Вдребезги

      Время летело так быстро, что Майкл едва успевал оглядываться. Только что был понедельник — и вдруг просыпаешься в четверг. Дни листались один за другим, все мысли были заполнены Джеймсом. Даже когда его не было рядом, Майкл не переставал трепаться с ним у себя в голове, прокручивать заново встречи, как отрывки любимого фильма.       У них всё было хорошо, лучше просто не бывает. В четыре часа Майкл ждал его возле университета. Они целовались, будто не виделись десять лет, в тёплые дни уезжали гулять с Бобби. Если шёл дождь, Джеймс выбирал уютное кафе и они сидели там, дожидаясь просвета в тучах. Майкл заказывал себе одну чашку кофе, отговариваясь, что только что пообедал дома, и растягивал её на несколько часов. Джеймс не раз предлагал его угостить, но Майкл постоянно отказывался. Голодным он и правда не был — всегда успевал перехватить по дороге какой-нибудь китайской лапши или сосиску в тесте, так что даже почти не лукавил и не глотал слюни, глядя в тарелку Джеймса.       Со слюнями была другая проблема. Голые коленки, прикрытые килтом, преследовали его даже во сне. Майкл сломал себе всю голову, думая, что с этим делать. Забыть не получалось — от одной мысли в ушах начинало звенеть от напряжения. Вот только Джеймс ясно дал понять ещё в театре, что дрочить на свою национальную гордость не даст. Национальную гордость Майкл понимал, у самого была такая же. Нет — значит, нет.       Понимание не помогало.       Осенило его, когда уже весь извёлся. Надо просто Джеймса в похожую юбку засунуть. Пусть не в килт, хорошо. Но в юбке-то его трахнуть можно?.. Это же национальную гордость не заденет?.. Майкл даже сам прошёлся по секонд-хэндам и выбрал подходящую. Долго мучился между зелёной и синей. Синюю, конечно, хотелось сильнее, но шотландцы — народ обидчивый. Пусть поменьше ассоциаций будет — взял зелёную. Там же, в магазине, запаковал в коричневую бумагу и обвязал бечёвкой. Улыбался, как идиот, представляя, как положит Джеймсу руки на бёдра... или сразу под юбку залезть?.. Или на коленки его поставить и вот это всё на спину задрать?.. Сколько вариантов-то, как тут выбрать!..       Они встретились в тот же день. Джеймс занял свой любимый столик у окна, Майкл пристроил шлем на широкий подоконник, вытянул ноги, чтобы поймать острое колено Джеймса. Заказал свой кофе.       Столики были сколочены из грубых досок и залакированы толстым слоем, будто прикрыты стеклом. Под прозрачным лаком проступали прожилки дерева, тёмные пятна сучков, будто узор. На окнах переливались гирлянды, кирпичную стойку увивали еловые ветки. Майкл подумал — надо уже Томми пнуть, чтобы достал свои китайские запасы: декабрь, пора и паб нарядить.       — Чему сегодня учился? — спросил он.       — Спорили о личности Шекспира, — сказал Джеймс. — Ужасно интересно! Знаешь, ведь до сих пор неизвестно, кто был автором его пьес.       — А что, он на самом деле не Шекспир? Тоже выдумка, как король Артур?       — Нет, это скорее мистификация. Человек, которого звали Уильям Шекспир, действительно существовал, однако многие исследователи считают, что под его именем печатался кто-то другой. Но имя настоящего автора — до сих пор загадка.       — И что, за полтыщи лет так и не выяснили? — удивился Майкл.       — Представь себе, нет. Есть несколько теорий, но ни в одну из них не укладываются все факты.       — Ишь ты, — уважительно сказал Майкл. — Кто-то конкретно прикололся.       — Слушай... — Джеймс вдруг стал очень серьёзным. — Нам надо поговорить.       — Во, у меня к тебе тоже разговор есть, — Майкл ухмыльнулся.       — Какой?..       — Ну, ты первый начал, так что давай. Я свой разговор на десерт оставлю.       Джеймс глянул настороженно. Пробежал пальцами по волосам, глубоко вдохнул.       — Слушай, мне очень непросто к этому подойти. Так что ты меня, пожалуйста, выслушай, ладно?.. Я очень долго об этом думал... Не знал, как тебе сказать...       — Ты свинтить хочешь, что ли?.. — тихо спросил Майкл.       — Нет... Нет. — Джеймс покачал головой, но даже не улыбнулся. — Мне с тобой очень хорошо, Майкл. Я не хочу с тобой расставаться. Но есть одна проблема... Послушай и постарайся, пожалуйста, обойтись без шуточек.       — Ну ладно, — Майкл выдохнул, развёл пригнувшиеся плечи. — Давай доставай свою проблему, поглядим на неё вместе.       — Я же просил без шуточек, — сказал Джеймс. — Ты ведь можешь быть серьёзным, я знаю.       Майкл выцепил из салфетницы зубочистку, сунул в рот. Скатал бумажную обёртку в шарик.       — Я давно хотел об этом поговорить, — сказал Джеймс. — Но не знал, как тебе объяснить... Чтобы ты понял.       — Ну, скажи прямо, — предложил Майкл. — Я переспрошу, если что.       — Слушай, я очень ценю, что с тобой можно вот так... — Джеймс ссутулился. — Обсудить что-то. Что ты не обижаешься по пустякам. Не притворяешься, что всё в порядке, когда это не так, а говоришь откровенно. Мне очень, очень с тобой хорошо.       — Давай к делу, — попросил Майкл. — Я щас сдохну от ужаса. Не в шутку.       Джеймс слабо улыбнулся, зажал ладони между коленями, ссутулился ещё сильнее.       — Помнишь, из-за чего мы поссорились в театре?.. — спросил он.       — Да я хотел бы забыть — не смогу.       — Помнишь, я извинился, что поставил тебя в неловкое положение?..       Майкл с облегчением выдохнул.       — И ты стока времени по этому поводу напрягаешься?.. Да я ж не сержусь!       — Да?.. — Джеймс почему-то вообще не обрадовался. — Хорошо. А ты сердился?..       — Ну, было немного... — признался Майкл. — Но мы ж всё решили?.. Тогда ещё?..       — Нет, — сказал Джеймс. — Не всё.       Майкл поставил локти на стол, наклонился ближе.       — Ну, давай дорешаем. Чего не так-то?       — Что тебя тогда рассердило? — спросил Джеймс, сосредоточенно покусывая губу.       — Ну как... — Майкл слегка растерялся. — Ты ж знаешь — что.       — Нет, — Джеймс покачал головой. — Не знаю. Я долго думал об этом и понял, что я не знаю, за что ты на меня рассердился.       — Ну это ж прошло уже, — неуверенно сказал Майкл. — Чё тут решать?..       — За что, Майкл?.. — повторил тот, не отводя глаз.       — Ну, за то, что не предупредил, что придёшь такой... шотландский.       — А почему я должен был бы тебя предупреждать? — тихо спросил Джеймс. — Я был неприлично одет?..       — Нет, чё неприлично-то... очень прилично, — Майкл почувствовал, что теряет нить разговора. — Я чуть с лестницы не наебнулся.       — Потому что я был в килте?..       — Ну да...       — И потому что килт очень похож на...       — Так, вот не надо, — сказал Майкл, краснея. — Я не идиот, я знаю, что это ваша мужская одежда. В Ирландии тоже килт носят, между прочим. Лет сто всего, но всё равно. Я б тоже носил, если б у нас такая традиция в семье была.       — Хорошо, — Джеймс кивнул. — Так о чём я должен был тебя предупредить?       — О том, что будешь охуенно выглядеть, — буркнул Майкл.       — Ты рассердился на меня за то, что я хорошо выглядел?.. За то, что я тебе понравился?..       Майкл тяжело вздохнул, погрыз зубочистку.       — Не знаю...       — Подумай, — предложил Джеймс. — Что я такого сделал, чтобы тебя разозлить?..       — Охуенно выглядел, — уныло повторил Майкл.       — Раньше тебя не злило, что я тебе нравлюсь.       — Раньше у меня был шанс тебя в углу зажать, — буркнул Майкл. — А там негде было.       — Ты всё ещё думаешь, что я бы тебе позволил?..       — Ну помечтать-то можно?..       — Можно, — Джеймс кивнул. — Но тебе стоит знать, что мне это неприятно.       — Почему?.. — Майкл раскрыл глаза от удивления. — Я ж ничего плохого в виду не имел!.. Ты сказал тогда, что нельзя — так я тебя даже не трогал!.. Чуть не свихнулся — это да, но я ж понятливый!.. Я принципы уважаю!..       — Это правда, — Джеймс кивнул. — Я хочу сказать — я заметил, что ты приложил все усилия, чтобы справиться с ситуацией. Я это очень ценю. Не могу представить, насколько это было трудно... я не ты, у меня такого не бывает... но я верю, что было сложно.       — И чего?.. — нетерпеливо спросил Майкл. — Тебе ж всегда нравилось, что у меня на тебя стоит. Чё не так-то?.. Я думал, это вроде комплимента. Типа ты меня так заводишь, что я аж дышать не могу.       — Майкл, — серьёзно сказал Джеймс. — Это и есть проблема. Ты никогда так не реагировал на меня, когда я был в брюках.       — Зато реагировал, когда ты был без них.       — Я в килте для тебя всё равно что голый?..       — Слушай, я не имел в виду тебя обидеть!.. Но у тебя эти коленки торчали, я как глянул...       — Ты смотрел на меня так, будто я в костюме медсестры из секс-шопа, — сказал Джеймс. — Мне было очень неприятно, Майкл. Я не сразу это понял, но потом, когда всё обдумал... Я никогда себя так не чувствовал. Я надел килт не для твоего развлечения. Мне даже в голову не приходило, что ты можешь так его воспринять. Теперь я не могу перестать думать о том, что, может быть, другие тоже смотрят на меня и фантазируют, как бы его задрать. Ты можешь себе представить, что я чувствую?..       Джеймс перевёл дыхание и продолжил:       — Я понимаю, что ты не мог это контролировать. Но я хочу, чтобы ты понял — это было очень неуместно и очень оскорбительно для меня.       Майкл опустил голову.       — Чё неуместного-то... — пробормотал он.       — Тебе было бы приятно, если бы я поступил так же?       — Если б я килт натянул, а у тебя бы торчком встал? — уточнил Майкл, слегка улыбнувшись. — Да я бы не возражал.       — А ты представь себе другую ситуацию, — предложил Джеймс. — Например, что ты... скажем, сломал ногу и лежишь в больнице. Ждёшь, когда я приду к тебе после занятий, чтобы мы поболтали, может, поиграли бы в карты или в какую-нибудь настольную игру. Ты ждёшь, что мы приятно проведём вечер вместе. Но когда я прихожу, то с порога заявляю: почему ты не предупредил меня, что будешь в гипсе!.. И бегу дрочить на твои бинты. Не потому, что по тебе соскучился — а потому, что они меня возбудили. Не ты. Они. Понимаешь?.. И только потом подхожу к тебе и спрашиваю, как дела. Ты бы не возражал?..       Майклу стало не по себе. Он опустил глаза на стол, сжал губы.       — Ты понимаешь меня?.. — спросил Джеймс.       — Извини...       Джеймс громко выдохнул, распрямился.       — И знаешь ещё что, — быстро сказал он. — Чтобы не возвращаться к этому разговору... Я не буду надевать никаких женских шмоток.       — Я уже понял, — глухо сказал Майкл.       — Даже не предлагай.       — Угу.       Джеймс побарабанил пальцами по столу. Подождал. Майкл поднял на него глаза.       — Ты обычно в такой ситуации говоришь: «Да я и не собирался!» — напряжённо сказал Джеймс. — Собирался, значит?..       Майкл пожал плечами.       — Так, я сейчас буду проявлять чудеса выдержки и толерантности, — сказал Джеймс через некоторое время. Он побледнел, глаза запали. Ресницы были как нарисованные. — Потом скажи мне спасибо. Мне сейчас страшно хочется вылить тебе твой кофе на голову и убежать. И может быть, даже никогда тебя больше не видеть.       — Почему?.. — тихо спросил Майкл.       — Почему, — повторил Джеймс и нервно хмыкнул. — Хочешь, чтобы я надел для тебя юбку?..       Майкл смотрел на него нерешительно и ждал. Джеймс положил локти на стол и наклонился ближе.       — А я хочу, чтобы ты надел для меня чулки, — тихо сказал он.       — Что?.. — Майклу показалось, что он ослышался. Джеймс жадно рассматривал его лицо.       — Чулки, — повторил он.       Майкл пытался что-то ответить, но не мог и слова сказать. Джеймс склонил голову набок.       — Ну как?.. Хорошая идея?.. Тебе нравится?..       — Ты серьёзно, что ли?.. — прошептал охреневший Майкл.       — Наденешь?..       — И тебя это заведёт?..       — А почему нет? — совершенно серьёзно спросил Джеймс. — У тебя красивые длинные ноги. Тебе бы пошло.       Майкл смотрел на него во все глаза, пытаясь понять, шутка это или нет. Или да. Или нет?..       — Ну что?.. — спросил Джеймс. — Сделаешь это для меня?..       — Я... я не знаю, — честно сказал Майкл.       Джеймс отодвинулся, посмотрел удивлённо. Потом сказал:       — Вот когда ты мне предлагаешь надеть юбку, я чувствую то же самое.       — То есть это ты меня на слабо брал?.. — уточнил Майкл, выдыхая и выпрямляясь.       — Я тебе не девочка, — твёрдо сказал Джеймс. — Я всё понимаю, Майкл. Ты пытаешься разобраться... кто ты. Тебе проще, если ты представляешь меня женственным. Тебе так привычнее, — Джеймс залился румянцем, но глаз не отвёл. — Я сам знаю, что не выгляжу... брутально, как ты. И я ещё не свыкся... со всем, что у нас происходит. Со своими фантазиями... С тем, как ты меня называешь.       — Да у меня теперь язык не повернётся, — буркнул Майкл.       — Мы договаривались, — сказал Джеймс. — Оделся, умылся... помнишь?..       — Помню.       — В обычной жизни — обычный парень. Как ты. В других обстоятельствах... может быть разное, — уклончиво сказал он. — Но никаких переодеваний.       Джеймс выдохнул, замолчал. Выговорился. Майкл сидел, укладывал разговор в голове. Джеймс смотрел на него настороженно — наверное, ждал какого-то ответа. Майкл крутил чашку, разглядывал кофейные следы на блюдечке.       — Слушай, я... не знаю, что сказать, — признался он. — Я всё понял, не бойся. И про юбки, и про театр...       — Хорошо, — вздохнул Джеймс и встал из-за стола. — Я ужасно хочу есть. Тебе что-нибудь взять?       — Не, я не голодный, — привычно ответил Майкл. — Дома поел.              Джеймс вернулся с двумя тарелками. На горке яркого зелёного салата лежали мелко нарезанные куски курицы, присыпанные сыром.       — Оголодал, пока трепался? — Майкл глянул на него, отыскивая улыбку. Джеймс дёрнул уголком рта и поставил перед ним одну тарелку.       — Это тебе.       — Что значит — мне? — Майкл нахмурился. — Я тебе сто раз говорил, я не голодный. Не нужно мне ничего покупать, не на улице живу.       Джеймс прищурился, сел напротив. Развернул салфетку с ножом и вилкой.       — Ты каждый раз берёшь себе только кофе и всегда расплачиваешься мелочью, — сказал он.       — И что? — рассердился Майкл. — Беру, что хочу.       — Не что хочешь, а на что хватает.       — Много ты понимаешь, — сказал Майкл. — Я всю жизнь так живу, меня всё устраивает.       — Меня не устраивает, — тихо сказал Джеймс. — Я не хочу сидеть и смотреть, как ты мыкаешься три часа с одной чашкой.       — Я не мыкаюсь, — упёрся Майкл. — Всё нормально.       — Нормально? — резко переспросил Джеймс. — Значит, когда ты хочешь бесплатно сделать мне ремонт, который стоит триста...       — Сто.       — Триста фунтов, — Джеймс не обратил внимания на попытку перебить, — это нормально. А когда я хочу угостить тебя в кафе — это ненормально?       Майкл вовремя поймал себя за язык. А то щас ляпнул бы «ну я же не девчонка, чтоб за меня платить»... Джеймс бы это обязательно перевернул, мол — «а я тебе, значит, девчонка». И всё, и пиздец, и понеслась бы...       — Вот мне интересно, — сказал Джеймс, — а если бы было наоборот... Если бы ты был из Кенсингтона, а я — из Хакни... тебе бы нравилось смотреть, как я сижу с одной чашкой кофе, пока ты обедаешь?..       День равноправия полов, блять. Майкл начал злиться — но молча, про себя. Поджал губы, сердито уставился в свою тарелку. Сначала сердито, потом...       Потом сам не понял.       Очнулся, когда Джеймс потянулся к нему через стол, испуганно спросил:       — Майкл, ты чего?..       Тот поднял голову, криво улыбнулся — ровно почему-то не получилось:       — Да ничего... Привыкаю, — Майкл пожал плечами. — Как это хоть называется?..       — «Цезарь»... — Джеймс смотрел на него тревожно, даже брови поднял.       — Слушай, — сказал Майкл. — Мне не надо. Мне с тобой и без Цезарей хорошо, и без подарков. Я с тобой не поэтому... — он вздохнул, пытаясь подобрать слова.       — Хватит, — сказал Джеймс. Глаза у него слегка покраснели. — Я всё понимаю. И ты всё понимаешь. Мне же хочется... что-то делать для тебя.       — Ты и так столько всего делаешь. Рассказываешь. Возишь с собой. Книжки подсовываешь. А я только и умею, что трахаться.       Джеймс глубоко вздохнул.       — Майкл. Ты такой дурак. Просто какая-то феноменальная бестолочь. Как тебе это удаётся, никак понять не могу. Тумблер у тебя в башке, что ли?..       Тот пожал плечами и взял вилку.              Они бродили по сумеркам, натыкаясь друг на друга плечами. Завернули к реке, постояли на набережной, глядя на длинные тёмные баржи, скользящие по чёрной воде. За этот день столько сказали друг другу, что говорить было уже не о чем. Свёрток с юбкой остался на одной из скамеек в парке. Может, пригодится кому.       Из магазинов и кафе лился рождественский перезвон. В витринах светящиеся олени качали головами, перебирали копытами.       — Отвезёшь домой?.. — тихо спросил Джеймс.       В ответ даже шутить не хотелось.       — У нас же всё равно всё нормально?.. — на всякий случай спросил Майкл. Джеймс не ответил, только поцеловал на прощание, приподнявшись на цыпочки.       Майкл вернулся домой ближе к полуночи. Открыл ворота гаража, завёл мотоцикл. Спать вообще не хотелось. Он переоделся в рабочее, воткнул в розетку масляный обогреватель. Полистал книгу заказов. Включил кассетник, убавил громкость, чтоб не орало. Работа — она сама себя не сделает.              Кристофер потряс его за плечо:       — Ты когда последний раз дома ночевал?..       Майкл вскинулся с топчана, сдёрнул плед.       — Хоть бы ворота закрыл, всё нараспашку — заходи и бери что хочешь.       — Блин!.. Да я прилёг на минутку! — Майкл протёр глаза. — Хотел до утра закончить.       — Работать днём нужно, а не по ночам. Накосячишь — обоим отвечать.       — Я не косячил, — обиделся Майкл. — Я всё проверил.       — Ворота на ночь ты тоже проверил? — мрачно спросил Кристофер.       Майкл виновато насупился. Кристофер тяжело вздохнул, сел рядом на топчан, потёр руки.       — У тебя всё нормально?.. — спросил он.       — Нормально, — Майкл быстро улыбнулся. — Всё хорошо.       Кристофер помрачнел ещё больше. Хотел что-то сказать, передумал, внимательно посмотрел на сына. Тот не смог выдержать взгляд, отвернулся.       — Знаешь что, — сказал Кристофер. — Давай без глупостей. Я всё понимаю, дело молодое... Встречаешься с кем-то — и хорошо. Только нечего тут по ночам сидеть.       — Да ни с кем я... — буркнул Майкл.       — Мне-то не ври, — сказал Кристофер. — У меня глаза есть.       Майкл вспыхнул. Раньше от отца тайн не было. А теперь жжёт изнутри, но рассказать нельзя.       — Я тебя за язык не тяну, — мрачно сказал Кристофер. — Не хочешь говорить — дело твоё, я в душу не лезу. Но работать вот так — это свинство.       Знает или нет?.. Догадывается? Как понять? Не спросишь же в лоб — на что намекаешь, что мы с кудряшкой туда-сюда?..       Джеймс в последнее время часто наведывался в гараж — сидел, читал, задания свои делал, но Майкл руки держал при себе, даже когда рядом никого не было. Если что и происходило в этом гараже, то только за закрытыми дверями. А что Джеймс вообще тут сидит — ну так и Томми, и Бран сюда заглядывали, но это ж обычное дело. Друзья, да и всё.       — Тебе Томми что-нибудь говорил? — спросил Майкл, стараясь держать лицо.       — А что он должен был мне сказать?       — Да я так, просто... — Майкл пожал плечами.       — Томми, значит.       Кристофер погрустнел, замолчал. Майкл тоже молчал, не зная, что теперь делать. И стыдно было, и виновато. Хотя никакой вины за ним не было — пусть и по ночам, но работу он делал к сроку.       Кристофер вдруг обхватил Майкла за плечи, притянул к себе, будто тот был не здоровым лбом, а двенадцатилетним оболтусом. Вздохнул глубоко и безрадостно.       — Ты чего? — насторожился Майкл.       — А ты чего? — спросил тот. — То сидишь тут ночами, то пропадаешь неизвестно где. Хоть бы дружка своего в дом пригласил. Или он брезгует?       — Ничего он не брезгует, — возмутился Майкл. — Просто я думал — ему неудобно.       — А тут ему, поди, удобно, — сказал Кристофер. — С тетрадками-то крючиться. Ладно. Иди спать, без тебя справлюсь. Вернёшься после обеда.