Вдребезги +638

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
James McAvoy, Michael Fassbender (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс МакЭвой, Майкл Фассбендер
Пэйринг:
Макфасси
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Элементы гета
Размер:
Макси, 281 страница, 38 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«С надеждой на продолжение!» от innalex
«За любовь без границ! )» от innalex
«Прекрасная работа!Продолжение!» от Rotfuchs_13
«Мое сердце умоляет продолжения» от Kinado
«Великолепная работа!» от Elenohcka
«За сердце вдребезги» от m_ercy
«За развороченную душу! » от широсаки хичиго
«Отличная работа!» от Хейли
«Это прекрасно!!! » от Julia128128
«Отличная работа!» от Muse333
... и еще 16 наград
Описание:
Макфасси-АУ.
Майкл - двадцатилетний гопник, у которого есть мечты, но нет денег. Джеймс - сын богатых родителей, у которого есть деньги, но нет друзей. Они настолько разные, что их притяжение друг к другу нельзя объяснить ничем. Если их разделяет пропасть - что будет, когда они встретятся на мосту через нее?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено тумблером:
http://chachasiki.tumblr.com/post/147897130389/campusau-young-motorcycle-player-erik-college
http://maximillianfalk.tumblr.com/post/151874701581/codenamecesare-ninemoons42-mcavoys

Коллаж к фику, автор - Kiron666. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84660601.jpg

Два коллажа от Motik71. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781177.jpg
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781178.jpg

Коллаж от eisenhardt. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84868060.jpg

Коллаж от Der_Wahnsinn. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84907094.jpg

31

24 декабря 2016, 14:59
      Айра зашел в последний раз перед выпиской, нагрузил рекомендациями, которые Майкл и так знал: резких движений не делать, тяжести не таскать, спать только на жёстком. Потом заглянула Лорейн — фармацевт. Она была из тех, кого Майклу не удалось охмурить — пару лет назад посмеялась в ответ на прямолинейный флирт, показала обручальное кольцо, сказала, что ужасно польщена и поцеловала в щёку. Лорейн было почти тридцать, у неё были медно-каштановые волосы, длинное каре и тёмные, почти чёрные глаза.
      Джеймс дождался, когда она выпишет все рецепты и попрощается, и сгрёб их со стола себе в карман. Даже спорить не стал. Майкл прикинул, что на его месте сделал бы так же — и тоже не стал спорить, хотя эта денежная проблема уже начинала его здорово бесить. Он надеялся только на то, что со временем всё-таки начнёт прилично зарабатывать, чтобы не считать каждый пенни — но до этого времени было ещё полгода. Минимум.
      — Я вызову такси, — сказал Джеймс, пока Майкл переодевался из больничного в своё. Это, кстати, было не так-то просто: натянуть джинсы, не наклоняясь, чтобы рёбра не сместились от неловкого поворота.
      — А может, пешком? — предложил Майкл. — Погода хорошая, весна... Тут идти полчаса. По солнышку.
      Джеймс посмотрел как-то так, что Майкл осёкся.
      По дороге они притормозили у аптеки. Джеймс оплатил все рецепты, забрал кулёк с таблетками и не выпускал их из рук до самого дома, будто Майкл мог вырвать их и швырнуть в окошко.
      — Я не зайду, — сказал он на пороге. — Мне домой надо, переодеться... — он сморщил нос. — Поспать... Я приеду завтра. Я буду приезжать к тебе каждый день, — сурово добавил он.
      — Да будто я против, — сказал Майкл. — Ты только учёбу не забрасывай. Приезжай свои задания делать.

      Из-за ушибленных лёгких Майкл кашлял, как туберкулёзник. Но если не делать резких движений, не наклоняться, не поворачиваться и не напрягаться, было почти не больно. Ныл только синяк во всю грудь, переливаясь в желтизну, чесалась нарастающая кожа, но это было терпимо. Айра потребовал неделю полного покоя, так что Майкл даже из дома выходил аккуратно, глядя под ноги — гулял до парка Виктории и назад.
      Кристофер отмахнулся от подозрений Брана, назвал его параноиком. Майкл поглядывал по сторонам, конечно, но не было ни странных происшествий, ни угроз. Никто не крутился возле дома или у мастерской. Майкл постепенно начал думать, что Бран зря переполошился.
      Сара приехала пару раз, распугав всех собак своим Хаммером. Томми забегал почти через день, но чаще всех у Майкла гостил Джеймс. Комната обросла его вещами: там рубашка, тут джемпер, шарф, тетрадь с конспектом, книга, россыпь ручек — он как будто старался занять территорию, будто они уже жили вместе. Когда он был на занятиях, Майкл представлял себе, как они будут делить квартиру, чем будут заняты по вечерам, как станут проводить выходные.
      Джеймс приезжал на такси, чтобы не соблазнять никого своей синей красавицей. Выволакивал гроздь пакетов из ближайшего Теско с заднего сиденья, оставлял на кухне и поднимался наверх, к Майклу — переодеться.
      — Сейчас зайдёт Томми, — однажды сообщил он из-под джемпера, снимая его через голову. — Он нашёл какой-то новый рецепт, будет на нас пробовать.
      — А как же паб?..
      — У него в пабе ремонт, он закрылся на пару недель.
      — Какой ещё ремонт?.. — удивился Майкл.
      — Он там давно хотел кухню обновить. Вот, обновляет, — Джеймс пригладил волосы и улыбнулся.
      — Теперь ты новости раньше меня узнаёшь, — шутливо пробурчал Майкл. — Говорил мне Бран — нельзя тебя с Томми знакомить: уведёт.
      От воспоминания о Бране веселье угасло.
      — Как у него дела?.. — осторожно спросил Джеймс.
      — Не знаю. Он мне не рассказывает, — угрюмо сказал Майкл.
      — Мне так жаль, что вы с ним поссорились из-за меня...
      — Ты не при чём, — сказал Майкл. — И мы не ссорились. Просто... — он пожал плечами. — Жизнь развела.
      — Ты уверен, что он ничего не поймёт, если ему рассказать?.. Он же к тебе так привязан, может, ты ему важнее, чем... то, с кем ты спишь.
      Майкл вздохнул.
      — Щас не время проверять, ладно?.. Вот свалю отсюда — тогда и поговорю с ним. А пока — пусть так.
      — Я же знаю, что ты по нему тоже скучаешь, — тихо сказал Джеймс.
      — Перебьюсь. Давай, хватит об этом. Пошли вниз, я у вас с Томми буду под ногами путаться.
      Они толкались на маленькой кухне, Майкл сидел за столом, помогал, чем мог — чистил лук и чеснок, отмерял рис, засекал время. После пары таких экспериментов Кристофер перестал паковать себе сэндвичи на обед — закрывал гараж и приходил обедать домой. Они рассаживались в гостиной с тарелками — на кухню вчетвером было не влезть — сидели до тех пор, пока Кристофер не спохватывался, что ему пора, а Томми не убегал встречаться с Сарой.
      Эмма, возвращаясь с работы, каждый раз искренне удивлялась, заставая Джеймса. Вечно путала его имя, называла то Джеком, то Джоном, то Джейсоном. В конце концов перед её приходом они начали перебираться в комнату Майкла, но от этого стало только хуже — у Эммы вдруг начали возникать совершенно неотложные разговоры к Майклу, и она стучалась в дверь чуть ли не каждый час. Даже если она бессознательно надеялась помешать им с Джеймсом заниматься чем-то неприличным, надежды её ни разу не оправдались: пока рёбра не срослись, ни о каком сексе и речи не было.
      Они просто сидели, разговаривали, смотрели фильмы. Строили планы, лёжа на жёстком диване голова к голове.
      — Есть квартира в Илфорде... Рядом с метро. Сдаёт девчонка, ей дом остался от бабки, — негромко сказал Майкл. — Там парк совсем близко. Можно будет Бобби забрать. Она говорит, согласна за ним днём присматривать. А то, представляешь — он целый день один будет?..
      — Я не был в Илфорде, — сказал Джеймс, сплетая с ним пальцы. — Что там?
      — Полчаса до твоего универа, вот что там. С одной пересадкой, прикинь. Всего полчаса.
      — У меня же машина.
      — Ага. И сколько ты по пробкам едешь?..
      — Ну... Иногда — час.
      — А тут — полчаса. И одна пересадка. Ну?..
      — А место хорошее?
      — Я там не был. Давай съездим через неделю.
      — Давай... — Джеймс аккуратно пристроил голову ему на плечо. Помолчал, потом спросил: — Ты не будешь против... если я у тебя останусь сегодня?..
      — Чего, дома опять скандал?
      — Нет. Просто мне так... спокойнее.

      Когда, казалось бы, всё начало налаживаться после аварии, Джеймса накрыло. Если Майкл не сразу отвечал на звонок, Джеймс безостановочно перезванивал и засыпал его десятками сообщений — «Где ты?», «Ты жив?», «Почему ты не отвечаешь?», «Я сейчас приеду» — и действительно приезжал, удрав с занятий, в паническом ужасе, что с Майклом что-то случилось. Он мог приехать посреди ночи, позвонить на мобильник и попроситься переночевать. Потом до самого утра они не спали, потому что Джеймс лихорадочно цеплялся за Майкла и повторял, что не может без него жить.
      Майкл не знал, что с этим делать. Пытался утешить, вразумить, объяснить, что всё позади.
      — Ты не понимаешь, — сбивчиво шептал тот, прижимаясь к нему в кромешной тьме и дыша запахом виски. — Мне это снится... как ты падаешь... и не встаёшь... Я просыпаюсь и не знаю... Может, мне приснилось, что ты выжил?.. Может, тебя уже нет?.. Я боюсь взять телефон и увидеть, что последнее сообщение от тебя было месяц назад... Что я всё придумал — больницу, планы, все наши встречи... Всё придумал... а на самом деле тебя больше нет. Просто я сошёл с ума и мне кажется, что ты выжил... И я думаю, что если сейчас приеду сюда, а ты мне не ответишь... я просто умру. Что ты сделал со мной?.. Зачем ты так?..
      Майкл шептал в ответ, что всё хорошо. Уверял, что живой, а не галлюцинация. Обещал не умирать и никуда не деваться, быть осторожным. Всё это помогало ненадолго. Проходило несколько дней — и его вновь будил ночной звонок.
      — Майкл... — задыхаясь, шептал Джеймс. — Майкл, скажи что-нибудь... Я у дома... Ты здесь?.. Майкл?..

      Долго скрывать от матери расставание с Сарой Майкл не смог. Пришлось признаться, когда Эмма в очередной раз завела разговор про знакомство. Она очень расстроилась, но не упала духом — и однажды пригласила домой свою коллегу Грету. С дочерью.
      Вечер получился неловкий, несмотря на извлечённый из буфета старый свадебный сервиз, расписанный маками, вазочку с сахарным печеньем и объединённые усилия двух матерей. Эмма постоянно предлагала Майклу пойти развлечь девушку то коллекцией медалей, то прогулкой. Грета с назойливым интересом расспрашивала Майкла, чем он увлекается. Майкл очень старался никому не грубить и отвлекался на СМС Джеймсу, который в этот вечер, к счастью, был занят, но очень ревниво интересовался, что происходит. Дочь Греты — её звали Кэти — на все попытки Эммы завязать разговор отвечала односложно и в конце концов убежала курить на задний двор. Майкл потянулся за ней — просто чтобы прояснить наедине, что ему это знакомство никуда не упало.
      — Господи, как она меня достала, — сквозь зубы пробормотала Кэти, яростно щелкая зажигалкой. Огонёк гас от ветра, даже прикрытый ладонью.
      — Давай помогу, — Майкл взял зажигалку из ее рук, потряс, крутнул колесико, встав спиной к ветру. Кэти наклонилась, чтобы прикурить, выдохнула дым и отступила на шаг.
      — Спасибо.
      Смерила его взглядом, покрутила сигарету в пальцах.
      — Слушай, без обид, но ты мне вообще не интересен. Мать просто отчаялась выдать меня замуж, вот и таскает по всем знакомым в надежде, что кто-то заинтересуется.
      — Понятно, — Майкл кивнул. — Без обид.
      Она недоверчиво покосилась на него, прищурилась.
      — Точно?..
      — Я уже занят, — сказал Майкл. — Мать просто не в курсе.
      — А что не скажешь?..
      — Всё сложно. Она не одобрит.
      — Моя тоже не одобряет, — Кэти стряхнула пепел под ноги, задрала голову к небу. В светлых волосах у нее мелькали розовые пряди.
      — А что не так?.. — с любопытством спросил Майкл.
      — То, что мне двадцать пять, а ему — сорок, — сказала она. — Он мой преподаватель в колледже. — Она вздохнула и добавила: — И он женат.
      — Херово.
      — Херовей некуда, — согласилась она. — Мать всё надеется познакомить меня с нормальным, как она говорит. А мне не интересно, — она пожала плечами. — Я смотрю на них и думаю — ну ведь дуб дубом, ни ума, ни опыта. Вот что ты из себя представляешь в двадцать лет?.. Да ничего, только хер торчком.
      Она быстро глянула на Майкла:
      — Я не про тебя конкретно, — сказала она. — Это так, в общем.
      — Мне тоже умные нравятся, — сказал Майкл.
      Кэти молча курила, затягиваясь быстро, будто торопилась куда-то.
      — Он разводиться не будет, — вдруг сказала она. — У него детей двое. Старшей пятнадцать. Кобыла такая... выше меня.
      — Дружите?..
      — Не то слово. Она меня обожает. А я что... — она пожала плечами. — То ли подруга ей, то ли сестра.
      — А жена его?..
      — Я её не знаю. Наверняка стерва какая-то.
      — И что делать будешь?..
      — Да ничего, — она выкинула сигарету в темноту. — Жить дальше.
      Майкл помолчал, прислонившись плечом к стене. Чужая жизнь была невесёлой. Надо было бы, наверное, посочувствовать, но Кэти явно не нуждалась ни в чьей жалости.
      — Ну, а у тебя что?.. — спросила она. — С кем связался, что тебя расхваливают, как пучок морковки на рынке?..
      Майкл почесал щёку о плечо.
      — В общем, тоже... не простая история.
      — Слушай, я тебя вижу первый и последний раз, — сказала Кэти, доставая ещё одну сигарету. — Так-то мне плевать, просто любопытно, во что ты вляпался. Но не хочешь — не говори.
      Майкл помолчал. Посмотрел, как сигаретный дым клубится в прохладном воздухе.
      — Я вроде бы гей, — сказал он.
      Кэти фыркнула, смерила его взглядом.
      — Да ладно!.. Ты вообще не похож.
      Он пожал плечами.
      — Я знаю. У меня раньше только девчонки были. А потом встретил одного парня... и как-то всё закрутилось.
      — И чего, взаимно?.. — спросила она.
      — Взаимно.
      — Везёт...
      Они постояли ещё. Молча, глядя на небо и думая каждый о своём. Потом вернулись в гостиную.
      — Мам, - сказала Кэти. — Майкл мне не понравился. Он скучный. Я поеду домой.

      Проводив гостей, Эмма начала составлять чашки в поднос. Майкл собрал чайные пакетики и ложечки, закрыл крышкой стеклянную сахарницу. Обсуждать вечер он не собирался.
      Он даже не злился на мать. Скорее — было противно, будто его выставили на аукцион, как подержанную тачку: смотрите, какой замечательный — только что из ремонта, пробег небольшой, ездит хоть на керосине...
      — Наверное, ты её обидел, — сказала Эмма. — Почему ты ей не понравился?
      — Потому что я не в её вкусе, — буркнул Майкл.
      — Она очень хорошая девушка. Симпатичная. Учится на архитектора.
      — Ну и отлично. А я тут при чём?
      Он протёр журнальный столик бумажным полотенцем, скомкал его, бросил на поднос.
      — Можно выходить?.. Смотр невест закончен? — Кристофер, который благоразумно отсиживался в спальне, заглянул в гостиную.
      — С девушками надо мягче, внимательнее, — наставительно сказала Эмма, не глядя на Майкла. — А ты то букой сидишь, то в телефон смотришь. Любая бы обиделась.
      Кристофер усмехнулся, сел на диван, стащил печенье из вазочки. Включил телевизор. Майкл вынул из заднего кармана звякнувший телефон.
      — Это Кэти?.. — всполошилась Эмма. — Что-то забыла?..
      — Это Джаймс. Спрашивает, как дела.
      Она глубоко вздохнула, взяла плед с кресла, начала сворачивать.
      — Он часто приезжает — сказала она, будто намекала на что-то деликатное.
      — Угу, — Майкл тоже стащил печенье, сел на подлокотник дивана.
      — Я ничего не хочу сказать, он хороший мальчик... Хороший друг...
      — Угу, — он набирал ответное сообщение и слушал вполуха.
      — Его родители знают, что он тут часто бывает?..
      — Знают, — сказал Майкл, не отвлекаясь от телефона. — Я их видел.
      — Он из хорошей семьи, наверное.
      — А я из плохой, что ли?.. — Майкл так удивился, что поднял голову.
      Кристофер одобрительно усмехнулся, но промолчал.
      — Ты же понимаешь, о чём я, — со сдержанным недовольством сказала Эмма и выпрямилась, держа в руках поднос с посудой. — Он учится в университете, у него дорогая машина...
      — И что?..
      — Ты ему не пара.
      Майкл от неожиданности выронил телефон.
      — Не ровня, — быстро поправилась она. — Я хотела сказать — ты из другого круга. У вас все интересы разные, жизнь разная... Ему наверняка с тобой скучно.
      — Ему не скучно, — удивлённо ответил Майкл, подняв с ковра многострадальную Нокию. — О чём ты говоришь?..
      Кристофер шумно вздохнул, постучал по колену пультом от телевизора.
      — Ты для него просто развлечение, — сказала Эмма. — Зачем он так часто приходит?.. Что у него, других друзей нет?.. Ерунда. Просто балуется.
      — Ну что ты насела, — проворчал Кристофер. — Разберутся уж сами как-нибудь.
      — Разберутся!.. — воскликнула она, будто только и ждала возражения. — Ничем хорошим это не кончится!..
      — Почему?.. — резко спросил Майкл. — Чем он тебе не нравится?..
      — Я не говорю, что не нравится!.. — заявила Эмма. — Я не понимаю, чего он от тебя хочет!
      Майкл сцепил зубы, чтобы не сказать лишнего про то, как его достала манера матери лезть в его личную жизнь. Вынь да положь ей какую-нибудь благопристойную девочку, будто без этого Майкл какой-то неполноценный. Столько лет ей было всё равно, с кем он встречается и встречается ли вообще — а тут вдруг начались допросы на ровном месте.
      — Он от меня ничего не хочет, — процедил Майкл. — Ему со мной просто интересно.
      — Интересно... — Эмма скептически качнула головой, унесла поднос на кухню. — Что ему тут может быть интересно?.. — крикнула она оттуда. — Развлечение себе просто нашёл. Наиграется — и ты его больше не увидишь.
      — Не говори так о нём!
      Майкл встал в дверях кухни, загородив проход, сложил руки на груди. Эмма переставляла чашки в раковину, поджав губы. Сердито звякала ложками и блюдцами.
      — Джаймс мой друг, — сказал Майкл. — Ты не знаешь, сколько всего он для меня делает. Ты вообще его не знаешь!
      — Он сюда приезжает, как в гостиницу, — упрямо сказала она. — И днём, и ночью. Это неправильно. У него свой дом есть.
      — Он приезжает, потому что я приглашаю! Что, нельзя? Мы тебе мешаем?
      — Пропадает тут целыми днями... — пробормотала она. — Родители наверняка волнуются...
      — При чём тут его родители?..
      — При том! — она сердито полоскала чашки в мыльной воде, оттирая чайный налёт со стенок. На Майкла она даже не смотрела. — Они наверняка не знают, что вы так много общаетесь. А если бы знали, тоже сказали бы, что так нельзя.
      — Что нельзя, мама? — вконец разозлился Майкл. — Сидеть кино вместе смотреть нельзя?.. Разговаривать?.. Чего мне ещё нельзя — из дома выходить?.. С Томми видеться?..
      — А я про Томми ничего и не говорю, — обиженно отозвалась она. — Мне он всегда нравился. Талантливый мальчик, в люди тянется. Брал бы пример с него.
      Майкл ошарашенно замолчал. Эмма до скрипа тёрла чашки бумажным полотенцем, расставляла по блюдцам. Маки хищно смотрели с белых боков, будто хотели в кого-то вцепиться.
      — Чтоб в люди выбиться, — сказал Майкл, — мне не с Томми нужно пример брать. Томми такой же, как я. Он меня ничему не научит. А вот Джаймс...
      — Ты с ним наделаешь глупостей, — хмуро сказала она.
      — Если будет надо, глупостей он безо всякой помощи наделает, — громко вставил Кристофер из гостиной и добавил примирительно: — Эмма, ну что ты вцепилась в парня.
      — Я удивляюсь, почему ты молчишь! — она бросила чашки, Майкл едва успел посторониться, чтобы пропустить её мимо себя.
      — А что я должен сказать? — удивился Кристофер. — Пусть дружит, с кем хочет.
      Эмма встала прямо перед ним, сердито развязывая фартук.
      — Мог бы и сказать что-нибудь! Может, он хоть тебя послушает! Или тебе тоже всё равно, что я волнуюсь?..
      Кристофер скривился, вздохнул с досадой.
      — Никому не всё равно, что ты волнуешься, — мягко сказал он. — Ты только не накручивай себя зря. Мы с тобой не дурака вырастили. Пусть дружит, с кем хочет, — повторил он.
      Майкл не понимал ни слова из этого разговора. Вроде бы всё, о чём говорила мать, было понятным, но суть оставалась загадочной. То, как Джеймс из-за аварии психует — это ясно, как белый день. А тут-то что?.. Сплошные «нельзя» и «неправильно» без объяснений.
      — О чём ты волнуешься?.. — напрямую спросил Майкл, возвращаясь за ней в гостиную.
      — О том, что с тобой будет! Чем всё это кончится!.. — она покраснела, принялась яростно вытирать руки краем фартука. Заговорила себе под нос: — Ты не знаешь, что у него на уме... Выскочил, как чёрт из табакерки, и давай вокруг шляться. А ты ему в рот смотришь... Не понимаешь ничего...
      Кристофер смотрел в телевизор, хмурился и молчал.
      — Что я должен понимать?.. — Майкл окончательно запутался. — Чем ты недовольна?..
      — Он на тебя плохо влияет! — Эмма повысила голос. — Он тебя испортит!..
      — Он меня испортит?.. — изумился Майкл. — Чем? Разговорами?..
      — Разговоры бывают разные!
      — Он хороший парень!.. Ты бы волновалась, что я его испорчу!
      — Пусть за него его мать волнуется!
      — А она за него не волнуется, она ему доверяет!
      — А я ему не доверяю!.. Что ему от тебя нужно?
      — Я люблю его! — крикнул Майкл.
      Стало вдруг очень тихо. Эмма скомкала фатрук в дрожащих пальцах, опустилась на диван. Разгладила на коленях подол нарядного платья. Майкл с изумлением увидел, как на него закапали слёзы. Кристофер с досадой кашлянул, придвинулся к жене, обхватил за плечи.
      — Ну вот зачем ты разговор завела, — мягко буркнул он, притягивая её к себе. — Кому лучше стало?..
      — Ты знал?.. — она потрясённо подняла взгляд, хлопнула мокрыми ресницами. — Ты — знал?!.
      — Ну знал, — он виновато пожал плечами. — Чего теперь-то.
      — Ты знал!.. — воскликнула она, утёрла щёку ладонью. — Знал и сидел, руки сложив?!.
      — А что я должен был сделать?.. — спросил Кристофер.
      Майкл стоял в проёме двери, не зная, уйти или остаться. Он не хотел признаваться матери — по крайней мере, вот так, сейчас. Он рассчитывал рассказать ей, когда вещи соберёт, чтобы с Джеймсом квартиру снять. А вышло совсем иначе...
      — Это он тебя научил... — Эмма подняла голову, отчаянно посмотрела на Майкла. — Скажи, ведь так?.. Это всё мода такая!.. Они уже не знают, что ещё придумать!
      — Он меня ничему не учил, — тихо сказал Майкл. — И это не мода.
      Эмма снова всхлипнула, взяла у Кристофера салфетку, вытерла красный нос.
      — Да тебе бы самому в голову не пришло! — гнусаво сказала она. — Тебе всегда девочки нравились!
      — Это ты всегда хотела, чтобы они мне нравились, — разозлился Майкл. — Ты мне всё время твердила — дружи с девочками, дружи с девочками... Сколько тебе этих девочек надо?.. Сто?.. Двести?.. Если я норму выполнил, можно у меня теперь один мальчик будет?..
      Кристофер предупредительно кашлянул.
      — Я же говорила, он тебя испортит! У этой молодёжи теперь всё легко! Девочки, мальчики, все в кучу... — она снова расплакалась. Кристофер поглаживал её пальцами по плечу и ни на кого не смотрел.
      — Он не виноват! — отчеканил Майкл. — Это я начал.
      — Нет, ты не мог... — она качала головой, серёжки прыгали в ушах. — Ты не такой. Ты его выгораживаешь, он тебе голову задурил.
      — Я первый начал, - твёрдо сказал Майкл. — Я к нему полез.
      — Не хочу ничего знать, — она отмахнулась, зажмурилась. — Это пройдёт... это скоро пройдет.
      — Не пройдёт, — сказал Майкл. — Мы встречаемся уже полгода.
      — Полгода!.. — Эмма в ужасе посмотрела на него. — А как же Сара?..
      — А вот с Сарой, — мстительно сказал Майкл, — мы дружим.
      — Ты просто запутался, — пробормотала она, опустив голову. — Просто запутался, ты совсем не такой... ты не можешь...
      — Ты ничего обо мне не знаешь, — с упрёком сказал Майкл. — Запутался... — с горечью повторил он и бросил: — Да! Когда всё началось — я думал, запутался!.. Мне же не с кем было поговорить, поделиться, спросить, что со мной... Почему так... — Майкл осёкся, у самого горло перехватило. — Почему вообще — так, — тихо добавил он. — Почему со мной... Почему он...
      — Ты же мог прийти к нам, — испуганно сказала Эмма.
      — И что бы ты мне ответила? Чтобы я девочку себе нашёл?.. Выкинул дурь из головы?..
      — Может, было бы ещё не поздно! Может, и сейчас не поздно!.. — настойчиво сказала она.
      — Эмма, — Кристофер мягко тряхнул её за плечо. — Ну, хватит. Поздно уже.
      Она вдруг выпрямилась, уставилась в пустоту. Слёзы катились по её щекам одна за другой.
      — Нет... Я этого не переживу, — тихо и внятно сказала она. — Я не смогу с этим жить.
      — Что мне, идти вещи собирать и проваливать?.. — тупо спросил Майкл.
      Кристофер побелел. Вскочил, схватил за руку, стиснул железными пальцами.
      — Никуда не пойдёшь, — и приказал шепотом: — Сядь.
      Майкл открыл рот от боли, удивлённо моргнул. Кристофер выпустил его, повторил:
      — Сядь, — и добавил мягче: — Не дури, ну.
      Майкл растёр красные пятна на запястье, слишком потрясённый, чтобы послушаться. Так и остался стоять. Кристофер обернулся к жене:
      — Ну?.. Теперь-то можно про Леннерта рассказать?..
      — Делай, что хочешь, — та вздохнула, опустила голову. Промокнула глаза краем фартука.
      — Достань стаканы из буфета, — тихо велел Кристофер, мрачно глянув на сына.
      — Зачем?.. — растерянно спросил Майкл. — То есть... сколько?..
      — На всех, — Эмма вытерла нос и высморкалась в салфетку. — Я с вами.

      — Леннерт был на три года младше меня, — сказал Кристофер.
      Он принёс початую бутылку виски, которая хранилась для особых случаев, разлил по стаканам для сока. Эмма выпила сразу, не поморщившись, кивнула ему добавить ещё. Кристофер сел рядом с ней, поставил бутылку на журнальный столик. Майкл пристроился на краю кресла, смотрел на них, крутил в руках стакан с вишенками по краю и молчал.
      Кристофер тяжело вздохнул.
      — Леннерту всегда нравились мальчики.
      Майкл подумал, что всегда об этом догадывался. Слишком странно его история замалчивалась, слишком нервно мать пресекала любую попытку вспомнить о нём. Он придумал себе, что Леннерт угодил за решётку, чтобы уцепиться за простое объяснение и не думать, не сопоставлять... Не сравнивать с собой.
      — У нас была паршивая семья, честно сказать, — продолжил Кристофер. — И мы с ним держались друг за друга. У него от меня секретов не было. Я видел, как всё это начиналось. Как он влюблялся... Времена тогда были другие. Всё тайно, намёками, оговорками...
      Майкл глотнул виски, обжёгся с непривычки.
      — Он мне всё рассказывал, — сказал Кристофер, глядя себе под ноги. — Мы с ним решили — это что-то вроде болезни. Кто-то с рождения цвета путает, а кто-то — мужчин и женщин. Когда ему было шестнадцать...
      Кристофер замолчал, выпил залпом.
      — Его выгнали из дома, — тихо сказал Майкл.
      — Отец был в ярости. Он и так-то был буйный, а когда узнал про Ленни, просто с ума сошёл. Избил до полусмерти и вышвырнул на улицу. Кричал, что убьёт его, если тот сам не сдохнет.
      У Майкла мороз пробежал по рукам. С трудом верилось, что такое возможно. Он даже представить не мог, как это. Вот тебе шестнадцать, и ты влюбился... Сам ещё не понимаешь, что с тобой, почему так, откуда всё... А твоя семья... твой отец хочет тебя за это убить. И ты оказываешься один. И тебе шестнадцать...
      — Я ушёл вслед за ним, — продолжил Кристофер. — Не мог там оставаться. Снял нам комнату, работу нашёл. Но Ленни меня уже не слушал. Ночевал по приятелям... — Кристофер поморщился, и до Майкла дошло, какого рода «приятели» это были. — Потом подсел на какую-то дрянь. Приходил ко мне отоспаться, денег взять. Я пытался его вразумить, но он уже ничего не слушал.
Майкл молчал, смотрел в свой стакан. Гладил щербатый край большим пальцем, цепляя острый стеклянный скол. От внезапной беспомощной жалости сводило челюсть.
      — Пару раз мы с ним поговорили по душам, — сказал Кристофер. — Надрались, как сволочи. И он рассказал, как живёт. Где деньги берет. Как по мотелям шатается. Я ему говорю — ты же себя убиваешь. А он говорит: мог бы — сам бы на себя руки наложил.
      Эмма молча вытирала слёзы и смотрела на Майкла с таким ужасом, будто ждала, что он сам сейчас встанет и пойдет трахаться за двадцатку с незнакомыми мужиками в дешёвых мотелях.
      — А потом он сказал, что у него СПИД, — проговорил Кристофер. — Мы тогда уже с твоей матерью поженились, жили в том доме под Чидеуоком. Я его забрал к себе. Последние полгода он прожил с нами. Умер у меня на руках.
      — Он не лечился?.. — тихо спросил Майкл.
      Кристофер горько усмехнулся.
      — До первых лекарств два года не дотянул. Умер в восемьдесят пятом. Ему было, как тебе сейчас. Двадцать.
      Майкл сидел, ссутулившись, будто на плечи положили могильный камень. Двадцать. И не жил толком. А если б не умер?.. Если бы так случилось, что выкарабкался, дотянул, если бы знали друг друга?..
      Ну, пусть была бы семейная тайна — но ведь Майкл бы знал, что дядя у него из «этих». Было бы с кем поговорить. Откровенно. Леннерт бы жил где-то поблизости, в гости бы заезжал. Наверное, был бы красивым, даже лучше, чем Кристофер, всегда гладко выбритый, с одеколоном. Носил бы яркие цветные рубашки, разговаривал чуть манерно, называл бы мужчин — «подруга». Нашёл бы себе кого-то постоянного, врача или юриста, вместе ездили бы на Рождество в Дублин. Там-то от него бы точно не отвернулись. Даже дядя Шеймус, который всю жизнь работал на кране в порту и нормальнее его была разве что консервная банка, говорил, если приходилось к слову: «Люди имеют право сами распоряжаться своей задницей! Никакие англичашки не будут мне указывать, что туда пихать, если я захочу — хоть картошку, хоть хрен тюлений!». Для дяди Шеймуса это был не вопрос ориентации, а дело принципа.
      — Какой он был?.. — спросил Майкл.
      — Упрямый, — тихо сказал Кристофер. — И умный. В детстве хотел наукой заниматься. Мог часами с лупой сидеть, наблюдать за букашками. Муравьев в банке держал. Всё в тетрадочку записывал. Мечтал поехать на Амазонку, новый вид открыть.
      У Майкла запершило в горле. Так ясно увидел мальчишку со старой фотографии, похожего на себя. Вот сидит, скрючившись, разглядывает муравьиную дорогу в увеличительное стекло. Вот поднимается на ноги перед захлопнутой дверью, вытирает кровь с лица. Вот он один в ночном городе, и ему некуда идти. Вот он первый раз подходит к незнакомому мужчине в парке и думает только о том, что от голода сводит живот...
      — Когда он умер, я себе сказал... — продолжил Кристофер. — Если так случится, что у меня сын или дочь, или внук, неважно — окажется таким же... Я ничего запрещать не стану, природу не запретишь. Но всё сделаю, чтоб от такой судьбы уберечь. Леннерт умер не от того, что на пацанов заглядывался, а от того, что деваться ему было некуда. Можно ведь найти себе кого-то, жить тихонечко. Не высовываться. Кто там что под одеялом делает — никого не касается.
      — Какие уж теперь внуки, — горько вздохнула Эмма и всплакнула уже по инерции.
      — Почему вы раньше ничего не рассказывали?.. — спросил Майкл.
      — Мать боялась. Думала, если узнаешь правду — пойдёшь пробовать, как он. И как он, подцепишь что-нибудь. Когда ты в Эвана влюбился, я уже заподозрил, что не зря себе обещание дал.
      — Я не влюбился!.. — возмутился Майкл. — Да мы дружили просто, ничего у меня с ним не было!..
      — Ты не помнишь, — грустно сказала Эмма. — Тебе лет было... семь. Или восемь. Вернулся однажды из школы... Руки в ссадинах, волосы дыбом, весь в пыли, рубашка без пуговиц... Сказал — подрался. Защищал эту черненькую, Зарину. Её задразнили, говорили гадости про её мать...

      Майкл помнил. Солнце глядело сквозь линялые занавески на кухонный стол. Если положить руку на границу тени, можно почувствовать нагретую поверхность пальцами, а под ладонью будет прохладно.
      — Они говорят, у Зарины мать — шлюха, — Майкл потрогал свежую ссадину на подбородке. Кровь уже схватилась корочкой, и он машинально отколупал её. Тёплая капля медленно и щекотно поползла вниз по шее.
      — Майкл!.. Не повторяй глупости за другими. Это очень грубо.
      Эмма поставила перед ним тарелку. Майкл покрутил ложку в пальцах, пуская солнечные зайчики на стену.
      — Они говорят, Зарина тоже станет шлюхой и никто на ней не женится.
      — Они дурачки и не понимают, о чём говорят. Не повторяй за ними.
      — А как люди решают, на ком хотят жениться? — задумчиво спросил Майкл, подперев голову кулаком.
      — Когда кто-то тебе очень сильно нравится, ты хочешь все время быть с ним. Завести с ним семью, прожить вместе всю жизнь до старости. Вот как мы с твоим папой.
      Эмма достала чай из шкафчика, бросила щепотку в чайник.
      — Понятно, - серьезно сказал Майкл. — Тогда я женюсь на Эване. И буду жить с ним до старости.
      Эмма вздрогнула, выронила пачку. Чай рассыпался по полу, но она словно не заметила.
      — Так нельзя, Майкл, — странным голосом сказала она, будто собиралась заплакать. — Мальчики не могут жить с мальчиками.
      — Почему?.. — по инерции спросил Майкл.
      На самом деле ему было неинтересно, почему кто-то думает, что он не может жить с Эваном. Ещё как может. Пусть только кто-то попробует запретить. У них будет целый огромный дом на большом-большом острове. В море. Нет — в океане. А вокруг острова будет плавать сторожевой кит. Ручной. И будет петь свои песни, так что если сунешь голову в воду — сразу услышишь...
      — Мальчикам должны нравиться девочки, — сказала Эмма, подметая чай.
      — А мне нравится Эван, — спокойно сказал Майкл, глядя в окно. — Он лучше. Девчонки скучные. И визжат противно.

      Кристофер подлил себе виски, Майкл тоже подставил стакан.
      — Когда ты сказал, что хочешь жениться на Эване, мать чуть не поседела. Сразу подумала, что у тебя та же судьба будет, что у Леннерта. Я говорил — глупости, мы же тебя из дома не выгоним. Но она уже себя до смерти запугала...
      Майкл встал с кресла, пересел к родителям, втиснулся между ними.
      — Мам, — сказал он. — Я старался быть, как все. Не получилось.
      Кристофер обнял его за плечи, притянул к себе.
      — Ты всегда всё делал по-своему. Упрямый, как... баран.
      — Мне с ним хорошо. — сказал Майкл. — Он такой умный — ты не представляешь, какой. Столько знает... Везде был. Даже в Китае. Мам, ну дались тебе эти внуки. В них счастье, что ли?..
      — Я как-нибудь смирюсь, - сказала Эмма и шумно вытерла нос. — Только пусть он у нас больше не ночует.
      Кристофер фыркнул:
      — А то они днём не справятся.
      — Да ну тебя!.. — она стукнула мужа по плечу и засмеялась сквозь слезы.

      Ночью Майкл лежал без сна, глядел в потолок, подложив руки под голову. Вспоминал красивое молодое лицо с фотографии, невольно искал сходство с собой.
      Почему Леннерт хотел умереть?.. А ведь был бы ученым. Пропадал бы в экспедициях. Писал бы книги. А когда всё завертелось — можно было бы прийти к нему и сказать — Леннерт, мне нравится один парень. Майкл точно знал, что звал бы его просто Леннерт, без дяди. Леннерт бы говорил, так он не чувствует себя старой калошей.
      Ему было бы сорок два. Он бы курил трубку. У него в квартире были бы коллекции бабочек под стеклом. Майкл бы разглядывал их и слушал, откуда они берутся, такие красивые.
      А когда уехал Эван, Леннерт бы приходил, молча брал Майкла за руку и вёл бы гулять. И рассказывал бы о том, как сам влюбился первый раз в жизни. Он бы красил волосы в странные цвета — то синий, то фиолетовый. Подводил глаза чёрным. Повязывал шёлковые шарфы. Он бы часто улыбался. Он бы обязательно кого-то себе нашёл. И когда появился бы Джеймс, Майкл пришел бы к нему за советом. А Леннерт раскурил бы трубку и сказал — ну, выкладывай. И ещё сказал бы — Майкл, мальчик мой, никого не слушай, даже меня. «Отпусти, если любишь» — это чушь собачья, Майкл. Майкл, если любишь — хватай и держи.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.