Моя тринадцатая жизнь

- Мама, ну почему он только с ТэТэ тусуется? Почему не спрашивает меня, хочу ли я погулять? - Юнги, родной, ну стесняется он тебя спрашивать. Ты же хён! - Ага, стесняется! Сначала, как щеночек, прыгает за мной, а потом боится позвать погулять. - А ты сам позови! - Вот ещё! Три года прошло с тех пор, когда я считала, что Чимин и Юнги вряд ли станут друзьями. Два года минуло с того памятного для всех момента, когда Пак Чимин был окончательно и бесповоротно приручен старшим. Год прошёл с секретного признания Юнги мне в том, что он дико ревнует Чимина к Тэхёну. И всё это время я не столько радовалась за Юнги, обретшего младшего брата, в котором у него была такая острая потребность, сколько за Чимина, который наконец-то простил себя самого за прошлые ошибки. Этот восемнадцатилетний ребенок уже пару лет был абсолютно счастлив, не вспоминая о том, кем был раньше, дружил без оглядки со всеми окружающими и купался в позитиве и любви. Так я думала до дня, в который произошла его встреча с призраком прошлого, маленьким щуплым мальчишкой по имени Бён Бэкхён. Зачем я взяла его?.. Когда мы ехали в N-ск за младшим братом для Ани, я планировала (да-да, как обычно), что найду кого-то, не старше десяти лет. И в детском доме на Дне аиста я и вправду увидела замечательного малыша, корейца Ким Чунмёна, лет пяти от роду, старательно читающего на сцене заученный стишок про маму. Но сразу после импровизированного концерта этот ребёнок вдруг подскочил к какой-то пожилой семейной паре из числа зрителей, залез к ним на руки и уверяющее затвердил, что они – его нашедшиеся родители. Подходить к нему после такого было, по меньшей мере, неразумно. Но Тэхён ещё перед концертом указал мне на другого мальчишку. Совсем мелкого для своих двенадцати лет, дерганного, активного, борющегося с действительностью и побежденного ею одновременно. Впервые за мой родительский стаж я видела такого сломанного системой человека. К сегодняшнему утру мы были вместе всего несколько часов, но ни на одну минуту Бэкхён не становился при мне ребёнком. Он был потребительской машиной, милашкой, болтуном, жителем детского дома, но не был ребёнком. Создавалось впечатление, что это старичок, который пытается всем понравиться и рассуждает об ухоженности грядок хозяев дома, куда его пригласили. Пока я ехала в автобусе, придумала с десяток вариантов, как расшевелить мальчишку и заставить его испытывать настоящие эмоции. Но, как оказалось, ни один из этих способов не пригодился бы. Потому что настоящие эмоции включились у Бэкхёна сразу на пороге нашего дома. И не только у него. - Б… Бён… Бэкхён… - проговорил срывающимся голосом Чимин, с ужасом глядя на новичка, замершего на пороге. Тот съёжился под его взглядом и спрятал глаза за густой челкой, согнувшись так, что ещё немного, и это стало бы подобострастным поклоном. Казалось, он забыл и обо мне, и о ТэТэ, и о Хосоке. Для Бэкхёна существовал только Пак Чимин, и это существование, похоже, не слишком радовало их обоих. - Вы знакомы, - констатировала я, стараясь не придавать фразе эмоциональную окраску. - Д-да, - снова промямлил Чимин, отводя взгляд. Бэкхён молчал, замерев в своей неудобной позе. В гостиную спустился Юнги, вышел к нам в прихожую, взглянул на прибывшего мальчишку, прищурился, нагнулся, чтобы рассмотреть лицо (Бэкхён отпрянул), выпрямился снова и присвистнул. - Эй, мелкий, это же ты, да? Бэкхён робко поднял испуганные глаза на Юнги. Узнал. Сглотнул, посмотрел в сторону Чимина, снова спрятался за челку. Юнги обернулся и тоже взглянул на причину беспокойства новичка. И вдруг засмеялся: - Ты чего, дурачок? Ты-то чего испугался? - Сам ты… - подавленно сказал Чимин. Юнги подошёл к донсэну и остановился рядом. Чимин склонил голову и, кажется, собрался плакать. Тут я решила, что пора вступать в беседу. - Мальчики, давайте соберемся сейчас на кухне и пообщаемся. Мы с дороги, хочется перекусить и отдохнуть, как следует. Бэкхён-а, снимай обувь, я провожу тебя. ТэТэ, поставь чайник. Чимин, тоже иди на кухню, пожалуйста, нужно поговорить. Бэкхён медленно стянул с себя туфли, не разгибаясь из полупоклона. Чимин послушно побрел на кухню, остальные последовали за ним. - Ну же, Бэкхёни, не бойся. Тебе здесь никто не причинит вреда. Не знаю, что было между вами раньше, но сейчас Чимин – замечательный парень, - прошептала я так, чтобы ребята на кухне не услышали. – Он даже с Юнги дружит, хотя раньше они не ладили. Чимин изменился. Правда. Не переживай, малыш. Я осторожно прикоснулась к спине мальчика, стараясь сделать это как можно аккуратнее, но тот всё равно вздрогнул и отшатнулся. «Ну что же ты…» - с болью подумала я, а вслух сказала: - Пойдём, - и за обмякшую руку повела его на кухню. Мальчики уселись за столом на диванчике: Чимин в самый угол, там, где раньше всегда садился Намджун, остальные по краям. Мы с Бэкхёном разместились на приставленных стульях. - Выкладывайте, ребята, - начала я, облакачиваясь на стол для уверенности. – Давайте сразу обговорим все сложные вопросы, пока это не превратилось в проблему. - Короче, Бэкхён – давний знакомый Чимина, - сказал Юнги, глянув быстро на подопечного: не обидится ли за рассказ начистоту? - Это я уже поняла. - Чимин… его доставал. - Типа как тебя? – уточнила я. Голова Чимина склонилась над столом. - Да нет, похуже, - нехотя пояснил Юнги. – Меня он практически не трогал. А малого шпынял, как шестерку. На стол упала первая Чиминова слезинка, блеснув в свете утреннего солнца. Тэхён заметил это, придвинулся ближе к другу и обнял его за плечи. Ему было абсолютно наплевать, кем являлся Чимин до встречи с ним. - И что же нам делать… - я замялась, не зная, как выстроить разговор. - Я же… я уже… не… - попытался проговорить Чимин, но всхлипнул и заплакал вместо слов. Юнги заёрзал: разумеется, ему хотелось как-то утешить донсэна, но с тем сейчас сидел Тэхён, рядом с которым старший обычно самоотводился на второй план. А Бэкхён с опасливым подозрением поглядывал на рыдающего бывшего недруга и, похоже, не признавал искренности этих слёз. - Бэкхён… Малыш… - наконец сказала я, не выдержав напряженной паузы. – Если для тебя слишком жить в одном доме с Чимином, то я отвезу тебя об… - Нет!! – вскинулся вдруг мальчик и быстро посмотрел на меня. - Что? Почему? – я и сама заволновалась, не ожидая такой реакции. Бэкхён испуганно молчал. - Если ты его вернешь… - прошептал Чимин сквозь слезы, - его изобьют… Там… ну, в детском доме… не любят отказников… Типа они неудачники… Ему ещё хуже будет только… Бэкхён как будто бы соглашался со сказанным, умоляюще глядя на меня. Ресницы его подрагивали. - Но я тогда не понимаю, - совсем уже беспомощно проговорила я, как вдруг Чимин поднялся со своего места и, словно заставляя себя, посмотрел на мальчика. - Слушай… Ты... Бэкхён… Я знаю, что я мудак и идиот, и сделал тебе много гадостей… - он опустил голову, но снова поднял её, некрасиво всхлипнув, и заговорил на этот раз с жаром и быстрее: - Я знаю, что ты имеешь право меня ненавидеть, и не разговаривать, и вообще!.. Но здесь всё по-другому! Я никогда тебя больше пальцем не трону! Ничего больше тебе не сделаю! Я уже так себя не веду! Здесь мама! И ТэТэ, и Юнги-хён, и Хосоки, и хён, и Аня! И Намджуни-хён, и Джин-хён! И мы одна семья! Ну, пожалуйста! Ну не бой-ся-ме-няяяя!.. На этих словах Чимин сорвался и снова заревел. Бэкхён смотрел на него, как птенец на коршуна, и не решался вымолвить ни слова. Похоже, искренняя исповедь Чимина не возымела над новичком никакого действия, кроме дополнительного страха перед «игрой» странно-положительного «бандита». - Чимини, прошу тебя, успокойся, - попыталась уговорить я сына, но он в тот момент был слишком на эмоциях. Юнги уже начал вставать с места, чтобы передвинуться к донсэну, но внезапно тот словно что-то вспомнил, даже изменившись в лице; сместил Тэхёна в сторону, вылезая из-за стола, и выбежал из кухни. Мы услышали топот его ног по ступенькам лестницы наверх. - Куда это он? – спросил в пространство Хосок, который, кажется, единственный из всех здесь не понимал, почему Чимина – милого и доброго Чимина – нужно бояться. - А, я знаю, - вдруг улыбнулся Юнги и глянул на Бэкхёна хитро. Тот сидел, не шевелясь. - Бэкхён-а, ты должен поверить ему, малыш… Чимин сказал правду… Он изменился… Все ребята подтвердят это, - я кивнула на сидящих за столом мальчишек. - Чимин – самый лучший друг и братан! – уверенно провозгласил Тэхён. В коридоре щелкнул замок на двери: вернулся из гаража Чонгук. - Вы где, народ? – спросил он весело. - Иди на кухню, хён, не ошибёшься никогда! - хихикнул тоже повеселевший Юнги. На лестнице снова послышался топот. В кухню зашёл улыбающийся Чонгук, а следом за ним вбежал Чимин, с мокрыми глазами, раскрасневшийся и лохматый от суеты. - Вот! – он подскочил к Бэкхёну, заставив того вздрогнуть, и протянул ему свой планшет. Юнги довольно хмыкнул. - Забирай! Я возвращаю! Он снова твой! – Чимин умоляюще протягивал мальчику черный прямоугольник любимого гаджета. Бэкхён даже рот приоткрыл от неожиданности. Этот жест недруга ввел его в ступор куда сильнее слез. В планшете Бэкхён действительно нуждался, поняла я. В слезах Чимина для него не было смысла, а вот в планшет отчаянно хотелось верить. Правая рука Бэкхёна, лежащая на коленях, дрогнула. Глаз от планшета он не отводил. - Пожалуйста, забери! Мама, отдай ему сама! – Чимин повернулся ко мне. – Теперь это его! Это и был Бэкхёна, но я отобрал! – он всхлипнул опять. – И теперь возвращаю! Он почти целый, только трещинка в уголке экрана, но он работает! ТэТэ докажет! ТэТэ с готовностью кивнул. Хосок на всякий случай кивнул тоже. Чонгук выжидающе разглядывал новичка и молчал. А Юнги вдруг начал тихо ржать. - Хёёёён! Ну хватит! Что ты смеешься! – так забавно нахмурился Чимин, что даже мне стало смешно. Он был похож на тявкающего безобидного щеночка. Сейчас действительно не верилось, что когда-то он был грозой детского дома. - Давай сюда свой планшет, глупыш ты мой, - улыбнулась я, забирая злополучный предмет техники. – Бэкхён-а, принимаешь его обратно? – спросила я, поворачиваясь к мальчику. – Чимин больше не отберет. Это теперь твой. Ты же хотел планшет, правда? Бэкхён закусил губу и молчал, глядя на планшет. Потом робко шевельнул ладонью, потянувшись ко мне. Я вложила в нее желанную игрушку. Бэкхён сжал пальцы и погладил экран другой рукой. Я не знала, кто такой важный подарил ему этот планшет и был ли он ценен для него именно по этой причине, но, похоже, Чимин попал в точку. Мальчишка уже не выглядел старичком или потребителем. Это был ребенок с исполнившимся желанием. Он не плакал, нет, но весь его вид: сосредоточенный взгляд, приоткрытые в неверии губы, осторожные движения пальцев по треснутому стеклу экрана, выдавали его истинные чувства. «Всё будет хорошо, - подумала я. – До тех пор, пока он ребенок, я знаю, что делать». Оставалось надеяться, что он будет ребенком чуть дольше, чем пять ближайших минут. И когда я притянула Бэкхёна к себе, обнимая, он не отшатнулся и не сбежал.