Порабощенная непорочность

музыка: Abel Korzeniowski — Rejection Гарри почти бежал до своей машины вместе с Луи на руках, тут же укладывая его на заднее сиденье. Парень обессилено откинул голову, до сих пор находясь без сознания. Стайлс глубоко вздохнул, бешено соображая, что ему делать, и похлопал юношу по щекам. — Луи, очнись, не смей спать! — Вскрикнул он, но не последовало никакой реакции, и Гарри запрокинул его голову на спинку, открывая рот, держась за подбородок и одновременно зажимая ноздри, чтобы припасть к его рту и сделать два вдоха. Когда Стайлс сделал так ещё пару раз, Луи вдруг резко выгнулся, распахивая глаза и судорожно делая глубокий вздох через рот. — Луи, смотри на меня! — Гарри обхватил его лицо руками, побуждая повернуть голову к себе. Юноша ошарашено смотрел перед собой, дрожа всем телом, и рвано пытаясь вдохнуть воздух, но его охватила паника. — Смотри на меня, — по слогам сказал мужчина, и мальчик, наконец, устремил на него испуганный взгляд. — Все хорошо, слышишь? Я тут, с тобой, все позади, главное — дыши и смотри на меня, тебе нельзя спать. Он погладил его по щекам большими пальцами, а Луи слабо кивнул, постепенно успокаиваясь. — Слушай мой голос, все хорошо, да? Все позади, тише, — шептал Гарри и прижался своим лбом к его, когда мальчик тихо всхлипнул, дрожа от подступающих слез. Он рвано вдохнул воздух и все-таки заплакал, неосознанно прижимаясь к Гарри сильнее, а мужчина лишь погладил его по голове, притягивая испуганно юношу к своей груди. — Я с тобой, все хорошо, — все повторял Стайлс, тем самым успокаивая парня, а затем он отстранился его от себя, чтобы заглянуть в покрасневшие глаза. — Я пересажу тебя на переднее сиденье, понял? Я буду постоянно держать тебя за руку, ни в коем случае не позволяй себе уснуть, думай о моем голосе и руке. Луи слабо кивнул и позволил подхватить себя за талию, чтобы аккуратно вытащить из машины и уже усадить спереди. Гарри пристегнул его ремнём, а сам быстро обошёл машину, садясь за руль. — Луи, — позвал Гарри и завёл машину, выезжая с парковки у ворот. Когда он оказался на дороге, его ладонь обхватила холодные пальцы Луи. — Как ты себя чувствуешь? Юноша прокашлялся, и хрипло прошептал: — Ч-что это было вооб-бще?! Что происходит? — Луи заикался и дрожал, говоря почти не слышно, выдыхая лишь сиплый шепот из-за пережитого ужаса. Он панически оглядывал салон, ища поддержку в Гарри, и до сих не осознавая, что опасность миновала. Пока что. — Я все тебе объясню, но позже, ладно? Хочу поскорее убраться отсюда подальше, — мужчина кивнул своим словам, смотря то на дорогу, то на парня, что притянул колени к груди, все ещё крепко держа руку Стайлса. — что они тебе дали, знаешь? Луи кивнул. — Он сказал, что это Яге… Зейн говорил, что д-доза слишком большая, что я… Мне так плохо, все болит… — он запнулся, теряясь и снова всхлипывая, но Гарри потряс его руку. — Ты не умрешь, не бойся. Они не рассчитали до конца. Если бы доза была летальна для тебя, ты бы не очнулся. Сейчас главное находиться в сознании, ещё тебе нужно много пить, подожди еще чуть-чуть. Луи немного расслабился, полностью доверяя словам мужчины и на мгновение забывая обо всем, обращая внимание лишь на его красивый профиль, обращённый к дороге. — Ты спас меня, — еле слышно прошептал он, и Гарри грустно улыбнулся. — Если бы не я, тебя бы вообще не пришлось спасать. Это я виноват в том, что с тобой случилось. — И пусть, — бездумно выпалил мальчик, на что губы Гарри снова дрогнули. — Ты такой наивный, знаешь? На тебя до сих пор действует наркотик. Ты возненавидишь меня, когда все поймёшь. Луи обеспокоенно перевел взгляд в окно, все еще ничего не понимая и желая получить ответы на множество вопросов. Он выглядел как маленький ребёнок, слабо соображая и доверчиво слушая какой-то рассказ Гарри, не имеющий никакого смысла. Приятный голос умиротворял. В глубине души Луи ощущал весь груз переживаний, что ляжет на него, когда сознание прояснится от наркотика, но сейчас парень мог только наблюдать за сменяющимися пейзажами за окном и слушать чужой голос. Так, за пятнадцать минут, они миновали весь путь, и Гарри припарковал машину, заглушая мотор. Он повернулся к сжавшемуся Луи, на мгновение окидывая его взглядом, а затем быстро вышел из автомобиля, обходя его и открывая дверь с другой стороны. — Мы приехали, — Гарри улыбнулся, в попытке взбодрить его, а тот потер сонные глаза, в ответ только слабо кивая. Стайлс помог Луи выбраться из машины, но ноги того подкосились, и парень почти рухнул, если бы не сильные руки, вовремя его подхватившие. — Извини, я… — пробормотал юноша, тихо ахнув, когда Гарри немного подбросил его в воздухе, меняя положение, и двинулся в сторону дома. Луи из последних сил боролся с собой, до последнего держа глаза открытыми, но слабость брала верх, и Томлинсон позволил себе откинуть голову Гарри на плечо.

***

Воздух пахнет чем-то сладким, чем-то цветочным, но пряным и достаточно терпким. Луи зажмурился, потирая глаза, и попытался перевернуться на живот, но запутался ногами в одеяле. Спустя несколько попыток распутаться из этой ловушки, Луи все же отчаялся и снова рухнул на спину уже с одеялом где-то в ногах и наполовину свешенным с кровати. Парень чувствовал какой-то упадок после такого кошмарного сна. Чересчур реалистичного. Он медленно раскрыл глаза, замечая, что в комнате, где он находился, приглушен свет, а кровать была не такой жесткой как его собственная. В ту же секунду Луи принял сидячее положение, внимательнее осматриваясь вокруг и окончательно понимая, что это не его комната, и он находится в чужом доме, значит, все, что с ним произошло — реально. Юноша в отчаянии схватился за голову, пытаясь себя успокоить, чтобы все нормально обдумать, и для начала Луи решил встать с кровати, к счастью, чувствуя себя намного лучше. Когда он уснул? Почему он не помнит этого? Сколько прошло времени? Все эти вопросы разрывали Луи голову. Томлинсон свесил ноги с кровати и только сейчас осознал, что одет в свободную футболку, которая доходила ему до середины бедра. Пробежавшись взглядом в поиске своей одежды, он не нашел ничего, кроме одеяла и, решив, что терять нечего, натянул его на себя и подошел к двери, медленно ее открывая. В коридоре было также темно, но менее удручающе и мрачно, чем в коридорах поместья Зейна. Отнюдь, это место выглядело теплым, но безлюдным. Казалось, Луи шел вечность по этому коридору, дойдя, наконец, до его конца и заглядывая за угол, видя винтажную винтовую лестницу, ведущую вниз. Укутавшись сильнее в единственное спасение, чтобы не наступить на одеяло, и не полететь вниз, сломав шею, Луи начал спускаться вниз, поражаясь коваными витиеватыми узорами на перилах. Пройдя несколько пролетов, парень оказался в более освещенном месте, на этот раз более теплом. Это был большой зал с высоким потолком, освещенный светом, исходящим от горящих поленьев в роскошном, жарком камине. Помещение было скупым на интерьер, привлекая, скорее, простором и величественностью стен цвета бордо и потолком с поразительной лепниной. Здесь находились лишь несколько шкафов вдоль одной из стен, пол украшал огромный однотонный ковер, а у камина стояла пара уютных мягких кресел и небольшой кофейный столик из матового стекла. Наконец, взгляд Луи наткнулся на человека, что сидел в одном из кресел к нему спиной, и парень задержал дыхание, внезапно все осознавая. Он находился в доме Гарри. — Не стой там, проходи, — раздался тихий спокойный голос, и Луи, попытавшись проигнорировать дрожь, прошедшую все его тело от мягкого тембра, нерешительно обошел кресло, в котором сидел мужчина, и сел напротив. — У тебя красивый дом, — хрипло сказал Луи спустя минуту неловкой тишины. Он снова укутался, не смотря на тепло от камина, и залез в кресло глубже, прижав колени к груди. Голые ступни выглядывали из-под одеяла. — Я знаю, что у тебя много вопросов, и вряд ли разговоры о моем доме тебе сейчас интереснее всего, я прав? Гарри продолжал смотреть в камин, и Луи только сейчас смог заметить, какой же он все-таки красивый. На Стайлсе была белая свободная хлопковая рубашка, расстегнутая, впрочем, как всегда, на несколько верхних пуговиц, и рукава которой были закатаны до предплечий. На вытянутые ноги надеты узкие черные штаны из тонкой ткани, менее плотной, чем джинса, а ступни так же оголены, находясь в тепле от камина. В одной руке Гарри держал стакан, на половину наполненный янтарной жидкостью, изредка поднося его к губам. Взгляд Луи снова поднялся к лицу мужчины, не в силах сдержать улыбку от взора на растрепанную копну невероятно пышных и густых кудрей. Гарри выглядел домашним и романтично-красивым, отражая бархатной мраморной кожей блики огня. — Я отвечу на твои вопросы, обещаю, — снова подал голос Гарри, не получив ответа от Луи. — Но тебе нужен отдых и еда. — Я не хочу есть, мне сейчас не до этого, — упирался Луи, прикрыв лицо краем одеяла, чтобы скрыть легкий румянец на щеках. — Луи, — строже произнес Гарри, и парень бы соврал, если бы сказал, что это не послужило для него причиной показательно тяжело вздохнуть и кивнуть. — Ладно, — пробормотал Луи, насупившись. Гарри еле заметно улыбнулся такому детскому поведению парня, и незамедлительно встал, уходя из зала. Он вернулся через пару минут с подносом, на котором стоял стакан молока и тарелка с кашей. Луи частично выпутался из одеяла, чтобы принять из рук Гарри поднос, и тихо хмыкнул. — Каша? — Овсянка, поможет восстановить силы, — Гарри кивнул в подтверждении своих слов и сел обратно в кресло, снова устремляя взгляд на огонь. Луи залпом выпил половину содержимого стакана, противореча собственным словам, и с жадностью начал есть, понимая, насколько истощен. Томлинсон ел молча, изредка кидая взгляд на Гарри, но тот не смотрел на него, выглядя серьезным и мрачным. Напряженность вокруг него можно было ощутить даже взглядом, не смотря на расслабленную позу. Не осилив и половины тарелки, Луи отложил поднос на столик, снова укрываясь одеялом и устремляя выжидающий взор на Гарри. Тот молчал, подперев подбородок кулаком, и выглядя от того еще более сосредоточенным. Мысли Луи смешались — ему хотелось узнать все и сразу. Что случилось в поместье Зейна? Кто он такой? Кто такой Гарри и что так тесно связывало его и Малика, что второй так отчаянно пытался добиться своей, неизвестной для Луи, цели? Как он сам замешен в этом? Парень запутался окончательно. Мужчина сделал глоток из своего стакана, допивая остатки, и поставил его на столик, выпрямляясь в кресле, впервые за вечер смотря юноше в глаза. Луи смотрел в ответ. — Что это все было? Кто такой Зейн? — начал Луи, с надеждой ожидая, что сейчас-то ему должны дать ответы. Гарри поджал губы. — Зейн — вампир, — чётко произнес мужчина, теперь с ожиданием смотря на замершего Луи. Парень молчал полминуты, но вдруг выпустил громкий смешок. — Серьезно? Ну, да, тогда я — снежный человек. Гарри покачал головой, выглядя все таким же серьёзным. — Ты сам все и без того видел. Луи все ещё пытался увидеть в глазах Гарри подтверждение, что это неправда, что тот шутит, но выражение его лица не менялось, говоря все без слов. Парень рвано вдохнул воздух, отказываясь верить в эту бессмыслицу, но то, что он видел, явно не было нормальным, и Зейн явно являлся чем-то нечеловеческим. Луи задумчиво закусил губу, смотря на мужчину. Тот был все также напряжен. — Но что ему от тебя так нужно? — Нас объединяет нечто большее, чем общее прошлое. Как отца и сына. Он всегда имел власть, а то, что у тебя есть всегда, трудно потерять. Он потерял свою власть надо мной. Зейн желал заполучить меня, мечтал о том, как я буду служить ему, подчиняться так же слепо, как его жалкие прислужники. Отказаться от себя и стать его частью… Руки Гарри, лежащие на подлокотниках кресла, слегка дрожали, а между бровей пролегла глубокая складка. Луи хотелось взять эти руки в свои, и сказать, что все хорошо, но он знал, что все далеко не прекрасно. — И причем тут я тогда? Зачем я был нужен ему? — Луи сжал ткань одеяла в руке, надеясь, что Гарри вдруг не решит его послать к чертям куда подальше, но тот, похоже, был намерен серьезно ответить на все, что Луи соизволит спросить. Гарри молчал. Паленья игриво трещали в камине, охваченные танцем огня, и это было единственным звуком, что Луи слышал, кроме своего собственного сердцебиения. — Потому что он думает, что ты мне дорог, — тихо произнес мужчина, уставившись в пол, а сердце парня, казалось, совершило кульбит в его груди, прежде чем он бездумно выпалил: — А это так? Палено в камине разломилось, издав громкий треск с искрами, отскочившими от решетки, и в этот момент Гарри, тяжело вздохнув, решительно встал с кресла, подходя к жаркому очагу. Трепетное пламя отбрасывало тени на высеченные скулы и поджатые губы, утопая где-то в пышных кудрях, которые тут же были зачесаны дрожащей рукой. Другая ладонь непроизвольно опустилась на грудь, что-то сжимая в руке, и Луи не выдержал, вставая вслед за мужчиной и подходя к нему ближе. Он не мог оторвать взгляда от прямого профиля, ловя каждый взмах длинных ресниц. Томлинсон посмотрел на руку Гарри, что сжимала в руке что-то маленькое на цепочке, блестя золотом на свету. — Красивый, — почти прошептал Луи. Гарри повернул к нему голову. — Медальон, — уточнил он. — Это подарок? Взгляд Гарри снова опустился на украшение в его руке, и затем его губы печально дрогнули. — Да, — все также тихо ответил мужчина, не желая рушить момент. — старый подарок от любимого человека, которого у меня отняли. — Зейн? — предположил юноша, и Стайлс кивнул. — У меня была невеста, — неожиданно признался Стайлс, удивляя парня своей откровенностью. — Знаешь, раньше я был чем-то похож на тебя: такой же упрямый, неугомонный… Брак по расчету меня ужасно пугал и, в конце концов, я смирился с тем, что мне было уготовано, но сам того не ожидая, понял, что эта та девушка, о которой я и не смел мечтать. — Гарри затих, все время рассказа слабо улыбаясь воспоминаниям. Парень с упоением слушал, следя за всеми эмоциями мужчины. — мы почти не знали друг друга, гуляя в саду у имения ее отца, — прошептал Стайлс, неосознанно с силой сжимая кулон в руке. — Она была такой невинной, нежной… Я всегда сравнивал ее с ангелом, не мог поверить, что эта хрупкая красавица станет моей женой всего через пару месяцев. — он глубоко вдохнул, после чего снимая с шеи медальон и, раскрыв его, дал в руки замерзшему Луи. — она погибла из-за меня. В медальоне был вставлен крошечный портрет, где была изображена юная девушка со сдержанной улыбкой на устах. Луи не мог не признать, что она и вправду была красавицей: длинные волосы, собранные в скромную французскую косу, вырез платья вышит золотыми нитями и жемчужными бусинами, придавая девушке особенно светлый облик. Томлинсон улыбнулся, поднимая взгляд обратно на Гарри. Его глаза блестели. — Что с ней случилось? — осторожно спросил парень. — Зейн столкнул ее с балкона, а я не успел… Не успел всего лишь вовремя подойти. — Ты не виноват, — решительно перебил его мальчик, еще ближе подходя к Гарри и вкладывая в его руки медальон. — Зейн… он сумасшедший, я… Я не знаю всего, не могу судить, но… Ты не виноват в этом, я знаю. — Ты не знаешь меня, — тут же ответил Гарри, смотря парню в глаза. — Я такое же чудовище, как и он. Тебе следует бояться меня. — Но я не боюсь, — с улыбкой прошептал Луи. Рука сжала медальон, и Гарри отошел от Луи, отворачиваясь. — Зря. Он отошел к столику, беря хрустальный графин и снова наполняя стакан. — Тебе нужно уехать, — холодно, спустя какое-то, время сказал Гарри, садясь в кресло и делая большой глоток виски. — Билеты уже есть, можешь уехать с матерью в один из моих особняков, главное, подальше отсюда, пока я не решил эту проблему. — Что? — брови моментально взлетели вверх. — ты серьезно? — Да, я полностью серьезен, Луи, — огрызнулся Гарри, сжимая в руке стакан. Луи в порыве откинул одеяло на кресло, оставаясь в одной помятой футболке, и складывая руки на груди в оборонительном жесте. — Нет. — Прости? — Я не уеду, я по горло втянут в это и не могу тебя бросить, — уверенно утвердил юноша. Гарри фыркнул. — Я для тебя никто, чтобы ты не мог меня бросить, Луи, брось… — колко ответил Стайлс, в попытке, вероятно, надавить на Луи, но тот не унимался. — Гарри, пожалуйста, — перебил его Томлинсон, всплескивая руками. — я не уеду, оставь свои билеты себе. Мужчина молчал, нахмурив брови. Луи вздохнул и медленно подошел к его креслу, мягко опускаясь на колени недалеко от его ног. — После всего того, что я видел… Если бы я боялся тебя и хотел сбежать, я бы не сидел сейчас здесь и не говорил того, что сказал, — тихо пробормотал он, пытаясь заглянуть Гарри в глаза, но тот уперто смотрел в огонь, не желая поддаваться. — Я хочу узнать тебя, — неуверенно сказал он, сам опуская взгляд в пол и неловко теребя край свободной одежды. Мужчина медленно повернулся к нему, рассматривая смутившегося мальчика, как ему на глаза упала отросшая челка цвета жженой карамели, каким хрупким он выглядел, полностью противореча внешностью своему буйному характеру. — Встань, — устало выдохнул Гарри, после чего Луи сразу выполнил его просьбу. — Твоя машина у меня на стоянке, еще я сказал твоему другу, Джину, чтобы он прикрыл тебя для мамы. Тебе нужно домой… — Стоп, какой сейчас день? — перебил его Луи, внезапно вспоминая о Джей и о том, что она его ждала домой вечером и, скорее всего, очень переживает. — Сегодня второе января, — ответил мужчина, не в силах сдержать смешка от вида парня, чьи глаза увеличились вдвое, если не больше. — Черт! Черт, я… Блять, я труп, — прошептал Луи, испуганно глядя на Гарри. Он оттянул край футболки, осматривая себя. — Где моя одежда?

***

В коридорах царила гнетущая тишина, лишь звуки шагов отскакивали от мраморных стен. В уголках замка еле слышно шептались люди, но в хозяйской спальне, где на огромной кровати, среди мягких одеял и подушек, лежало нечто изувеченное и обезображенное, раздавалось хриплое тяжелое дыхание. К постели подошла молодая девушка в красном откровенном платье, держа в руках стерильный пакет, наполненный кровью, и уже собиралась сменить предыдущий, как чужие пальцы мертвой хваткой схватились за ее запястье, заставляя девушку испуганно вскрикнуть. — Господин… — она попыталась вырвать руку, но чужая ладонь сжалась сильнее, до хруста сдавливая кость. — Умоляю, мне больно… В ответ послужил хриплый выдох. — Отойди от него, Элеонор, — раздался голос, и девица тут же отошла, покорно склонив голову перед Винсентом. — я сам все сделаю, проваливай. Блондин подошел к постели, заглядывая в искаженное лицо своего хозяина. Он выглядел словно живой труп: ныне идеально гладкая золотистая кожа теперь стала мертвенно синей, покрытая множеством морщин и ран, словно кожа иссохшего старца. Глазницы впали, делая большие яркие глаза, обрамленные веером ресниц, серыми и налившимися кровью. Такая же худая изуродованная рука поднялась в воздух в поисках поддержки, и Винсент тут же ее обвил своей. — Тебе нужна кровь для восстановления… — Я… проклинаю, — еле слышно прошипел Зейн Малик, скаля почерневшие острые зубы. — проклинаю Стайлса н-навеки вечные…