Вдребезги +485

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
James McAvoy, Michael Fassbender (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс МакЭвой, Майкл Фассбендер
Пэйринг:
Макфасси
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Элементы гета
Размер:
Макси, 281 страница, 38 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Хейли
«Это прекрасно!!! » от Julia128128
«Отличная работа!» от Muse333
«Верните мое сердце на место❤️» от Stais N
«Прекрасная работа! Спасибо!» от _Juliet_
«Браво! » от Brais
«Отличная работа!» от Paper moon
«Великолепно!» от Uvarke
«Спасибо за невероятные эмоции!» от blair4ik
«Отличная работа!» от JU_LI
... и еще 9 наград
Описание:
Макфасси-АУ.
Майкл - двадцатилетний гопник, у которого есть мечты, но нет денег. Джеймс - сын богатых родителей, у которого есть деньги, но нет друзей. Они настолько разные, что их притяжение друг к другу нельзя объяснить ничем. Если их разделяет пропасть - что будет, когда они встретятся на мосту через нее?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено тумблером:
http://chachasiki.tumblr.com/post/147897130389/campusau-young-motorcycle-player-erik-college
http://maximillianfalk.tumblr.com/post/151874701581/codenamecesare-ninemoons42-mcavoys

Коллаж к фику, автор - Kiron666. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84660601.jpg

Два коллажа от Motik71. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781177.jpg
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781178.jpg

Коллаж от eisenhardt. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84868060.jpg

Коллаж от Der_Wahnsinn. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84907094.jpg

30

23 декабря 2016, 14:30
      Новичок насторожил его сразу. Почти всех соперников Майкл давно знал: не первый год встречались на соревнованиях, сходу было понятно, кто просто приехал покататься и покайфовать, а кто будет драться за место. Кому и третье будет наградой, а кто будет стараться набрать побольше очков за прохождение или будет рваться к первому — так же, как Майкл.
      Трасса была сложной даже для опытных гонщиков. Много крутых подъёмов, два брода, рыхлый песок, в котором вязли колёса, наклонная каменистая осыпь. За день до старта трассу открыли для тренировок.
      Новичок — вроде бы Керри — старался изо всех сил, но постоянно прикладывал усилия не туда, куда нужно. Разведывая трассу в тренировочный день, Майкл обратил внимание, как тот проходил повороты — дёргается, тормозит недостаточно жёстко, рано выкручивает газ. Пару раз Керри вылетел из седла — к счастью, улетел недалеко, отделался только синяками.
      От этого парня стоило держаться подальше. Он явно тренировался на асфальте, может, вообще пришёл в мотокросс с трековых гонок. Переучиться можно, конечно, но сил придётся угробить немало.

      — Пять минут до старта! — объявил динамик.
      Майкл повесил раскрашенный шлем на локоть, застегнул экипировку под горло.
      — Короче, ждите меня возле финиша, — сказал он. — А то потом будем бегать, искать друг друга.
      — Хорошо, — кивнул Джеймс. Он был слегка бледный от волнения, но Кристофер держал его за плечо, прислонив к себе. — Тебе можно желать удачи?
      — Я не суеверный, — Майкл усмехнулся, — желай.
      — Удачи, — выдохнул Джеймс. Кристофер только улыбнулся и пихнул в плечо.
      Зрителей было всего пара тысяч — не так уж и много, да и гонки не высокого класса. Отборочный тур на чемпионат, даже до четверть-финала ещё далеко. Вряд ли тут произойдёт хоть что-нибудь необычное.
      — Я пошёл, — Майкл оглянулся на толпу участников: человек сорок стояли возле мотоциклов, выстроенных в несколько рядов, переговаривались, нервничали, смеялись.
      — Минута до старта!..
      Он надел шлем, перемигнулся с кем-то из знакомых, отыскал взглядом Керри — белый и фиолетовый, заметные цвета, легко будет держаться от него подальше. Просто вырваться вперёд — и пусть себе пылит за спиной.
      Гонг и команда к старту. Толпа рванула на первый круг.
      По ушам ударил натужный и рваный рёв двигателей, за которым не было слышно криков зрителей. Начало было лёгким, разминочным: насыпной трамплин метров пять, прыжок, а за ним — раскатанные за предыдущий день повороты. Трасса была ухабистой, Майкл прибавил газ, перелетел через ямы. Сухая земля вилась за ним шлейфом, ветер сносил её в сторону.
      Он шёл в первой пятёрке, оставляя силы на настоящую борьбу к финалу. Иногда между ним и соперником расстояние было — в ладонь. Локоть в опасной близости от спиц чужого колеса, в стекло шлема летят мелкие камни, кто-то срывается с насыпи, падает вниз, встаёт. Мотоцикл дёргается, как живой, взрыкивает, рвётся из рук.
      На последнем, третьем круге, Майкл был в тройке лидеров. Поворот под отвесным склоном — он прошёл его поверху, над головами соперников. Берёг этот трюк как раз для такого случая. Краем глаза заметил Керри — новичок резко вырвался вперёд, руль вихляло, он с трудом удерживал равновесие. Майкл оторвался, сосредоточился — впереди был сложный участок, деревья и валуны. Можно взять их один за другим — а можно взлететь на поваленное бревно, как на трамплин, перемахнуть разом... А там уже финиш.
      Сбоку взревело, он уклонился, задрал переднее колесо, запрыгивая на бревно. Перелетел через камни. Волна взрытой земли ударила в плечо, что-то врезалось в него, вышибло из седла. Майкл кувырнулся, упал на спину, в рыхлую землю, увидел небо. Успел подумать, что мягко упал — услышал над головой рёв, увидел белый и фиолетовый. Заднее колесо ударило прямо в грудь, экипировка хрустнула. Выдержала, только стало трудно дышать.
      Майкл оттолкнулся от земли, поднялся, увидел в толпе зрителей Джеймса: белое лицо, синие глаза и ничего больше. Махнул ему рукой, мол, не волнуйся, обычное дело. Под рёбрами что-то болело — опять будет синяк. Мимо через валуны неслись отстающие, в стороне барахтался Керри, пытаясь встать. Майкл подбежал к своему мотоциклу, рванул на себя, чтоб поднять. Грудину прошила острая боль, перехватив дыхание, во рту стало мокро. Свет вдруг погас.

      Потолок качался перед глазами — белый, до странности низкий. Во рту был знакомый железистый привкус, на грудь что-то сильно давило, будто прессом. Он разлепил сухие губы, попытался вдохнуть.
      — Майкл? — в поле зрения возникло молодое лицо, девушка прикоснулась к щеке. — Ты меня слышишь?
      — Привет... — Майкл моргнул. Вокруг всё качалось: низкий потолок с длинной лампой, полки, девушка. Она показала руку:
      — Сколько пальцев видишь?
      — Три.
      Говорить нормально не выходило, получалось только сипеть.
      — Отлично. Молодец, — сказала она. Над карманом её зелёной форменной рубашки шла вышитая желтым надпись AMBULANCE. На воротнике и шее были тёмные брызги.
      — Вы поранились, — сказал Майкл.
      В горле булькало, мешая говорить в полный голос. Будто он держал во рту воду. Только кашлять не получалось. Он сглотнул и догадался — на воротнике была кровь. Его кровь.
      — Майкл! — цепкие пальцы сжали его руку. Джеймс был белый, как лист бумаги, даже губ не видать. Рядом сидел Кристофер, хмурый, с кровавой полосой на щеке.
      — Я нормально, — просипел Майкл, попытался приподнять голову — девушка удержала:
      — Не двигайся. Тебе нельзя.
      Руки у неё оказались удивительно сильными.
      — Лежи тихо, «нормальный», — сказал Кристофер.
      Майкл вспомнил колесо, летящее в грудь, тяжёлый удар, вкус жирной земли во рту. На зубах скрипнул песок.
      — Блин, — он облизнулся. Ужасно хотелось пить, хотя во рту было мокро. — Не доехал...
      — Всё будет в порядке. Всё будет хорошо, — Джеймс гладил его по руке, складывал бледный рот в ненастоящую улыбку. Та дрожала, соскальзывала с губ.
      Майкл попытался вдохнуть — не получилось. Над головой раскачивался прозрачный пакет с длинной трубкой, прицепленный на крючок. По ушам ударила сирена, и Майкл наконец понял, где находится.
      Машина скорой помощи.
      — Вот мудак, - Майкл прикрыл глаза, сглотнул. — Я бы место взял, если б не новенький.
      — Ты, дурень, лучше б лежал, где упал, — с досадой сказал Кристофер. Протянул руку, провёл тёплыми пальцами по холодному лбу. — Первый раз, что ли? Куда тебя понесло за байк хвататься?..
      — Прости, — Майкл перевёл взгляд от отца к Джеймсу. — Прости, кудряшка.
      Тот впился в его ладонь короткими ногтями:
      — Всё будет хорошо, — заторможенно повторил он. — Не волнуйся. Скоро будем в больнице.
      Майкл попытался поднять голову, но девушка в зелёной рубашке была начеку, прижала обратно:
      — Не двигайся, пожалуйста.
      Майкл увидел только одеяло, которым он был прикрыт. Увидел, но не почувствовал. На сгибе локтя в вену уходила игла. Что-то влажное и прохладное, пахнущее антисептиком, коснулось рта. На салфетке остались красные пятна. Майкл опять облизнулся, размазывая языком кровь по губам.
      — Не бойся, кудряшка, — он постарался улыбнулся и сам не понял, получилось ли. Губы вроде двигались, но лицо было как отмороженное. — Не бойся, мне не впервой.

      — А, Фассбендер. Опять ты? В прошлом году, кажется, уже встречались.
      В палату зашёл высокий черноволосый врач в светло-голубой униформе травматолога. Ему было лет сорок, но в аккуратной бородке уже пробивалась ранняя седина.
      — Привет, Айра, — Майкл вяло шевельнул рукой. Он был тяжёлым, сонным и медленным. И спокойным. В него влили столько транквилизаторов и обезболивающего, что он с трудом осознавал сам себя. Даже глаза было тяжело держать открытыми. Майкл медленно моргал, дышал через рот. Получалось плохо.
      — Здравствуйте, юноша, — сказал врач. — А вы ему кто?
      Майкл скосил глаза. Джеймс сидел рядом с койкой, нервно перебирая пальцами тонкое одеяло. И чего нервничает?.. Жив же, и ладно. Руки-ноги вроде шевелятся. Поваляется тут да и выберется.
      — Меня зовут Джеймс, — ответил тот. - Я... с мистером Фассбендером... с отцом Майкла. Он отошёл.
      — Ясно, — врач кивнул, будто это ему все объяснило, и откинул одеяло с груди Майкла. — Ну показывай, чем ты меня порадуешь.
      Он заглянул под повязку, наложенную парамедиками. Неровный красно-фиолетовый синяк, словно спрут, обхватил весь левый бок, поперек ребер шёл след от протектора — цепочка прямоугольников с чёткими краями. Жёсткая экипировка стесала часть кожи, широкие красные полосы тянулись от соска в подмышку. Джеймс впился пальцами в руку Майкла.
      — Очень больно?.. — шепотом спросил он.
      — Не... Я ж на этих, — Майкл показал глазами на капельницу.
      Айра длинными сухими пальцами ощупал грудную клетку, прислушиваясь к щелчкам, хмуро потрогал худой живот. Джеймс следил за его руками, стараясь не дышать.
      — Ну что, друг мой, — наконец сказал Айра, застегнув на Майкле больничную пижаму и укрыв его одеялом. — Рёбра ты себе доломал. В прошлый раз была только трещина, теперь — два верхних со смещением.
      Майкл попытался сложить губы в ухмылку, почти получилось.
      — Переломы чистые, но на рентген всё равно поедешь, — продолжил врач. — Посмотрим, как сильно тебе досталось. Кровь из лёгкого уже убрали, но если будет подтекать дальше — потыкаем тебя иглой ещё пару раз. А в остальном — всё, как обычно, только без сотрясения и кишки не отбил.
      — Я ж говорил, — Майкл покосился на Джеймса. — Ничё страшного.
      — Молчи, — шикнул тот.
      — Я посмотрю за тобой дня два, — сказал Айра, сунув руки в карманы халата. — Похоже, ты легко отделался. Если не начнётся пневмония, отпущу домой.
      Открылась дверь, в палату вернулся Кристофер.
      — А я уже начал надеяться, что больше вас не увижу, — Айра пожал ему руку.
      Кристофер криво усмехнулся, спрятал телефон в карман.
      — У нас традиция, мистер Вольф — раз в год садиться вам на шею.
      — Раз в год?.. — прошептал Джеймс.
      — В страховой от твоего имени уже шарахаются. Я сам скоро начну, — врач похлопал Майкла по руке. — Отдыхай. Зайду вечером, проверю, как ты.
      Они остались втроём. Майкл сосредоточенно дышал, глядя на изножье кровати. Ему казалось, если моргнёт — провалится в сон, и он старался держать глаза открытыми. Всё время хотелось то кашлять, то сглатывать, от вдоха поглубже сразу становилось хуже.
      — Мать приедет после работы, — сказал Кристофер, встав рядом с Джеймсом. — Переволновалась, но я её успокоил. Что мистер Вольф?..
      — Да ерунда... Два ребра. — Майкл осторожно вдохнул. Посмотрел на Джеймса. Тот сидел с поджатыми губами, смотрел на свои пальцы и кривил губы. — Эй. Кудряшка. Обошлось же. Всё нормально.
      Тот поднял глаза, посмотрел исподлобья. Даже не улыбнулся в ответ.
      — Здесь внизу есть кафе, — Кристофер взял его за плечо и легонько тряхнул. — Пойдём перекусим.
      — Я не голодный, — тихо сказал Джеймс.
      — Сходи, я никуда не убегу, — сипло сказал Майкл. — А то до дома не доберёшься. И так бледный.
      Джеймс вскинул голову, выпрямился. Лицо у него застыло.
      — Я не поеду домой, — резко сказал он.
      — Здесь, что ли, останешься? — спросил Майкл.
      — Останусь, — твёрдо сказал тот, блеснув глазами.
      — Ты бы тоже отдохнул, — мягко предложил Кристофер. — За ним тут присмотрят.
      — Я никуда не пойду! — Джеймс вскочил, кровь отлила у него от лица. — Я останусь, пока ты тут!..
      — Кудряшка, да не волнуйся... — выговорил Майкл, едва ворочая языком. — Всё нормально. Делов-то на пару дней.
      — Я уйду отсюда только вместе с тобой!.. — у Джеймса задрожал голос. — Я останусь тут!.. Я думал... — он вдруг начал задыхаться. Майкл потянулся к нему рукой, Джеймс отскочил: — Я думал, ты умрёшь!.. Я думал... Когда ты... Ты так упал... Я чуть с ума... У тебя кровь была... На лице, и везде... Я так испуга... — Кристофер шагнул к нему, обнял, прижал головой к груди. Тот попытался вырваться: — Я не уйду!.. Пустите!.. Я останусь!..
      — Тише, тише... — прошептал Кристофер, похлопывая его по спине, как ребенка. — Ну, хватит. Никто не гонит. Оставайся.
      Джеймс затих, продолжая бормотать и всхлипывать, но из-за фланелевой рубашки Кристофера было не разобрать ни слова. Кристофер положил руку ему на голову, погладил по волосам.
      — Тихо, тихо... Я ж всё понимаю. Сиди, сколько хочешь. Только домой позвони, предупреди.
      Майкл встретился взглядом с отцом. У того опустились уголки губ, он смотрел спокойно и мрачно, будто только что узнал, что кто-то умер. Майкл почувствовал, что сам сейчас начнёт задыхаться.
      От звонка телефона все вздрогнули, как от разряда.
      — Это мой, — Джеймс хлюпнул носом, отодвинулся от Кристофера, достал телефон из заднего кармана. Лицо у него было красным и мокрым. — Привет, папа, — ясно и чисто сказал он, будто его не колотило минуту назад. — Гонка?.. Плохо. Майкл попал в больницу.
      Он вышел в коридор, голоса за закрытой дверью было не слышно. Майкл поднял глаза на отца.
      — Прости...
      Кристофер хмуро вздохнул, присел на койку.
      — За что извиняешься-то? — невесело спросил он.
      Майкл стрельнул глазами на дверь.
      — Я с Джаймсом... — сипло сказал он. Кристофер смотрел на него и молчал. — Я с ним встречаюсь.
      — А то я не знаю, — тихо ответил тот. — Всё понятно было сразу, как он к тебе зачастил.
      У Майкла застучало в ушах, он покраснел:
      — Откуда?.. Я сам не знал...
      — За дурака-то меня не держи. На тебе написано было, что влюбился по уши.
      Майкл не выдержал, отвернулся, закусив губу.
      — Я думал раньше сказать, — прошептал он.
      — Чего боялся-то? — вздохнул Кристофер.
      Майкл пожал плечами, скривился от резкой боли.
      — Я думал... не поймешь.
      — Понять — не пойму, — тихо сказал тот. — Но другого сына у меня нет.
      Майкл резко вдохнул, закашлялся. Кристофер похлопал его по руке, Майкл поймал пальцы, задержал.
      — Он хороший, — тихо сказал он.
      — Хороший, — согласился Кристофер. — Славный мальчишка.
      Майкл дышал ртом. От облегчения, от стыда и от чувства вины его мутило. А может, это был побочный эффект лекарств. Кристофер молчал, гладил по руке большим пальцем.
      — Я не думал, что всё так будет, — хрипло сказал Майкл. — Я не знаю... что делать.
      — Не торопись, — спокойно сказал Кристофер. — Мне ты любой хорош.
      Майкл посмотрел ему в глаза, тот невесело улыбнулся.
      — Томми своему, значит, давно разболтал. А отцу родному?..
      — Я не разбалтывал!.. — шёпотом возмутился Майкл. — Ему Джаймс сказал.
      — И чего он?
      — Привыкнет, говорит.
      — А Бранвен?
      Майкл помрачнел.
      — Ещё не знает. Он не поймёт.
      — Может, и не поймёт, — вздохнул Кристофер.
      Джеймс вернулся в палату — настороженный, раскрасневшийся. Замер у дверей.
      — Всё в порядке?.. — Кристофер обернулся через плечо.
      — Д-да... А у вас?..
      — И у нас, — сказал Майкл, потянулся протереть глаза.
      — Пойдем, малец, — мягко сказал Кристофер и встал. — Кофе выпьешь, салатик заточишь. Потом вернёшься. Этот дурень никуда отсюда не денется.
      — Я хотел сказать, — Джеймс машинально прижал телефон к груди. — Спасибо, что взяли меня с собой. Без вас меня бы не пустили. Я не брат, не родственник... Чужой человек.
      — Какой же ты чужой, — спокойно сказал Кристофер. — Глупости.

      Эмма приехала ближе к вечеру, когда Майкл уже осоловел от суеты вокруг и постоянно соскальзывал в короткие, мутные сны. Она не первый раз навещала его в больнице и держалась с какой-то спокойной безнадёжностью, даже пыталась шутить. Майкл видел, что она встревожена, и ему, конечно, было жаль, что он заставил её поволноваться, но причин для серьёзных переживаний он не видел. Кости срастутся, синяки сойдут, надо просто подождать.
      Когда в палату вернулся Джеймс, Эмму словно подменили. Она молча проследила, как тот аккуратно прикрыл за собой дверь, тихо подошёл к креслу возле окна и сел.
      — А девочка твоя?.. — вдруг вспомнила она и повернулась к Майклу. — Приедет?.. Ты ей позвонил?.. Давай я позвоню.
      — Не надо никому звонить, мам, — недовольно сказал Майкл. — Я устал. Я щас отрублюсь до утра — и чего сюда ехать?..
      — Она даже не знает, что случилось?..
      — Я позвонил Саре, миссис Фассбендер. Она приедет, как только сможет, — сказал Джеймс. Поставив локти на колени, он крутил в руках телефон и смотрел на свои белые кроссовки.
      Эмма едва заметно вздрогнула, будто успела забыть про него, оглянулась.
      — Спасибо... Какой ты молодец. Конечно, она приедет. Тебя подвезти?..
      — Куда?.. — растерянно спросил Джеймс. Послюнив палец, он потёр тёмное пятно на носке: то ли грязь, то ли засохшая кровь.
      — Домой, — пояснила Эмма. — Я тебя подвезу.
      — Мам, оставь его в покое, — устало сказал Майкл. - Он сам разберётся, куда ему надо. Захочет — на такси поедет.
      — Зачем же на такси? — удивилась она. — Я могу подвезти, мне совсем не сложно. Не надо такси.
      — Мама, — Майкл вздохнул.
      — А она уже едет?.. — Эмма опять повернулась к Джеймсу. — Что она сказала?..
      — Она приедет, как только сможет, — повторил Джеймс, оттирая пятно бумажной салфеткой.
      — Я её дождусь, — решила Эмма и строго посмотрела на сына. — Ты нас даже не познакомил. Хоть увижу, какая она.
      — Обыкновенная она. Самая обыкновенная, — сказал Майкл. — Что ты суетишься. Это моё дело. Хватит.
      — Почему она не приехала на соревнования? — вдруг спросила Эмма. — Вы поссорились?..
      — Хватит, — повторил Майкл.
      — Ну что — «хватит», — грустно сказала она, перебирая в руках платок. — Я же волнуюсь за тебя.
      — Мам. Всё в порядке.
      — Я только хочу, чтобы ты...
      — У меня всё хорошо, — перебил Майкл. — Айра сказал, ничего серьёзного, выпустит через пару дней. Видишь? Не волнуйся.
      Она тяжело вздохнула, опустила плечи:
      — Ну что ты споришь. Не переживай. Вы помиритесь.
      — Да мы не ссорились, — устало повторил Майкл.
      — Я же всё вижу, — грустно сказала она. — Я тебя знаю. Всё наладится.
      Она наклонилась, чтобы поцеловать в лоб, и он едва сдержался, чтобы не отвернуться.
      — Позови её к нам, — сказала Эмма. — Пусть приходит.
      Майкл молча разглядывал скромную золотую серёжку с искусственным камнем, чтобы не смотреть матери в лицо.
      — А если захочет, может и на ночь остаться, — спокойно предложила Эмма. — Нечего стесняться, мы взрослые люди. Я всё понимаю.
      Майкл молчал.
      — Не надо её от нас прятать. Давно бы уже пригласил. Мы её не обидим. Я только рада буду...
      Она вдруг всхлипнула, прижала платок к носу.
      — Ну чего ты, — растерянно сказал Майкл. — У меня же всё хорошо.
      Она прерывисто вздохнула, спряталась за кривой улыбкой:
      — Ты не понимаешь, как я за тебя боюсь.
      — Чего бояться-то? Это просто рёбра.
      — Рёбра заживут, — она положила руку на одеяло, похлопала по груди. — А вот...
      — Айра сказал — ничего серьёзного, — повторил Майкл. — Езжай домой.
      Она посмотрела на часы, встряхнув запястьем — узкий браслет с потёртой позолотой. Взглянула на часы над дверью.
      — Обязательно передай, что я зову её в гости, — настойчиво сказала Эмма. — Хорошо? Обещай, что скажешь.
      — Перестань, — Майкл натянул одеяло на плечи, будто ему было холодно. — Я хочу спать.
      Она встала, опять заметила Джеймса и опять замерла на секунду, будто удивилась.
      — Ой, ты же ещё здесь. Никак не могу привыкнуть... У Майкла так долго никого из друзей не было, — она неловко улыбнулась, — кроме школьных ребят. Извини, ты ведь Джек, да?.. Спасибо тебе огромное, что приехал.
      — Джеймс, мэм, — поправил тот, глядя на неё слегка настороженно. — Я был бы плохим другом, если бы не остался.
      — Извини... Джеймс, конечно, — она вздохнула, вытерла красные глаза. — Ты прекрасный друг. Пойдём, я тебя довезу. Это твоя куртка?.. Не надевай, в машине тепло.
      — Отец уже едет за мной, мэм, — сказал Джеймс, глядя ей в глаза. — Огромное спасибо за предложение, но я не могу.
      — Хорошо, — она кивнула с видимым облегчением. — Хорошо, раз так. Хорошо, Джек. До свидания.
      Когда она наконец ушла, Майкл разжал кулаки и длинно выдохнул в потолок.
      — Ну вот почему с ней всегда так сложно?..
      Джеймс сидел, поставив локти на колени, и крутил в пальцах цепочку. Серебряная подвеска поблёскивала, вращаясь.
      — Отец за тобой правда едет?.. — спросил Майкл.
      — Нет, — глухо сказал Джеймс.

      От транквилизаторов всё время хотелось спать, но сон был поверхностным и неровным. Майкл смутно помнил, как в палату кто-то заходил, трогал его за руку, о чём-то спрашивал. Он открывал глаза, видел людей, моргал — и люди исчезали, а стрелки на часах заметно сдвигались. Сквозь сон он чувствовал, что его куда-то везут, с ним что-то делают, по глазам скользил яркий свет, и он хмурился, пытался закрыться рукой. Он слышал, как Джеймс с кем-то разговаривал, но улавливал только обрывки, не разбирая ни слова.
      Когда он очнулся, часы показывали одиннадцать. В палате было темно, только у двери горела тусклая лампа. Из-за плотных штор не пробивалось ни лучика света. Комната была совсем другой.
      Тут было, как в отеле — неяркие светлые стены, картинки в рамах. На стене тихо бормотал телевизор. Под самым окном стоял диванчик. Майкл увидел ноги в носках, торчащие из-под пледа, на полу стояли кроссовки. Джеймс.
      Повязка давила на грудь, Майкл дышал медленно и осторожно. Сдвинув тяжелую руку, пощупал шершавый эластичный бинт. Надавил кончиками пальцев — тело отозвалось усталой тупой болью. Вот блядство... Месяц придётся сидеть без работы. И с сезоном гонок на этот год можно уже попрощаться — это был отборочный тур, а он даже не добрался до финиша. Всего каких-то триста метров. Триста метров и один самонадеянный мудак.
      Действие седативных кончалось, и Майкл постепенно осознавал случившееся. До этого казалось — ничего особенного, ну очередная авария, ну опять больница. Он когда-то даже гордился тем, сколько раз ему приходилось накладывать швы, ходил в гипсе, щеголяя своей суровой выдержкой. Все удивлялись, как он снова и снова вставал после падений. Не боялся садиться за руль, чудом избежав смерти. Отрабатывал головоломные трюки, разбивался, но упрямо ломился вперёд. Удивлялись, восхищались, завидовали.
      Он ведь никогда не искал настоящей опасности. Был осторожен, не рисковал только ради адреналина. Ни разу не упал по своей вине — всегда так получалось, что в аварии виноват кто-то другой.
      Он вдруг понял, что сегодня мог умереть. Чистое везение, что отделался только рёбрами. Защита выдержала, а если бы удар пришёлся в голову?.. Если бы не по касательной? Даже облегчённый спортивный байк весит килограмм восемьдесят. От прямого удара на скорости ему бы смяло грудную клетку, как проволочную. Мог бы сдохнуть прямо там, на трассе. Если бы не везение.
      Майкл смотрел, как бежит по кругу секундная стрелка, и кусал губы. Раньше нечего было терять — потому и нечего было бояться.
      Джеймс пошевелился под пледом, сел, потёр лицо руками.
      — Кудряшка, — сухим шёпотом позвал Майкл.
      Тот подорвался, подскочил к койке в одних носках:
      — Проснулся? Как ты? Кого-нибудь позвать?..
      — Нет. Никого не надо... — Майкл высунул руку из-под одеяла, сжал его пальцы. — Джаймс...
      Он мучительно искал слова, перебирая все ласковые обращения, которые знал, но и было-то их немного, и ни одно не подходило. Он смотрел и видел воспалённые покрасневшие глаза, искусаные шершавые губы, и понимал, что не сможет сказать: «пустяки, не о чем волноваться».
      — Что?.. — тревожно спросил Джеймс. — Почему ты молчишь? Тебе плохо?..
      — Прости, что напугал, — тихо сказал Майкл. — Я идиот.
      Джеймс судорожно вдохнул, сжал задрожавшие губы.
      — Прости. Прости, детка.
      Джеймс подтянулся, сел на край кровати, положил голову Майклу на живот. Потёрся щекой о гладкий белый пододеяльник, едва пахнущий отдушкой стирального порошка — и тихо разревелся от облегчения.
      Майкл не успокаивал. Гладил по мокрым щекам, стирал слёзы с носа, с трясущихся губ. Джеймс комкал одеяло пальцами, поверх него вцеплялся Майклу в бёдра до судороги в пальцах, до синяков.
      — Если с тобой что-то случится, я просто умру... Слышишь?.. — прошептал он.
      — Да чего там... Что мне сделается, — ответил Майкл. — Я живучий.
      Джеймс вскинул голову.
      — Я не хочу проверять!..
      — Мне всегда везёт, детка, — Майкл попытался усмехнуться, чтобы подбодрить.
      — Это тебе так везёт?.. — Джеймс замер, будто у него перехватило дыхание, округлил глаза. — А если однажды не повезёт, что будет?.. Шею сломаешь?..
      Майкл хмуро отвёл взгляд — возразить было нечего.
      — Я так не могу, — тихо сказал Джеймс. — Наверное, я трус, но я не могу. Я никогда в жизни больше не поеду с тобой на гонки. И... — он вдохнул, — и я не знаю, как вообще буду ждать тебя, думать всё время, жив ли ты...
      Майкл пялился на картину на стене, сжимал губы — сам не знал, зачем, они просто сами складывались в гримасу.
      — Зачем ты это делаешь?.. — тихо спросил Джеймс.
      — Чё я делаю?.. — шёпотом спросил Майкл, глядя на картину.
      — Что тебе это даёт? Ты любишь опасность?.. Адреналин?.. Скорость?..
      — Да какая там скорость... Это ж не Формула-1.
      — Тогда что?..
      — Я... не знаю. Не думал, — ответил он. Там не картина была, а фотография, он наконец разглядел — полоска блестящей воды, а вдоль неё — толпы длинноногих розовых фламинго с чёрными клювами. — Я же хочу в кино пойти. Если напишу в резюме, что у меня есть награды — они поймут, что у меня уже опыт...
      — У тебя ведь есть медали, — сказал Джеймс. — Я видел. Даже золото. Этого недостаточно?..
      — Не знаю... Неважно. В этом сезоне я уже всё равно не катаюсь... Мне за руль теперь долго нельзя. Пропущу всё. И отбор наверняка не прошёл — до финиша не добрался.
      Джеймс выдохнул, на мгновение прикрыл глаза.
      — Слава богу...
      — А летом мне некогда будет, — сказал Майкл, не отрывая глаз от озера с розовыми птицами. — А осенью я уже работу искать начну...
      — И ты больше не будешь ездить на соревнования?..
      — Да вроде как... незачем...
      Джеймс судорожно вздохнул, уткнулся лицом ему в живот. Сглотнул слёзы.
      — Я начинал ради фана, — зачем-то сказал Майкл. — У меня получалось хорошо, вот я и решил попробовать. Как любитель. В первый же раз выиграл. Понравилось, втянулся. Меня замечать начали. Но в большой спорт идти денег не было. Там же столько бабла нужно. А потом подумал — можно же другую карьеру делать. В кино. Так и сложилось...
      — Ну почему именно каскадёром?.. — спросил Джеймс, не поднимая головы. — Это же так опасно.
      — А куда я ещё пойду?.. — угрюмо спросил Майкл. — Я не хочу всю жизнь, как отец, моторы перебирать. Он это дело любит, и хорошо — а мне осточертело уже. Знаешь, какие говнюки иногда приезжают?.. И денег мало. А в салон механиком не пойду. Там дерут три шкуры и каждый смотрит на тебя, как на говно. Думают, если они тебе платят — ты им обязан жопу лизать. Здесь хоть все свои...
      — Почему ты не хочешь подумать про другую карьеру?..
      — Потому что я хочу эту! — огрызнулся Майкл.
      — Ты был бы хорошим актером.
      — Без диплома-то? Да кому я нужен.
      — Дело только в деньгах?.. — Джеймс поднял голову.
      — Не думай! — шикнул Майкл. — Даже не смей!..
      — Есть же театральные студии...
      — Не нужны мне никакие студии!..
      Джеймс смотрел на него, большим пальцем стирал со щёк слёзы. Он уже не ревел, не шмыгал носом — они сами текли, как бывает от сильного ветра.
      — Как ты себе представляешь свою жизнь?.. — вдруг спросил он. — Вот, через год? Если у тебя всё получится — что ты будешь делать?..
      — Я буду работать, — хмуро ответил Майкл, не понимая, куда тот клонит.
      — Делать трюки?..
      — Ну да.
      — А я?..
      — Что — ты?.. — настороженно спросил Майкл.
      — А я есть в твоём будущем?..
      Джеймс выглядел серьёзным и решительным, даже с покрасневшим носом и мокрыми глазами. Голос у него не дрожал. У Майкла запершило в горле.
      — Ты бы хотел, чтобы я спокойно ждал тебя, зная, что ты там прыгаешь с крыш... ездишь в горящей машине... падаешь из окна... Да?.. — спросил Джеймс.
      Майкл снова чувствовал себя виноватым, и не понимал, почему. Он злился и на чувство вины, и на непонимание. И на себя. И на Джеймса, который задаёт такие странные вопросы.
      — Я не думал об этом... Я не планировал тебя встретить! Я думал, у меня никого серьезного и не будет — жены, там, детей, вот этого всего. Я думал, буду жить сам для себя, делать, что люблю, вот и всё!
      — А сейчас?.. — спросил Джеймс, пристально глядя ему в глаза. — Сейчас ты тоже хочешь жить сам для себя?..
      — Чё ты привязался, — беспомощно сказал Майкл, опуская взгляд. — Я три года готовился... Мечтал... Деньги собирал. Куда мне ещё деваться?.. И так тянул до последнего. У меня же ни ума, ни талантов. Школу на честном слове закончил. Ничё не умею. Только кататься и трахаться.
      Джеймс торопливо перебрался выше, опёрся на руки, чтобы не наваливаться ему на грудь, прижался к сухим губам.
      — Майкл. Ты упрямый болван, — зашептал он между поцелуями. — Упрямый, смелый и талантливый. Ерунда, что ты ничего не умеешь. Ты умеешь добиваться своего.
      — Толку-то, — буркнул тот.
      — У тебя есть я. А я могу помочь тебе.
      — Как ты мне поможешь?.. Из карманных денег универ оплатишь? — Майкл вздохнул и отвернулся. — Я не возьму. И потом, у тебя папаша богатый, но не миллионер же.
      — Вообще-то миллионер, — тихо сказал Джеймс.
      Майкл открыл рот, изумлённо посмотрел на него.
      — Он старший партнёр в крупнейшей юридической компании Великобритании, — негромко сказал Джеймс. — Я не знаю точно, сколько он зарабатывает... но слышал несколько лет назад, как он маме сказал про три миллиона фунтов в год.
      — Сколько?.. — севшим голосом переспросил Майкл.
      — Три миллиона фунтов, — повторил Джеймс. — Может, больше.
      Майкл бессвязно выругался и с опаской отодвинул его от себя.
      — Я не хочу каждый день думать, вернёшься ты вечером домой или мне позвонят из больницы, — сказал Джеймс. — Я сойду с ума раньше. Если ты хочешь играть в кино, я поговорю с отцом, он одолжит...
      Майкл быстро закрыл ему рот ладонью.
      — Нет. Я никогда... Я не возьму. Ни у тебя, ни у него. Я лучше... — он вдохнул глубже, чем следовало, резкая боль стрельнула в груди. — Не предлагай. И думать забудь.
      — Почему?.. — отчаянно спросил Джеймс. — Это что, стыдно — иметь деньги?.. Я не выбирал себе отца!.. Если он у меня такой — что теперь?..
      — Ничего теперь. Хорошо, что он у тебя такой. А мне такого не надо. Я у вас ничего не возьму.
      — А кредит в банке взял бы?..
      — Мне бы не дали.
      — А если бы дали?.. Какая разница?..
      — Я не живу в долг, — резко ответил Майкл.
      Джеймс молча посмотрел на него, выпрямился.
      — Мне кажется, ты этим даже гордишься, — тихо сказал он. — Как будто ты правильный, а я предлагаю тебе какую-то мерзость. Как будто, если ты не можешь позвать меня в ресторан, я тоже не должен. Не должен делать тебе подарков, не должен предлагать помощь. Как будто я не порадовать тебя хочу, а унизить.
      Майкл покраснел, отвёл глаза.
      — Я же люблю тебя, — тихо сказал Джеймс.
      — Я бы хотел, — с трудом сказал Майкл, — тебя в своём будущем. Я только не знаю... как это устроить.
      — Снять квартиру, — сказал Джеймс, будто это само собой разумелось. Майкл поднял удивленный взгляд. — На окраине будет дешевле. Я уже узнавал, это не очень дорого. Пятьсот фунтов в месяц. Пополам.
      — У меня... — Майкл собрался возразить и запнулся. Подумал ещё раз. — У меня с июня будут свободные... ну, триста в месяц. Нет... больше!.. — Он поднял глаза на Джеймса, тот смотрел с тревогой и ждал. — Я же матери отдаю, потому что живу с ними. Если это прибавить, будет почти восемьсот. В месяц. Ну, это немного, но квартиру пополам потяну.
      Джеймс улыбнулся:
      — А я студент, у меня знаешь какие скидки на всё?.. Двадцать пять процентов в одной только Пицца Хат. Будем пользоваться.
      — То есть... — хрипло сказал Майкл, — ты серьёзно?.. Хочешь жить вместе?.. Вдвоём?..
      — Может быть, даже с Бобби, — сказал Джеймс.
      Майкл засмеялся. Рёбра пронзила боль, он сжал зубы, но остановиться не смог. Лежал, сдерживая дыхание, терпел — и смеялся. Джеймс взволнованно улыбался.
      — Слушай... — прошептал Майкл. — Ты не думай. Я не над тобой.
      — Я и не думаю, — тихо отозвался Джеймс и осторожно погладил его по груди поверх одеяла. — Не смейся... Больно же...
      — Я тоже хочу, — сказал Майкл, глядя на него и моргая чаще обычного. — Давай попробуем. Летом. Только я буду - полдня на работе, полдня на студии. Ничего?..
      — А вечером будешь возвращаться ко мне, — Джеймс нашарил его руку и сжал пальцы.
      Майкл смотрел на него, затаив дыхание.
      — К тебе...
      — Помнишь, ты говорил... — Джеймс вдруг смутился. — Просыпаться вместе каждое утро... и... всё остальное. Ты ведь хочешь?..
      — Конечно, хочу, — сипло сказал Майкл, вспотев от волнения. — Конечно.
      Джеймс вздохнул, помял тонкое одеяло в пальцах.
      — Я здесь нашёл... на этаже... в зоне отдыха есть шкаф с книгами. Я взял одну. Хочешь... почитаю тебе?..
      Майкл сжал губы, моргнул несколько раз. Ответил не сразу.
      — Хочу...

      Утром первым явился Томми. Раскритиковал больничную еду, поставил на тумбу возле кровати термос с горячим бульоном.
      Томми всегда приносил пожрать, хотя Майкл никогда не жаловался на то, что его плохо кормят — просто он легче справлялся с волнением, когда у него руки были заняты. Для него было обычным делом расстроиться по какому-нибудь поводу, распереживаться и обнаружить себя через полтора часа с полной сковородкой котлет, лазаньей или парой дюжин маффинов.
      — Тебе пирог, — Томми протянул Джеймсу пластиковый контейнер. — А тебе нельзя, — он сурово посмотрел на Майкла.
      — А я думал, ты мне хотя бы чизбургер притащишь, — Майкл прикинулся разочарованным. — Из МакДака.
      — Чизбургер из МакДака?.. — Томми надулся, как рыба-ёж. — Чизбургер!.. Из МакДака!..
      — И картошку... — недовольно добавил Майкл. — С кетчупом...
      У Томми ноздри раздувались, как у скаковой лошади.
      — Или хот-дог с горчицей... — сказал Майкл, глядя за окно.
      — Которые Ахмет продаёт?.. — обиженно уточнил Томми.
      — Ага.. С варёной сосиской.
      — Которая по шву лопнула?..
      — Прям с целлофаном бы съел.
      — И без соли.
      — Водянистая такая... В чёрствой булке.
      — А жареных тараканов ты не хочешь?.. — спросил Томми.
      — Мне ржать нельзя, — сдержанно буркнул Майкл и улыбнулся. — А то б захотел.
      Джеймс облегчённо выдохнул.
      — Шуточки у вас... Я думал, вы ссоритесь.
      Он сел на диванчик, сковырнул крышку и вынул кусок пирога, из которого выпирал сочный мясной фарш с морковными дольками.
      — Сейчас умру от зависти, — сказал Майкл, глядя, как он ест.
      Томми открутил крышку у термоса, налил в неё бульон.
      — Я те умру. Пей лучше.
      Когда Томми уехал открывать паб, на полчаса забежала Сара с букетом. Сказала, не может упустить возможность подарить мужчине цветы. Вечером приехал Бран.
      В последнее время они с Майклом почти не виделись и толком не разговаривали.
      — Тебе Томми сказал, что я тут? — настороженно спросил Майкл.
      — Не, — Бран мотнул головой, вытащил из кармана зубочистку и сунул в зубы. — Ну ты как вообще?
      — Да как всегда. Через день-два вернусь.
      — Айра опять?..
      — Ну.
      Бран замолчал, неловко потёр ладони.
      — Слушай, такое дело. Я краем уха слышал, что вашей мастерской заинтересовались.
      — Кто?..
      — Помнишь старые склады на той стороне железки, на Розен-стрит? Короче, там теперь навороченный автосервис. Сэм туда работать устроился, ну, который торчок. Машины моет. Говорит, хозяин недоволен, что к вам народ едет.
      — Это плохо?.. — настороженно спросил Джеймс.
      Бран неопределённо пожал плечами:
      — Может, просто спрашивают. А может, конкурентов чуют. Смотря кто новый сервис крышует. Если свои или индусы, можно договориться, у меня ниточки есть. А если чёрные или арабы... Эти психи берегов не знают. Они тут новые, могут наехать. Им на любой договор насрать.
      — Какой договор?.. — спросил Джеймс.
      — Мы им платим, а они нас не трогают, — мрачно сказал Майкл.
      — Ты жди, они наверняка скоро поговорить придут, — сказал Бран. — Может, припугнут для надёжности, но сходу лишние проблемы никому не нужны.
      — Что значит — припугнут?.. — спросил Джеймс.
      — А ты как думаешь?.. — спросил Бран. — Вскроют гараж, расхерачат там всё.
      — Я с отцом поговорю, — сказал Майкл. — Посмотрим, что можно сделать.
      — А че тут делать. Сидеть и не выёбываться, — сказал Бран.
      — Ты соображаешь, что говоришь?.. — возмутился Майкл. — Не выёбываться?.. А жить на что, если они крышевать будут?.. И так с голым задом сидим.
      — Слушай, моё дело предупредить, — Бран вытащил изо рта зубочистку, сломал пополам, потом ещё раз. Он глядел себе под ноги, не поднимая головы. — Чё вы там нарешаете дальше, я не знаю. Ты давно свалить хотел, вот тебе повод.
      — Спасибо за совет...
      — Да пошёл ты, — огрызнулся Бран и остался сидеть, перебирая в пальцах щепки от зубочистки.
      — Разве совсем ничего нельзя сделать?.. — тревожно спросил Джеймс.
      Майкл скрипнул зубами.
      — Нам самим едва хватает, всё равно отстегнуть нечего. Да если бы и было...
      — Ты ж знал, что рано или поздно кто-то лапу протянет, — сказал Бран. — Все кому-то платят и никто не жужжит.
      — А ты?..
      Бран фыркнул.
      — Думаешь, я сам себе пустырь в аренду дал?..
      — Да у нас выручки две, ну три тысячи в месяц, — с досадой сказал Майкл. — Кто будет суетиться ради такой мелочи?..
      — Придурок ты. Кому нужна ваша выручка.
      — А что им нужно?.. — спросил Джеймс.
      — Клиенты, — сказал Бран. — Вы же работаете почти даром. Где у вас три тысячи, в сервисе сделают тридцать.
      — Я поговорю с отцом, — повторил Майкл. — Придумаем что-нибудь.
      — А то у вас сто вариантов, что делать, — мрачно сказал Бран. — Или платить, или продавать всё и валить нахрен.
      — Я могу позвонить папе, он может посоветовать юриста... — начал Джеймс. — Если к вам кто-то придёт...
      — Чё тогда твой юрист, на воротах встанет?.. — хмыкнул Бран.
      — Здесь так не делается, кудряшка, — Майкл вздохнул.
      — А как здесь делается?.. Это же центр Лондона, — удивился Джеймс. — Полиция везде.
      — Полиция, — Бран усмехнулся. — Ты когда-нибудь местные новости читал? Девчонку изнасиловали в парке. Парня из банды забили до смерти. Пять машин сожгли на стоянке. Кого загребли по дороге в школу, кому магазин разнесли, кто с моста на рельсы прыгнул. А полиция да, она везде.
      Джеймс встревожено смотрел на Майкла.
      — В нашем квартале тихо, — добавил Бран. — Ну, зеркало у тачки оторвут ради смеха. Велик узлом завяжут. Но не стреляют. С соседними бандами у нашей пока перемирие. Перетёрли чего-то там, договорились.
      — В каждом квартале своя группировка?.. — спросил Джеймс.
      — Не в каждом. Крупных банд в Хакни штук двадцать. Но суть ты ухватил.
      — А те, кто недоволен вашей мастерской, разве не побоятся связываться с местными?..
      — Да какая разница, кто наедет — местные, не местные, — сказал Майкл. — Будто это что-то меняет.
      — Разве местные не захотят вас прикрыть? — спросил Джеймс — Хотя бы чтоб защитить свою территорию?..
      — Конечно, захотят, — сказал Бран. — Когда гараж спалят, они тут же пойдут искать виноватых. А потом придут и спросят бабла за защиту. И ты знаешь, им поебать будет, откуда ты бабки достанешь.
      — Ладно, ладно... разошёлся, — проворчал Майкл. — Ничего ещё не случилось.
      — Знаю я тебя, — с досадой сказал Бран. — На рожон полезешь.
      — Не полезу.
      — Всегда лез, а тут вдруг передумаешь?..
      Майкл посмотрел на Джеймса. Бран тоже повернул к нему голову.
      — Ты, это, кудряшка... спасибо, что позвонил.
      — Как же иначе, — тихо сказал тот. — Ты и Томми ему ближе всех.
      У Брана что-то изменилось в лице, он опустил глаза.
      — Ладно, — буркнул он и встал. — Мне пора. Завтра не приду, занят.
      — Меня отпустят скоро, — сказал Майкл. — Заходи, как дома буду.
      — Чё я там у тебя не видел.
      — Я «Такси 4» ещё не смотрел, — вдруг сказал Джеймс.
      — Уже четвёртая часть вышла?.. — удивился Бран.
      — У меня есть на диске, — сказал Майкл. — Придёшь?
      Бран пожал плечами, повернулся открыть дверь.
      — Не знаю. У меня других дел полно.

По желанию автора, этот фанфик могут комментировать только зарегистрированные пользователи