Моя тринадцатая жизнь

- Мамочка, вернулись Джексон-оппа и БэмБэм-оппа! Можно, мы пойдём с ними гулять на горку? - Софи, дай им передохнуть. Они же весь день учились, устали… - Нет! Мы не устали! Мы никогда не устаём! Мамми, привет! Софи, привет! А кто это у нас такой красивенький и ми-и-иленький?! - Джексон, отстань от неё. Она всё равно больше всего любит меня. Рина, привет! - Нет, я больше всего Марка-оппу люблю! - Понял, Бэм? Мы в пролёте… Как же грустно на душе! Я пошёл плакать! Буду в своей комнате! Мне три порции риса, если что! Спасибо, мамми! Я с улыбкой покачала головой, провожая взглядом убежавших мальчишек, и посмотрела на часы. Новенького должны были привезти через полчаса. Пирог успевал допечься, а мясо протушиться. К обеду обещали приехать Аня и Юнги (разумеется, познакомиться с новичком). Где-то за домом колотил молотком Чонгук, прибивая дощечку к новой будке Чжангу, которого мы переселяли во имя выживания на задний двор, подальше от путей передвижения Джексона, норовившего то и дело слишком активно поиграть со старичком псом. - Мамочка, а Хосоки-оппа приедет в выходные? – Софи крутилась возле стола, шумно нюхая аромат выпечки и выжидающе поглядывая через стекло в духовку. - Он занят, солнышко, у него диплом на носу. - Диплом на носу? Это как? Он приклеен там? Смешно! Диплом на носу!.. - Хихикай, хихикай, вот будет у тебя диплом на носу, поймёшь, что это, - пообещала я развеселившейся дочери, помешивая мясо на сковороде. Хосок и Саша заканчивали в этом году учёбу в университете и уезжали покорять столицу: их пригласил в свою команду телеканал об искусстве в целом и хореографии в частности. На каком-то студенческом вечере случайно оказавшийся там редактор этого канала увидел совместный танец ребят, которые в ту пору только-только начали встречаться, и увиденное настолько его вдохновило, что после выступления он отправился разыскивать яркую пару, чтобы взять у них интервью. Тут-то и оказалось, что эти двое могут послужить каналу не только в качестве объектов интервью, но и как авторы материала, обучаясь на факультете журналистики. Стоит ли говорить, что предложению перебраться в Москву Хосок и Саша обрадовались, словно сбывшейся мечте? Кроме того, в данной перспективе я была ещё и спокойна за Лухана, который теперь мог не бояться жить один в огромном чужом городе. - Рин, я успею до соседей добежать? У меня саморезы кончились. И гвозди только мелкие остались… - на кухню заглянул Чонгук, вытирая руки о тряпку. - Уж доделать сегодня и перевести несчастную собаку в новое жилище. - Родной, если они приедут, я справлюсь, не переживай, - успокоила я мужа. – В первый раз, что ли? - В двадцатый, пожалуй… - подмигнул мне Чонгук, улыбаясь, и ушёл. - И ничего и не в двадцатый… - пробубнила я под нос. – До двадцатого ещё огого! До двадцатого ещё двоих можно взять!.. Семнадцатилетний Им Джебом был описан мне как сложный подросток с непростым характером, от которого отказалось уже три приёмные семьи. «И третья семья – замечательные люди! – сетовала по телефону Наталья. – Чем он мог их разозлить – не понимаю! Они святые! Лично их знаю! Но терпение лопнуло, к сожалению. Сказали, что не справляются. Взяли, потому что показался очень симпатичным и спокойным. А оказалось, мальчик неуправляемый, ломает вещи, когда злится; если обращаешься к нему, либо молчит, либо орет в ответ. Хорошо, что пока без физического насилия обходится… Если и вы откажетесь, отправим его с психоневрологический интернат... Может, он больной…» Не знаю, почему я согласилась на трудного подростка. Наверно, потому что последние три приёмных ребёнка были слишком чудесными? Пусть Джексон обладал таинственным неистощимым и неконтролируемым источником внутренней энергии, БэмБэм тайком курил за домом, а Марк предпочитал общению с людьми компьютерные игры, всех их я полюбила сразу и бесповоротно. Также с нами по-прежнему жили Кёнсу и Бэкхён (Лухан переехал к брату не так давно, не выдержав соседства с биглем Джексоном, - готовиться к поступлению в Гнесинку рядом с ним было нереально). И на освободившееся место в комнате Марка заселялся новичок. Я почему-то не сомневалась, что у нас он осядет. Даже Чонгук вдохновился описанием характера парня: «Я уже заскучал по проблемным детям. Вот в былые времена, помню, поцапаются Юнги и Лухан, только и слышишь, как смесь корейско-китайских ругательств по дому разносится!..» «Да, так и было, особенно если учесть, что Лухан почти не знает китайского», - со смехом отвечала я, а в голове раскладывались по полочкам мысли типа «с кем из моих детей Джебом найдёт общий язык?» или «какая детская травма сделала его таким?» - Нуна, там эти… Ну… Чокнутые … - Что случилось, Марк? - Ты им разрешила поставить кровать новенького у них в комнате? - Что?! Нет, конечно! - Ладно, тогда пойду побью их. - Солнышко, только не усердствуй. Джексон и так с утра эмоционально на взводе. - Он не с утра на взводе… Он с рождения на взводе. Спокойный и неторопливый Марк, заканчивающий в этом году одиннадцатый класс, успешно исполнял роль заботливой мамочки, если меня не было рядом, для всех ребят, кроме уже взрослого студента Кёнсу. Впрочем, когда в гости на обед в свой перерыв заезжал Тэхён, Марк вполне мог сказать: «Хён, шёл бы ты руки помыл…», и ТэТэ послушно плёлся в ванную. Было что-то такое в восемнадцатилетнем мальчишке, заставляющее окружающих его слушаться. Мне это иногда несказанно помогало, хотя обычно Марк не проявлял желания кем-то руководить и в свободное время просто сидел, уткнувшись в компьютер. «Вот приедет новенький, может, расшевелит нашего затворника», - понадеялась я, вынимая противень из духовки, и тут пропиликал звонок домофона. - Ну, с Богом, - вслух сказала себе я, отчего-то волнуясь, поставила пирог на подоконник остывать и отправилась открывать калитку. *** - Джебом, постарайся вести себя хорошо! Это твой последний шанс! Злой взгляд исподлобья, гримаса отвращения. - Если и Ирина Валерьевна тебя не выдержит, то дальше только детский дом. А детский дом в семнадцать лет – это практически крест на будущем! Презрительное хмыкание. - Ну ладно, я оставляю его вам, Ирина Валерьевна. Джебом, пожалуйста, постарайся. Снова гримаса. *** - Проходи, солнце. Есть будешь? Давай сначала пообедаем, а потом с ребятами познакомишься… - сказала я, указывая высокому симпатичному темноволосому подростку на место за столом. Он молча прошёл и сел, угрюмый и неконтактный. - Тебе картошки или риса? Молчание. - Положу картошку тогда. А то Джексон заказал себе три порции риса, и обычно про еду он не шутит. Молчание. Хорошо, что меня таким не проймёшь. На кухню заглянула Софи с ведёрком для песочницы в руке, увидела новичка, поставила ведёрко на пол, залезла на диван и без промедления обняла парня за шею. Реакция Джебома была мгновенной: шок на лице, рефлекторное движение назад, но из объятий Софи так просто было не вырваться. «Абсолютно нормальный мальчишка», - с улыбкой подумала я, видя, как тот боится пошевелиться, чтобы не навредить ребёнку. - Мама сказала, чтобы я любила всех старших братьев, - серьёзно поведала Софи, садясь на диван рядом с новеньким. – Тебя зовут ДжейБи? Выражение шока на лице парня сменилось настоящим испугом. А Софи продолжила: - Мама тоже пишет на этикетках моей одежды моё имя, чтобы я не перепутала в садике куртку. У Светы похожая. Новенький с досадой заправил этикетку за ворот футболки, отводя взгляд. - Достаточно просто запустить руку в карман, чтобы понять, чья куртка, - подал голос от дверей вошедший и наблюдающий за сценой Марк. – Если там фантик от конфеты – то Светина, а если червяк – то Софи. - Это не просто червяк. Его зовут Тони, - скромно потупила глаза наша младшая. – Он мой друг. - Милая, я же просила тебя отпустить червячка в землю, - напомнила я, сдерживая смех. – Там его дом, он наверняка грустит по семье. - Нет, у него нет семьи, - покачала головой Софи. – Он жил там в приюте, а теперь его семья – это я. Я буду заботиться о нём. И сейчас я и Марк-оппа идём с ним гулять, - она указала на ведёрко. Марк хмыкнул, и я поняла, что, кажется, червячок сегодня случайно сбежит из дома, влекомый страстью к свободе. Правда, это совершенно не мешает Софи найти в земле другой несчастный объект для заботы. - Мам, ты дома? – раздался из коридора голос Бэкхёна. - Да, милый! – отозвалась я, пододвигая к новенькому тарелку картошки с мясом. - Всем привет! – радостно помахал рукой мой сын, появляясь на пороге. – О, ты уже приехал? Как тебя зовут? Тебе тоже семнадцать? – Бэкхён приземлился на диван рядом с парнем. - Его зовут ДжейБи, - сказала Софи, поцеловав меня на прощание и беря за руку Марка. – Мамочка, мы немножко погуляем и придём есть пирог. - Хорошо, милая. Марк, недолго, ладно? - ДжейБи! – завистливо протянул Бэкхён. – Это инициалы? Офиге-е-еть! Почему мне так не повезло с инициалами? Мам, если моё имя записать латиницей, то я стану БиЭйчем! Это ужасно, правда? - Уж лучше Бэкки, милый. Как соревнования? – спросила я, ставя тарелку и перед ним. - Бронза, - вздохнул Бэкхён. – Может, тхэквандо – это не мой вид спорта? - Разве бронза – это плохо? - Ну-у-у… Я хотел золото, - улыбнулся он хитро. – Бронза и серебро у меня уже есть. - А, для коллекции просто? – снисходительно посмотрела на него я. – Тогда да, лучше посвятить больше времени танцам. - Чимин-хён тебе написал, что они с Катей подали заявление? – встрепенулся парень, когда я упомянула танцы. - Да, солнце, он даже звонил, - улыбнулась я. – Такой счастливый. Рада за них с Катюшей. Придётся нам через месяц всем вместе ехать на большую украинскую свадьбу. - Корейско-украинскую, - поправил Бэкхён. – А потом на корейско-русскую к ТэТэ-хёну. - Хорошо, что хоть к нему ехать не нужно. - Да, он сам, куда хочешь, приедет, - сказал мой муж, входя в помещение. – Ты знаешь, что он собрался на следующую категорию сдавать? Хочу, говорит, автобус водить. Привет, - кивнул он новенькому, настороженно слушающему нас. - Тебе же лучше, в твоей фирме появится водитель-универсал, - ответила я, искренне гордясь сыном. - Потребует повышения зарплаты, - хмыкнул Чонгук, отщипывая кусочек от пирога. – Где мне на всех денег набраться? - Так откройте с Юнги ещё один бизнес, он же предлагал шашлычную. - Да, только он не говорил тебе, что у меня там роль администратора зала, а не партнёра. - А он не промах, идея дельная, - оценила я. – Такой красавчик будет привлекать много клиентов! Я буду к вам каждый день ходить! - Что, уже не ревнуешь? – широко улыбнулся мой муж, обнимая меня со спины. - После семи лет совместной жизни – нет, - помотала я головой с улыбкой. - Начнём с того, что совместная жизнь у нас началась в мои семнадцать. - Чонгуки, ты был ребёнком, это не считается. - Семнадцать – это не ребёнок, - возмутился Бэкхён. - Конечно, ребёнок, - встрял в разговор Юнги, невозмутимо садясь за стол без приветствия. – И знаете, что? Я считаю, что дети – это круто. - А Аня где? – поинтересовалась я. - Аня себя плохо чувствует! – расплылся в радостной улыбке Юнги. - А лыбишься что, ненормальный? – с подозрением прищурился Чонгук, но я ткнула его в плечо: - Тише ты. Юнги, это то, о чём я подумала? Юнги загадочно смотрел на меня, всё так же улыбаясь. Я счастливо рассмеялась. - Это же чудесно! Юнги, поздравляю! - Что? – заморгал непонимающе мой муж. – У них тоже будет ребёнок? - В каком смысле «тоже»? – уточнил Юнги. - Ну-у-у… - протянула я, возведя очи горе. - В прямом, - хмыкнул Чонгук. – У вас когда? О, у нас раньше на месяц. - Мама, ты беременна?! – дошло до Бэкхёна. – Отпад! Я в шоке! Круто! Офигеть!.. - Спокойнее, солнышко, давайте не будем нервничать. Ведь всё замечательно. У нас праздник, приехал ДжейБи, и Юнги в гости зашёл, а вечером обещали Джин с Альмирой прийти, и у меня пирог с черникой, и мы ждём ребёнка. - Идеальная картинка какая-то, - снова обнял меня муж. – Тебе не кажется, что наша реальность какая-то подозрительно прекрасная? - Может быть, кто-то увидел бы здесь одни трудности и заботы, - задумалась я, расслабляясь в его объятиях. – Вера Мигутина до сих пор иногда звонит мне и рассказывает, как она страдает, воспитывая единственную дочь, и сколько проблем, и как она устала. Только мне неинтересно выискивать в повседневности плохое. Все дети здоровы, все устроены, у меня есть любимый муж, а в доме имеется свободная койка для новичка – что ещё нужно для счастья? - Уже не имеется, - кивнул головой в сторону ДжейБи Чонгук. - Как? А в комнате Софи? – напомнила я. – Видела я тут в базе данных корейскую девочку, такую славную, полный статус, братьев и сестёр нет… И тринадцать лет, отличный возраст! - Неисправима… - прошептал мой муж с улыбкой и обнял меня ещё крепче. Конец)