверток, лежащий на коленях Еноха, громко хрустнул, будто услышав о себе. Хоть встреча с Хауфром и была в первую очередь продиктована желанием разузнать, как Ламех заполучил эту статуэтку, орк ощутил острый укол страха. Что еще от него утаили? С какой угрозой столкнулся Ламех, отослав своего убийцу в другой город?       Положив сверток на стол, Енох предоставил Хауфру самому развязать бечевку и добраться до орочьего принца. Увиденное заставило гнома удивленно крякнуть и улыбнуться; покатав фигурку по серой бумаге, он вытащил из ящика стола ювелирную лупу и вставил ее в глаз. Критично осмотрев основание, высокую шапку и ладони, он вдруг нахмурился и озадаченно заметил:       — Это не халколиван.       — В смысле? — удивился Енох. — Вряд ли бы Ламех стал упоминать конкретный металл, если бы не был в этом уверен.       — Ты считаешь, что орочьи глаза будут лучше гномьего чутья? — надменно поинтересовался Хауфр. Еще раз посмотрев через лупу на полуприкрытые глаза принца, он фыркнул и отложил статуэтку на серую бумагу. — Это определенно не халколиван и даже не золото. Это орихалк, которому кто-то старательно придал вид халколивана.       Опять орихалк, нахмурившись, подумал Енох. Почему же он меня преследует?       — Но теперь мне хотя бы понятны опасения Ламеха, — продолжил гном, похоже, не замечая резко умолкшего собеседника. — Если он сразу заподозрил обман, то имел все причины полагать, что ему желают смерти.       — С чего ты это взял? — тут же встрепенулся Енох. Хауфр недоверчиво приподнял бровь, после чего очень осторожно взял в руки статуэтку и приподнял ее, не поднося близко к гостю.       — Она же из орихалка, — ответил он. Когда Енох недоуменно пожал плечами, гном вздохнул и потер переносицу. — Это токсичный металл, особенно для орков. Подарить или послать статуэтку из него равносильно пожеланию медленной и мучительной смерти.       Енох вспомнил рассказ Шебы. Что-то здесь не состыковывалось.       — Но ведь гномы толпами прут на север, чтобы его добыть! — воскликнул он. — Даже нанимают курьеров, чтобы как можно скорее переправить его в Та-Кемет.       — Вот именно! — сказал Хауфр. — Чем быстрее орихалк доставят в Пер-Уаджит, Джант или Сау, тем проще гномьим мастерам будет его обработать! Только тогда его можно пускать на дело. И если курьер окажется нерасторопен, что ж… он поплатится за это жизнью. И ладно бы только своей.       Енох вытащил новую сигарету, уже из своей пачки. Если Шеба говорила правду и Иссахар действительно был опытным курьером, он не мог не знать об этом. Но если его задачей было перевезти груз сырого, только-только добытого орихалка, то в какой момент к нему подмешалась еще и подозрительная статуэтка? Он постучал сигаретой по зубам. Если шахтеры были недовольны расценками или работой Иссахара, то могли попросту отказаться от его услуг. Что толку дарить ему щепотку яда, если у него такого целый грузовик? А если он позарился на красивую вещь и умыкнул ее, спутав, как и сам Енох, с золотом, то откуда она взялась изначально? Гномы свято чтили только свою культуру. Держать у себя фигурку орочьего принца им было бы по меньшей мере странно, а вырезать самим — так и вовсе нелепо.       Или же Иссахар и вовсе никак с ней не связан? Что если она и правда была прислана Ламеху — эксцентричные подарки он любил и охотно принимал — но с появлением Шебы и поисками украденного груза до него дошло, какая угроза поджидает его дома?       — Меня смущает одно, — вдруг добавил Хауфр, отвлекая Еноха от размышлений. Покачав в ладони статуэтку, он поставил ее на стол. — Намного легче было бы имитировать из орихалка золото: и хлопот меньше, и практика распространена. Халколиван же… — он потер пальцами, подыскивая нужно слово. — У нас, гномов, его называют «упрямым металлом». С ним неприятно работать. Плохо плавится, плохо режется, плохо поддается. Собственно, потому и спрос на него невелик. И тут вдруг… — он постучал пальцем по остроконечной шапке принца. — Подделка под него. Да еще и из необработанного орихалка. Странно всё это.       — Да, — согласился Енох. — Очень странно, — помолчав и подумав, он спросил: — Есть карта Бат-Зиона?       Хауфр молча перелистнул до форзаца записной книжки и выложил сложенную вчетверо бумагу. Картой ее можно было назвать с натяжкой: на ней присутствовали лишь границы и названия наиболее крупных городов. Енох, прищурившись, обвел область вокруг Силома.       — Где-то здесь убили курьера, у которого, я полагаю, Ламех и нашел эту статуэтку. Его подкараулили в миртовых садах и забрали всю партию орихалка, которую он вез, а вот подделку не тронули.       — Занятно, — хмыкнул гном, постукивая пальцем по губам. — За миртой особенно-то не спрячешься. Он должен был заметить засаду.       — Ты смог бы выяснить, кому принадлежат эти сады? — спросил Енох. Слова Шебы вызывали у него всё больше и больше подозрений; он уже не был уверен, сказала ли она хоть слово правды. — Сдается мне, и тут что-то нечисто.       — Безус… — внезапно на столе Хауфра зазвонил телефон, и гном, дав знак Еноху, поднял трубку. — Да, Раджедет? Что-то случилось?       Что бы ни сообщила секретарша, по его помрачневшему лицу Енох понял — дело дрянь. Несколько раз кивнув и поблагодарив за расторопность, Хауфр завершил звонок и повернулся к орку.       — В порту слышали взрывы, — со всей серьезностью сказал он. — Говорят, кто-то поджег склады. Я бы рекомендовал поспешить, если хочешь узнать, что там делал Ламех.