Моя тринадцатая жизнь

- Вот, держи, - Кёнсу протянул мне бутылку с водой. - Спасибо, - улыбнулась я, не понимая, почему они с Юнги поменялись обязанностями. Впрочем, это было не очень важно. - Ещё что-то принести? – спросил Кёнсу своим обычным нарочито-равнодушным тоном. - Ничего не нужно. Посидишь со мной? – предложила я, отодвигаясь в гамаке чуть в сторону. Кёнсу с сомнением посмотрел на конструкцию крепления. - А не обвалится? - Ты намекаешь на то, что у меня проблемы с весом, или на то, что у Чонгука кривые руки? – засмеялась я. - Ни на что я не намекаю, - буркнул Кёнсу и сел в гамак в районе моих коленок. Сетка прогнулась чуть ниже, и мои ноги, которые я опустила на бок, коснулись земли. - Как тебе здесь? – спросила я, закрывая глаза и наслаждаясь теплым свежим ветром со стороны реки. Кёнсу не ответил, наверно, пожал плечами, как обычно. - Ты когда-нибудь жил в палатке? - Где бы я мог в ней жить… - тихо проговорил Кёнсу себе под нос. Я помолчала. С ним было непросто разговаривать. Мальчишка всё ещё был совершенно закрыт, отвечал односложно и почти никогда не начинал разговор первым. Я гадала, отчего это: от неприязни ли к нам или от старых привычек и установок, - судить было трудно. - А мы каждый год ездим, - все-таки сказала я, чтобы не молчать. – Хочешь, на следующее лето возьмём тебя тоже? Кёнсу наклонился, сорвал травинку и стал теребить её в руках. - Обязательно сейчас отвечать? – не глядя на меня, спросил он. - Да нет, конечно, - я, напротив, внимательно вглядывалась в его профиль. Что означают его плотно сжатые губы? Откуда эта резкость в движениях терзающих травинку пальцев? Разве я спросила что-то запретное? Мы посидели в тишине, слушая голоса, доносящиеся от кострового места: Чонгук смеялся и просил Бэкхёна не совать в огонь голову, ноги и прочие конечности, а Хосок гоготал на весь лес шутке хёна. От гамака костер было не видно, я могла наблюдать только, как у деревянного столика о чём-то тихо беседуют Аня и Юнги. Правда, через несколько секунд Юнги поднялся и пошёл к остальным, оставив Аню в одиночестве. - А ты знаешь, что он в неё влюблен? – вдруг спросил Кёнсу, тоже провожая хёна взглядом. Равнодушия в этой фразе не было, скорее, даже интерес. Я кивнула: - Да уж с год как. Раньше они просто дружили, а потом… Аня выросла. - Ммм, ясно, - протянул Кёнсу, что-то обдумывая. - Юнги-хён хороший, да? – спросила я, улыбнувшись. Явная привязанность новичка к старшему не укрылась ни от кого в доме. - Угу, - кивнул на автомате Кёнсу и тут же спохватился и, смутившись, глянул на меня. Я засмеялась и взяла его за ладонь в знак понимания. - Что у вас за массовая привычка цепляться за части тела… - пробурчал Кёнсу, но ладонь не вырвал. Я сочла это за добрый знак и села в гамаке, покачнувшись от потери равновесия. Кёнсу тут же рефлекторно поддержал меня свободной рукой, оперевшись ногами о землю. - Видишь? Ты ведь тоже прицепился сейчас ко мне, да? - Я просто, чтобы поддержать, - отвернулся Кёнсу, отпуская меня, но не убирая руку из моей. - И я, чтобы поддержать, - улыбнулась я и крепче ухватилась за него. Кёнсу немного посидел напряженно, а потом я почувствовала, как его рука чуть дрогнула… а пальцы ответно сжали мои. Это была победа. Я почувствовала волну тепла, пробирающую до мурашек, и не смогла удержаться от ликования: второй рукой прижала мальчишку к себе и зарылась пальцами в волосы на его затылке. - Совсем, что ли? – беспомощно возроптал Кёнсу, не шевелясь. - Солнышко, - нежно выдохнула я, улыбаясь. - Я понял, почему хён зовёт тебя обнимашко-маньяк, - продолжал бурчать Кёнсу, по-прежнему сжимая мою ладонь. - Ага, - кивнула я ему в плечо. - Отпусти, а? – как-то без особого желания произнес он. - Зачем? – поинтересовалась я со смешком. - А то ведь я не захочу уезжать… - прошептал Кёнсу. Он ударил этими словами прямо в сердце. Вместо ответа я обняла его и второй рукой, крепко прижимая к себе. Кёнсу вздрогнул и часто задышал, будто собираясь плакать, но тут со стороны костра раздался взрыв смеха, и мальчик резко отпрянул, вставая на ноги и поворачиваясь ко мне спиной. Я схватилась за края гамака, чтобы не упасть. Конечно, никто у костра нас не видел, и Кёнсу понял это сразу, но возвращаться в мои объятия не стал, быстро и молча зашагав на свое прежнее занятие. «Он не хочет домой…» - с целым ворохом чувств подумала я. Радость от признания Кёнсу наслаивалась на боль от осознания факта того, что я, возможно, разрушила отношения между двумя родными людьми. «А были ли они? – тут же с сомнением пронеслось в голове. – Отец-алкоголик и замкнутый, слишком взрослый Кёнсу, нищая жизнь в захолустье… У нас ведь ему и правда будет лучше…» Конечно, думать так было стыдно, но мысль стала слишком навязчивой. - Мама, я позвонил Насте! – со стороны леса ко мне подошёл Тэхён и с размаха уселся рядом со мной в гамак, чудом не навернувшись на обратную сторону. – Она покормила Чжангу, все окей! - Ох, я уже забыла про собаку… - сокрушенно вздохнула я, отвлекаясь от размышлений о Кёнсу. - Не волнуйся! У тебя есть я! Я всё помню! – довольно улыбнулся он, рассмешив меня своей забавной гримаской. - Что ты там так долго делал? – поинтересовалась я, поправляя ему взъерошенные волосы. - Грибы искал, - ответил ТэТэ. – Только не нашёл! А ужин уже готов? - Какой ужин, они ещё с костром возятся, - махнула рукой я. - Так, им срочно нужна моя помощь! – спохватился Тэхён, но поднялся осторожно, чтобы не уронить меня. - Иди, твори добро, фея ты моя, - улыбнулась я и откинулась на гамак. И Тэхён, напевая фальцетом какую-то феечную песенку, убежал. *** К вечеру, когда мы таки поужинали, помыли в речке посуду и уселись вокруг костра отдыхать, я поняла, что заявленная Чонгуком цель о сближении пока не достигнута. Аня села как можно дальше от Юнги, да и сам он весь вечер не делал никаких попыток к ней обратиться. Кёнсу точно так же отсел подальше от меня и отворачивался, стоило мне остановить на нём свой взгляд дольше, чем на три секунды. Чимин вертелся рядом с Юнги, что обеспечивало для него в свою очередь удаленность от Ани. Атмосфера была странной, и когда Чонгук предложил попеть песни под гитару, радостным «Давай!» ответил только Тэхён. - Я спать хочу, - депрессивно произнес Юнги. – В какой я палатке? - В зеленой, с Кёнсу и со мной. Ну ты и зануда, - хмыкнул Чонгук. - Я не зануда. Я устал, - ответил Юнги и пошёл к реке умываться. Кёнсу подумал немного и пошёл за ним. - А я с кем? – спросил Хосок беспокойно. - Хосоки, методом исключения вам всем придётся поселиться в большой синей. Рина и Нами – в желтой двухместной, - объяснил Чонгук. - Ааа, как хорошо, - облегченно выдохнул Хосок, - я думал, вдруг меня в маленькую... - Кое-кто бои-ится, - толкнул его в бок Чимин, посмеиваясь. - Не боюсь я! – тут же возмутился Хосок. – Просто… Тесно в маленькой… И как-то стены давят… И всего один сосед… это скучно! Да, в большой палатке веселей! Я рад, что мы все вместе будем жить! – и он мило улыбнулся макнэ-лайн (которая, впрочем, теоретически после появления Бэкхёна и Кёнсу перестала быть макнэ). - В прошлом году Хосоки меня испинал! – вспомнил Тэхён. – Чур, я не с ним рядом! - Хён, я с тобой хочу, - шепнул Бэкхён Чимину, но услышали все, и Бэкхён понял это и смущенно спрятал лицо под рукой у старшего. Чимин хихикнул и прижал мальчишку к себе, обнимая. - Хосоки меня не пугает, - провозгласил он. – Лягу между ним и Бэкхёни. - Что, тогда все спать идут? – разочарованно протянул Чонгук: он-то явно настроился не на это. - Чон Чонгук, - сказала я, улыбаясь. – Могу я пригласить тебя на свидание под луной? - Так, дети, все умываться, по палаткам и спать! – строго приказал Чонгук, стреляя в меня глазами. Дети заржали и сказали, что теперь они уж точно никуда не пойдут. Но, конечно, это было просто позерство. Потому что даже вечный двигатель Тэхён зевал во весь рот. Бэкхён быстро пригрелся под рукой у Чимина и клевал носом. Чимин шутливо щекотал травинкой его лицо и тихо смеялся, глядя, как мальчишка фыркает. Аня ушла занести вещи в нашу палатку и по пути столкнулась с возвращающимися с реки Юнги и Кёнсу. Это заставило и её, и Юнги резко изменить траекторию движения, а Кёнсу от неожиданности даже не понял, что произошло, и сбился с шага. Чимин заметил эти рокировки и хмыкнул (кажется, он тоже был в курсе проблемы Юнги). «Утро вечера мудренее», - подумала я и решила поговорить завтра с ребятами. А когда все, наконец, улеглись, мы с Чонгуки уселись на высоком берегу реки и в обнимку любовались звездами. Могла ли какая-нибудь женщина быть счастливее, чем я в тот момент, на свидании рядом с любимым человеком, с его ребёнком под сердцем и толпой чудесных уже-не-детей в ближайшем окружении? Я была уверена, что нет.