Tutto e lecito.

Торговец, по совместительству банкир, Алессандро Гарспано неспешно брел по главной улице Рима. Справа и слева от него красовались богато украшенные дома аристократов. Почти что не каждый влиятельный человек Италии и даже Европы знал Алессандро. Все восхищались его рациональным разумом, интеллектом, дипломатии, даже скрытой легкой хитростью и способностью убеждать менять решения, уговаривать… а также впаривать (но честно впаривать) товар в пол раза дороже необходимого. И люди покупали у него – да это и не странно, ведь мало кто мог устоять перед шармом этого человека. Особенно прекрасные жительницы городов. В народе (так, между знатными особами) об Алессандро поговаривали, что если хоть раз кто-то попадет в обольстительные лапы Гарспано, тому уже не отделаться. Между тем, стоит отметить, что Гарспано достиг таких головокружительный высот в карьере в двадцать пять лет. Странно? Пожалуй. Необычно? И не говорите. Но, тем не менее, все это было правдой. Сейчас, в свои тридцать два, Алессандро был вполне доволен жизнью (и понятно почему) и стремительно не покидал надежды в будущем, возможно, стать кем-то большим, чем торговцем. До банкира он уже дошел. Следующей его целью было выбиться в политики. Хм, ну что тут говорить… Талантливый человек талантлив во всем. Именно необычайный разум Алессаднро, да и в прочем, некая ненависть его (правда, тщательно скрывающаяся) к Борджиа и его ищейкам, заставило заинтересоваться личностью сего неординарного торговца, по совместительству банкира, Орден ассасинов. Вначале, обе стороны относились друг к другу немного холодно и недоверчиво, однако увидев, как искусно проворачивает дела Алессандро (да и тот понял суть самого Ордена), напряженность исчезла, и теперь Гарспано уверенно свернул на новую улицу. За ним же тенью шел Эцио с коллегой-ассасином. Задание не должно провалиться. Ни в коем случае. Слишком важно… Слишком важно, чтобы Орден получил «добровольную» финансовую поддержку/пожертвование – называйте, как хотите. Система запутана до крайней точки зигзагообразности. Даже Аудиторе – с его, кстати, довольно неплохим экономическим образованием – не до конца въехал в ту жуткую паутину, которую предлагал его старый добрый друг Макиавелли по улучшению финансового положения братства. Решив полностью довериться уму Никколо и послушавшись его совета «не вникать во всю эту неразбериху», ибо «я после тебе все объясню», флорентиец не сводил взора с идущего впереди Алессандро. Сейчас главное только не упустить момент. Гарспано свернул на Пьяцца ди Леона, которая всегда была наполнена разношерстной категорией населения – от нищих до богачей, от кардиналов до куртизанок. Всегда на этой площади самоуверенные и даже порой слишком грубые аристократы и «сливки общества» со своей охраной просто расталкивали народ. И Эцио постоянно задавался вопросом: а что, собственно, забыли на этой площади «великие умы» и «служители Господа»? Но мгновенно вспомнив, что на углу Пьяцца добродушный старичок изготовляет и продает превосходные вина, флорентиец сразу считал свой вопрос неуместным и даже глупым. Ведь да, и «святым отцам» порой надо смочить горло… Ладно уж там какие-то политики и прочие богачи… Это ладно. Но кардиналы-то не проживут без глотка сего божественного напитка! Ну никак. Слившись с толпой, ассасины не сводили взгляда с Гарспано. Вдруг Алессандро остановился под навесом какой-то лавки и вскоре, будто из неоткуда, появился скромно одетый человек. Ассасины наблюдали, как незнакомец неспешно подошел к Алессандро и как у них завязался разговор. Движения и жесты человека были сдержанными, и Гарспано приходилось немного наклоняться, дабы услышать все то, о чем ведал ему собеседник. Видимо, незнакомец не очень хотел, чтобы кто-то еще подслушал их разговор. После, человек вдруг положил руку на плечо Алессандро, уводя его с площади, и, видимо, специально затерялся в толпе. Эцио старался не упускать Гарспано вместе с незнакомцем из виду, ловко проскальзывая между людей или сливаясь с тенью. Аудиторе понял, что это и был их «спонсор», испанец, как и Борджиа - Густаво Кордо – очень скупой человек, алчный, хитрый, как змея, и в любое время готовый перерезать тебе глотку – лишь выпадет возможность. С деньгами расставаться ой как не любил. Также, этого политика очень не любили, даже презирали – как его коллеги, которые ненавидели Борджиа и этот режим, так и обычный народ, с которого Густаво нередко стаскивал непомерные налоги – для Чезаре, ну и для себя любимого, разумеется. Видимо, семейство Борджиа возложило большие ожидания на Густаво еще и опираясь на его национальность. Что-то вроде «сродных душ». Поэтому Кордо верой и правдой служил Испанцу и его сыну, нередко превосходя жестокость верных палачей своих хозяев. И теперь надо было положить конец тирании этого политика – человеку, который в достижении своей цели не останавливался ни перед кем и ни перед чем. Ублюдок, одним словом. А еще лицемер. Лицемерный гнусный ублюдок. И именно этот подонок когда-то много лет назад присутствовал на суде и провозгласил приговор повесить двадцать невиновных людей, обвиняя их в измене стране, Папе и Христу. Среди повешенных оказался и друг детства Аудиторе. Спасти его тогда Эцио не мог никак… А что оставалось делать остальным, кроме как молча согласиться с таким абсурдным решением? Никто не желал тоже быть на месте тех несчастных. С того времени к чувствам справедливости и правды в ассасине добавилось еще и невыплеснутое чувство мести. И именно к Густаво Кордо. Но сперва – дело. Хорошо, что Алессандро сумел втереться в доверие к столь скрытному и подозрительному человеку, как Кордо. И теперь, большинство будущих задумок зависело от этой встречи, задания, сегодняшнего дня. Подав незаметный сигнал ассасину, чтобы тот оглядывал местность с крыш, Эцио же продолжал слежку на земле. Черт! Алессандро пропал с поля зрения! Аудиторе поднял голову, взглядом «проехавшись» по крышам и вскоре, на одной из них показался его напарник. Он жестами указал на улицу, по которой неспешно шли Алессандро и Густаво и, судя по указаниям ассасина, народу на улочке было не очень много. Это радовало и одновременно настораживало. Эцио поспешил за Гарспано. Via della Vittoria. Тихая, широкая, но богатая улица. Да Фиренце порой поражался, насколько Рим контрастный, разнообразный и сам себе противоречащий город… А вот и Гарспано. Вдруг политик остановился и развернулся, подозрительно оглядывая все. Мимо него лишь прошли четыре крестьянина крепкого телосложения, о чем-то болтая и порой смеясь. Не заметив ничего странного, Кордо развернулся и вновь пошел дальше по улице, перебрасываясь словами с Алессандро. Облегченно выдохнув, Аудиторе поблагодарил судьбу, что так сжалилась над ним и позволила укрыться среди людей, оставаясь незаметным для Густаво. Выждав пару минут, Мастер-ассасин вновь двинулся следом. Тут, кто-то в паре сантиметров от него, свернул на Via della Vittoria. Кто-то уж больно знакомый, с незаметным для глаз других оружием ассасина. Походка его, да и фигура больше напоминала девичью и Аудиторе всеми силами отгонял от себя навязчивую мысль кто бы это мог быть. Идущий впереди «ассасин» ускорил шаг – Эцио с зеркальной точностью повторил то же. Этот новичок мог испортить операцию, черт его дери! Нельзя так быстро и в открытую идти к цели! Втихаря матерясь, флорентиец, настигнув новобранца, схватил его за плечо, скрывшись с ним в еще одном шествии людей. - Ты что здесь делаешь? – шипел итальянец, крепко удерживая несчастного и не сводя глаз с Алессандро и Кордо. - А что такое? Решила помочь, - ну да, кого же еще ожидал увидеть здесь Аудиторе. - Ты так быстро выполнила свое задание? - Проще простого... Мастер, - девушка иронично усмехнулась. - Тогда иди обратно. Ты мешаешь, Кьяра. - Но я тоже хочу поучаствовать! - Дорастешь рангом – будешь. Сейчас же возвращайся. - Тебе надо его убить? - И это тоже. - А что еще? - Так, я ясно сказал. Все, шуруй, не отвлекай, - и с этими же словами, Эцио несильно вытолкнул Кьяру из шествия на другую улицу, полностью и непроглядно заполненную людьми. Последнее, что он услышал, были весьма «милые» словечки, а также пожелания долгой, счастливой и вечной жизни. Ну да ладно. Не впервой. Политик с Алессандро свернули на тихую улицу – спокойную и почти безлюдную – и остановились. Мимо Эцио прошли четыре крепких парня-крестьянина. Стойте… Он же их, кажется, уже видел? Или… нет? Дабы не сильно привлекать внимания, ассасин сел на скамейку рядом с разговаривающими… или спорящими мужчинами и ниже опустил капюшон на глаза, при этом неустанно наблюдая за своей целью. Мимо Густаво проехал конный страж, бросив пристальный взор на политика и тот, в ответ, якобы в разговоре, легко кивнул. Охранник, скользнув взором по Алессандро, поехал прочь. Сейчас по логике, Кордо отдаст документ и пойдет обратно. И тогда Аудиторе исполнит вторую часть задания. От Эцио не скрылось, как политик вынул из сумки сверток и медленно его развернув, вручил Алессандро. Тот внимательно изучал содержимое и после одобрительно кивнул головой. Они распрощались. Выходит, что Кордо не обманул, не обвел вокруг пальца? Не-ет… Неправда. Что-то не давало итальянцу расслабиться и поверить в эту чепуху. И не зря. Все случилось как-то быстро, запутанно и непонятно. Только Алессандро спрятал свиток и развернулся, чтобы уйти, Густаво вытащил из рукава кинжал, и из другого конца улицы пулей вылетела Кьяра, помчавшись на Кордо. Испанец ее заметил и, не церемонясь, всадил клинок меж лопаток едва повернувшемуся Алессандро. Тот издал тихий приглушенный стон и рухнул наземь. Люди стали разбегаться кто куда, кричать и просить милости у Бога. Эцио моментально вскочил, попутно обнажая меч, и бросился на Густаво, который беспощадно атаковал девушку. Политик явно не ожидал нападения и был застигнут врасплох, когда острое лезвие меча пронзило его грудь. Одежду медленно орошала алая кровь. - Эй?! Ты труп! – позади сразу же раздались голоса. Аудиторе обернулся и перед ним, как непробивные глыбы выросли те четыре амбала, которые так удачно косили под простых крестьян. Черт, как же он не заметил? Хотя… «Наверное, каждый крестьянин мощного телосложения и выглядящий, как отборная элита стражи», - мысленно язвил, коря себя Эцио. Плотным кольцом они стали окружать Да Фиренце и Кьяру, пока один из них, не издав предсмертного булькающего звука, не упал. Джироломо. Вовремя. Оттолкнув Кьяру в безопасное место, Эцио успел парировать удар бывшего телохранителя мертвого Густаво. Завязался бой. - Беги отсюда! – крикнул флорентиец девушке, вовремя пригибаясь и тем самым сохранив себе голову на плечах. Воспользовавшись приемом, которому совсем недавно обучал новобранцев, Аудиторе скрытым клинком пронзил нападающему запястье. Хлынула алая теплая кровь и всю улицу сотряс невыносимо громкий крик боли раненого. Но вскоре, он пропал – амбалу перерезали глотку. Бросив тело, итальянец поспешил на помощь Джироломо. Этот ассасин был искусным воином, однако оба качка, окружившие его, не щадили. Кровь из рассеченного бедра уже полностью пропитала штанину напарника. Быстро приготовив метательные ножи, Эцио уже прицелился, но один амбал очень не вовремя повернулся к нему, лишив Джироломо на «попечение» своего друга. Аудиторе метнул ножи и лезвия вошли глубоко под ребра. Однако, к большому удивлению и разочарованию Эцио, противник не упал, и, казалось, вообще не заметил жгучего болезненного чувства. Ноль реакции. А нет, хотя, поморщился от боли. Даже так. Вытащив клинки из тела, амбал с силой метнул их в деревянную стену какой-то лавки. Флорентиец, не успев увернуться, оказавшись пригвозженным за одежду к стене. Рука Аудиторе тут же потянулась к ножам в попытках вытащить их из дерева. Но тщетно – лезвия засели слишком глубоко, а времени оставалось мало. Враг не медлил и наступал. «Может, это даже и к лучшему», - итальянец бросил взгляд на рукав, под которым скрывался отравленный клинок. Амбал же, видимо, владея еще неким разумом, не спешил так легкомысленно наступать. Он, придерживаясь расстояния, заехал Эцио ногой по торсу. Ассасин скривился. Последовал новый удар, а за ним и следующий. От неприятной ноющей боли, которая молниеносно разлилась по телу, да Фиренце чуть съехал по деревянной опоре. Решив, что тот уже достаточно ослабел, амбал в полной уверенности подошел к Аудиторе, мертвой хваткой обвивая его горло и занес кулак… Сработал механизм отравленного клинка. Яд мгновенно распространился по каждому нерву, по каждой клеточке и через пару секунд труп нападающего безвольно валялся у ног флорентийца. Приложив максимальные усилия, ассасин освободился от удерживающих его ножей и заметил Кьяру. Девушка пыталась нащупать пульс у Алессандро, который продолжал истекать кровью. Аудиторе отдышался и перевел взгляд на Джироломо, добивающего своего противника… Но стук копыт по пыльной дороге заставил флорентийца вновь обернуться. - Кьяра, берегись! – Метнувшись к сероглазой, Эцио сбил ее с ног, спасая от мчавшегося прямо на нее конного стражника. Помедлил бы Аудиторе всего на пару секунд… Конечно, итальянец был немного сконфужен от того, что сейчас буквально лежал на девушке, однако, тут же поднявшись, выхватил метательные ножи – охранник, размахивая мечем и извергая ругательства, несся уже на него. Да Фиренце прицелился… но цель упала замертво раньше – подоспел Джироломо, расправившись со своим соперником. Не теряя времени, Аудиторе метнулся к Алессандро, вытащив из его спины нож, и оторвав лоскут от одежды лежавшего рядом безжизненного Кордо, крепко зажал рану. Ткань моментально пропиталась кровавым потоком. Алессандро был жутко бледным и уже больше смахивал на труп. - Он жив. Пока что. Без сознания. – Оповестила Кьяра. – Его срочно надо к врачу. - Где ближайший врач? Джироломо, приведи коня, быстро. – Эцио поднял на руки тело Гарспано. - Через несколько улиц. Относительно близко, - Кьяра, что очень удивило флорентийца, была серьезна. - Тогда… Джироломо, возьми в сумке Алессандро свиток и доставь его в Убежище. Кьяра, ты – показывай дорогу. Эцио с телом Алессандро, влез на коня и, пришпорив лошадь, помчался прочь с улицы, распугивая и так, до чертиков напуганных людей. Джироломо, надежно спрятав сверток, вскоре исчез из виду. - Куда? – крикнул Эцио девушке, которая бежав по крышам, указывала направление. Аудиторе разгонял лошадью людей, слыша в спину долетающую ругань и вопросы, оставленные без ответа. Но ему было как-то плевать. Сейчас жизнь в теле Алессандро Гарспано еле теплилась. И этому огоньку нельзя было дать угаснуть. Какой раз за сегодняшний день Эцио благодарил судьбу за то, что дорогу ему не перекрывал патруль. Вскоре показался дом врача. Не церемонясь, Эцио «открыл», точнее выбил ногой дверь и, влетев внутрь, аккуратно положил тело Алессандро на стол перед лекарем. Доктор пребывал в немом шоке и в ярости из-за того, что нанесли вред его имуществу. - Сделайте что-то! Он потерял много крови. Рана на спине. Вылечите его, он не должен умереть! – причитал Эцио, не отходя от Алессандро и врача, который уже суетился, как мог, открывая какие-то баночки с неприятно пахнущими растворами, мазями и прочими лечебными препаратами… Алессандро после операции все еще лежал в беспамятстве. Рана была обработана и зашита, и врач с удовлетворенностью наполовину выполненного врачебного долга, решил обрадовать Аудиторе, что, в общем, состояние Гарспано улучшается… Алессандро пришел в себя ближе к ночи и тут же был напоен каким-то целебным отваром и вином. К радости да Фиренце, лицо Гарспано начинало приобретать нормальный цвет. Но бледность еще не исчезала. - Все… пропало, да? – почти безнадежно посмотрел банкир на ассасина, тут же подошедшего к нему. Эцио всего лишь улыбнулся. - Что улыбаешься? Скажи, я все приму. – Алессандро поморщился от боли и устало перевел взгляд в потолок. - Успокойся, Алессандро. Все получилось. Да Фиренце мог поклясться, что Гарспано почти что ожил, а в его глазах появился радостный и хитрый блеск. - Это же чудесно! Превосходно просто! - Но с жертвами, Алессандро, - подытожил итальянец. - Ne valeva la pena*. Эцио усмехнулся. Алессандро попытался приподняться, но почувствовав зверскую боль и, лишающее в конец сил, головокружение, со стоном опустился на кровать. - Лежи. Тебе надо поправляться, - посоветовал Аудиторе. - Вы можете оставить его у меня, - доктор поднес чашу с лечебной жидкостью к губам Гарспано. - Отлично. Тогда ты точно в надежных руках, - Эцио легонько похлопал того по плечу. - Знаешь, я рад, что эта сволочь наконец сдохла. Честно. Это не человек. Это какая-то зараза, чума, лишающая по своему желанию жизней… Да и что тут думать – пес Борджиа. Это и ясно. И еще, пес этот был очень труслив… Поэтому я искренне рад его смерти. - Как я тебя понимаю…, - выдохнул Аудиторе. – Ладно, выздоравливай. Я тебя еще навещу. - Давай. Мужчины пожали друг другу руки и Эцио, заплатив врачу (правда так, чтобы Гарспано не видел, а то больно он совестливый) за лечение и содержание больного, вышел из дома лекаря. Оседлав коня, он уставший отправился обратно к Убежищу. Аудиторе ехал и думал: а можно ли назвать Убежище его домом? Наверное… После того, как от особняка во Флоренции практически ничего не осталось, а Монтериджони уже не был безопасным, то Убежище Ордена ассасинов на Тиберине было пока что единственным спокойным местом, где итальянец чувствовал некий покой и уют… Когда Эцио добрался Убежища, была уже глубокая ночь. Она своими объятиями скрывала печальную луну, а редкие звезды яркими огоньками врассыпную мерцали на темном полотне. Вскоре, гордо и неприступно, на ночную арену вышла госпожа Луна. Рим спал. ______________ Ne valeva la pena* (итал.) – это стоило того.