Порабощенная непорочность

На город опускалась предрассветная заря, наступил следующий год, что не имело ни малейшего значения для мужчины, сидевшего за роялем в центре большого зала и играющего незамысловатый медленный вальс. Пальцы плавно перебирали клавиши, нога изредка опускалась на правую педаль, и по комнате разносилась мелодичная вибрация, а звук тянулся, как сладкая карамель. Гарри закрыл глаза, отдавая себя музыке и процессу, уходя в собственный мир, играя в слепую. Он незаметно раскачивался в ритм, а затем запрокинул голову, отыграв последний — заключительный — аккорд. В груди холодело плохое предчувствие, а ожидание опасности стойко засело в мыслях, поэтому Гарри сел за инструмент в шесть часов утра, но это не помогло ему отвлечься; отнюдь, стало только хуже. Стайлс медленно встал с табурета и вышел из зала, направляясь к парадной, после чего выходя на улицу, где на горизонте небо приобрело нежный голубоватый оттенок. Он вздохнул полной грудью морозный воздух, запуская руки в волосы, зачесывая их назад, и зашел обратно в дом, намереваясь уйти в спальню, чтобы успокоить мысли и принять ванну.

***

Луи продолжало трясти то ли от холода, то ли от ужаса. Прошло несколько часов или же суток, юноша не мог понять, но после ухода Люсьена никто не приходил. Пришла лишь паника и слуховые галлюцинации, которые выбивали Луи из колеи полностью. Он слышал голоса, навязчивый шепот и вой, ему постоянно казалось, что кто-то стучит в стену, а за окном что-то скребется. Хотелось чтобы это все, наконец, прекратилось, но мучениям не виделось конца, поэтому Луи с силой зажимал уши и плакал, но это не помогало — всё было в его голове. Парня постоянно сильно тошнило, он впадал то в жар, то в холод, а кости ломило, словно Луи тянули как канат. Из-за постоянного невменяемого состояния и боли юноша не мог думать, лишь беспомощно плакать, постепенно сходя с ума.

***

Когда через несколько часов Гарри вышел из своего дома и сел в белый автомобиль, его душевное спокойствие было спорным вопросом. Внешне он казался ещё более холодным, чем обычно, лишь ускоренное сердцебиение и неукротимый рой размышлений в голове заставляли его двигаться чуть более резко, тормозя на светофоре. Неожиданно телефон, брошенный на приборную панель, издал приглушённый звук, оповещая о новом входящем сообщении. Гарри хотел его проигнорировать, но что-то заставило его взять гаджет и со скрежетом в сердце прочитать текст. «Как дела?» — гласило сообщение, и Гарри нахмурился, откладывая телефон обратно, чтобы следить за дорогой. Он припарковался у маленького кафе, после чего зашёл в пустое помещение, замечая лишь парочку занятых столов. Он прошёл вглубь кафе к окну, и через несколько минут к нему подбежала официантка, у которой он сделал привычный заказ. С тяжестью в душе делая глоток крепкого кофе, Гарри даже не отреагировал, когда за его столик сел Люсьен, лениво улыбаясь ему. — Теперь следишь за мной? — спокойно спросил мужчина, ставя чашку на блюдце, и откинулся в кресле, скрестив руки на коленях. — Больно надо, — Люсьен скептически осмотрел почти доеденный салат на тарелке Гарри, и также облокотился о спинку кресла. — Мне больше хочется тебя убить, нежели бегать за таким жалким созданием, как ты, — непринуждённо сказал он, добродушно улыбаясь. Гарри усмехнулся. — Что тебе на этот раз надо? Я ясно дал понять Малику, что он проиграл и не получит то, что хочет. — Ты думаешь, что ты выиграл? — Люсьен казался и вправду удивленным. — Какая самоуверенность, Гарри. На твоём месте я бы чувствовал абсолютное поражение, зная, что Луи сейчас корчится от боли и умирает. Гарри замер, а лёгкая ухмылка тут же покинула его, заменяясь настороженностью и недоверием. — О чем ты? Настала очередь ухмыляться Люсьена. Он перекинул ногу на ногу и придвинулся ближе. — Когда ты ушёл, наивно полагая, что мальчишка в безопасности, я сделал своё дело. То, что поручил мне Зейн — нейтрализовать, а затем, — он сделал паузу, смотря прямо в глаза помрачневшему Гарри. — Уничтожить. Ногти на руках Стайлса почти до крови впились в ладони, но он оставался спокойным. — И чего ты ожидаешь от меня? Что я побегу его спасать? Зачем мне это нужно? — Равнодушно поинтересовался он. — Это ты мне скажи, — весело ответил Люсьен, крадя с тарелки оливку. — Это не моя забота, — просто сказал Гарри, вставая изо стала, чего Люсьен явно не ожидал. — Только труп как положено уничтожьте. Ваша помпезность будет неуместна тут. После этого он вышел из кафе, оставляя Люсьена удивлённо проводить его фигуру взглядом.

***

В комнате все также темно и холодно, но по вискам маленькими бусинками стекает пот, а дыхание сбито. Луи сидел в самом дальнем углу на кровати, замерев от страха и уставившись в одну точку — на дверь. — Платить за чужие грехи… представлю, каково это. Хотя нет, вряд ли. Луи резко повернул голову в сторону, откуда исходил голос, а затем, также из темноты, вышел уже сам хозяин дома — Зейн Малик. Мужчина усмехнулся и подошёл к кровати, садясь на край. Юноша поёжился и сжался, становясь, казалось, ещё меньше. — Не стоит бояться, мой мальчик. Я уже ничего тебе не сделаю. Повышенная доза наркотика закончит все сама, — Малик придвинулся и погладил напряжённого Луи по коленке, ласково улыбаясь. — Сначала ты потеряешь сознание, это первая стадия. Затем начинаются зрительные галлюцинации, — рассказывал мужчина, пальцем выводя узоры на брючине Томлинсона. — Потом слуховые галлюцинации, после этого люди начинают медленно сходить с ума. А в самом конце, — он сделал паузу, также останавливая поглаживания. Мужчина поднял взгляд на лицо парня, глядя ему в глаза. — Если твой организм не выдержит этого напряжения, ты умрешь. Луи раскрыл рот в немом стоне отчаяния, видя как нежно и по-доброму улыбается мужчина. Его мелко затрясло, а осознание липкими щупальцами закралось ему в сердце. Он умрет. — Почему? — глупо спросил мальчик. Голубые лаза ярко блестели в темноте. Зейн улыбнулся и глубоко вздохнул. Мужчина встал, подходя к окну, и отодвинул штору, впуская в комнату лучи утреннего солнца, сам же оставаясь в тени. Луи прикрыл глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету. — Когда я был ребёнком, я жил беззаботной и счастливой жизнью. У меня было несколько сестёр, каждая обладала нереальной красотой, — Зейн улыбнулся, замолкая. Луи слушал, но не мог понять, к чему все это в конечном итоге шло. — Наша семья владела огромным замком. Как сейчас помню, я бегал по длинным широким коридорам, играл со своими младшими сёстрами и отказывался принимать то, что пытались мне вбить родители — быть строгим старшим братом, примером для своих сестёр. Потом я вырос, ничего не менялось, а уважение отца ко мне стремительно падало. Когда мне исполнилось восемнадцать, отец обещал, что после его смерти, в его завещании не будет моего имени, я не получу ничего. И я ушёл из дома, никому ничего не сказав. Просто исчез из их жизней. Я исколесил всю Америку, на тот момент это было фантастикой для меня, я вкушал все новое, как младенец материнское молоко. Но настал день, когда я потерял ко всему интерес, когда я понял, что все вокруг меня есть пустота, лишь оболочка реальности и свободы. Что, так или иначе, мы заперты в собственных рамках понимания действительности, в собственном сознании. После этого в моей жизни настал период апатии и отчаяния, я засел в маленьком городке, убивал себя алкоголем и самокопанием. Зейн говорил медленно и плавно, а Луи молча слушал. Малик вздохнул и продолжил. — Помню, как находился в невменяемом состоянии, напился как грязная свинья, еле соображая, валялся у кабака и смотрел в ночное небо. В ту ночь я собирался покончить с собой, планировал, как уйду из этой никчемной жизни, но мне помешали, — Зейн переступил с ноги на ногу, интригующе замолкая. — Я отключился, а когда очнулся, понял, что умираю. Чувствовал, как медленно бьется сердце, с минуты на минуту грозящее остановиться. Каким тяжёлым стало мое дыхание. Но потом я услышал голос, такой далекий и близкий одновременно, он твёрдо звучал в моей голове, говоря повиноваться, и только после этого я смогу жить по-настоящему. Он твердил мне в последний раз раскрыть глаза, увидеть и почувствовать этот бренный мир глазами человека, а затем я умер, чтобы возродиться вновь, в новом теле, с иным разумом и мертвым сердцем. Зейн усмехнулся, опуская взгляд на свои руки и поочерёдно снимая с пальцев кольца, кладя их потом на рядом стоящий комод. Луи еле дышал. — Так мне твердил тот голос. Это был голос до сих пор неизвестного мне человека, который сразу после этого бросил меня осознавать все происходящее без малейших крупиц знаний о моем новом 'Я'. Луи, как ты думаешь, что тогда случилось? Юноша молчал, испуганно глядя на мужчину, который подошёл к нему ближе, закатывая рукава своей рубашки. Зейн ухмыльнулся, а затем встал прямо напротив окна, щурясь от яркого света. На его пальце осталось одно единственное кольцо. — Вы безумны, — прошептал Луи, а Малик лишь рассмеялся. — Всё в нашем мире безумно, дорогой. Но думаю, ты прав. Я безумнее всех, потому что сильнее. Тебе нравится мое кольцо? — неожиданно перевёл тему мужчина, показывая Луи кольцо на руке. Парень нерешительно кивнул, не желая перечить. — не замечал, что Гарри носит похожее? Только у меня рубин, а у него — лунный камень. Мужчина заботливо поправил украшение на пальце, любуясь переливами драгоценного камня на свету. После этого он медленно повернулся к Луи. — Тогда я получил самый ценный и самый важный подарок. Я начал познавать жизнь в новом свете, в иных красках и с другим пониманием. Я видел мир иначе, я словно прозрел, до этого будучи слепцом. Мне дали новый шанс, видя, что одну из своих жизней я прожил зря. И я решил поделиться этим даром с другими, ожидая лишь от них благодарность и любовь, которую я дал им. Однажды избранным стал и Гарри, но… оказывается, он был не достойным. И теперь, за его непокорность и глупость отвечают близкие ему люди. Точнее всего один жалкий мальчишка, какая ирония, не правда ли? Малик рассмеялся, лицо Луи побледнело ещё сильнее. — Гарри ведь такой гордый одинокий волк, — важно произнёс мужчина, говоря на пару тонов ниже. — Он же… ты знаешь, кто он? — поинтересовался он у юноши, но получил в ответ лишь непонимающий взгляд. Малик тут же сочувствующие промычал, качая головой. — Так ты не знаешь, что он такое… очень жаль. Луи находился в полном непонимании и состоянии шока, потерянно и безучастно смотря перед собой. Из-за наркотика мысли путались, он еле держался, чтобы не упасть в обморок. Малик стоял у окна, прищурив глаза. Он не улыбался и, на удивление, был серьёзен и задумчив, прокручивая перстень на пальце. — Луи, ты веришь в сказки? — поинтересовался мужчина. Парень покачал головой, смаргивая слезы. — Какой толк? Я же умру, Вы сами сказали. — Ну не драматизируй, перед смертью люди много чего делают: вспоминают былое, мечтают, некоторым читают перед смертью, знал об этом? — Зейн начал расстёгивать свою рубашку, оголяя бледную грудь. — к примеру… ходит много легенд о вампирах. Слышал хоть одну? — Мальчик покачал головой, и Зейн понимающе кивнул. — одни говорят, что вампиры могут воспринимать ультрафиолетовые лучи, видеть себя в зеркале. Другие же утверждают обратное, при этом тело мертво, сердце замедляет свой ход, а в конечном итоге останавливается вовсе, и жизнь вампира поддерживает лишь чужая кровь. Как ты думаешь, какая из двух названных мной теорий верна? Солнце все ярче освещало комнату, поэтому Луи ещё больше щурился, борясь с головной болью. Он привычно покачал головой. — Что ж, — Зейн отошёл в тень, снимая перстень с пальца и демонстративно кладя его на комод к остальным. Затем произошло то, чего Луи никак не ожидал, и увиденное повергло его в ужас. Зейн спокойно протянул руку, подставляя ее лучу света, и прямо на глазах бледная кожа начала краснеть, после этого проступили волдыри. Плоть сгорала в буквальном смысле, и Луи в шоке раскрыл рот, наблюдая за страшным процессом. Когда от руки мало, что осталось, Зейн убрал руку обратно в тень без единой эмоции на лице. — Что за черт… это же невозможно, — прошептал Луи, удивлённо наблюдая за мужчиной, который сам с наслаждением смотрел на свою руку, вновь покрывающейся ровным слоем кожи, словно в перемотанной записи. — Кто Вы такой? — Разве ты не догадался? Луи хотел сказать что-то, но в комнате вдруг раздался стук, и в помещение вошёл человек, подходя к Зейну. — Он здесь. Ждёт в твоём кабинете. Мужчина удивлённо приподнял брови, кидая мимолётный на мальчишку. — Где Люсьен? — От него нет вестей, я не знаю, где он сейчас. — Ладно. Помоги Луи встать, сейчас устроим шоу, да, малыш? — Он обернулся к Луи, улыбаясь ему, а затем вышел из комнаты. Светловолосый мужчина ловким движением подхватил Луи на руки, выходя вместе с ним следом за Маликом, а юноша лишь слабо поднял голову, пытаясь следить за тем, куда они шли. В конце концов они все вошли в небольшое помещение, где в углу на диване сидел человек, перекинув ногу на ногу. — Я поражён, дорогой. Я и вправду поверил, что больше не увижу тебя, — сказал Зейн, вставая у стола и махнув рукой Винсенту. Валери поставил почти не соображающего Луи на пол, поддерживая его за плечи. Гарри натянуто ухмыльнулся Малику. — Знаешь, твоё надоедливое предложение… Я все обдумал, взвесил все за и против, так сказать, — Гарри усмехнулся. Сейчас он выглядел абсолютно иначе: огонь в глазах, развязная речь и ленивые движения, казалось, он играл роль, но Зейна это, похоже, устраивало. — И решил, почему бы и нет? — Это правильное решение, дорогой, — Зейн широко улыбнулся, медленно подходя к сидящему на диване Гарри. Луи пытался заглянуть тому в глаза, но мужчина словно не замечал его. — И ты принял окончательное решение? — С одним условием, — Гарри повернул голову набок, загадочно улыбаясь, а затем кивнул в сторону Луи, отчего мальчик удивлённо приподнял брови. — Отпусти его, и я твой. Навсегда. Что-то гулко упало в груди, и в сердце закралось сомнительное чувство радости и подозрения одновременно. Все это было слишком странно, и поведение Гарри в большей степени. Он был другим, здесь явно что-то не так. — Без разницы, ему все равно не жить, — беспечно бросил Малик, окончательно становясь напротив Гарри. — Винсент, — вдруг вскрикнул Зейн, оборачиваясь к слуге, который продолжал мягко поддерживать мальчика. — Где Люсьен, черт возьми? Где его носит? — Он задерживается, — вместо Валери ответил Стайлс, вставая с дивана, из-за чего они с Маликом оказались совсем близко. — Что тебе сейчас он? Обрати внимание на меня, ты был прав, всегда прав, я скучал по тебе, — томно бормотал Гарри, кладя руки Зейну на бёдра, но тот пока не предпринимал попыток ответить на ласки Гарри. — Оставь мальчишку и найди Касла, — приказал брюнет Винсенту, и тот кивнул, усаживая Луи на кресло у стола. — Не стоит об этом заботиться, — продолжал шептать Стайлс, покрывая шею мужчины поцелуями, и Зейн все-таки поддался, расслабляясь в его руках и прикрывая глаза. — Мне нравятся эти изменения, ты, наконец-то, понял, — довольно улыбнулся мужчина, наслаждаясь прикосновениями тёплых губ.

***

За час до этого Гарри вышел из кафе, подходя к своей машине и прекрасно зная, что Люсьен последует за ним. Мужчина сел в автомобиль и не спешил заводить мотор, ровно в тот момент со стороны пассажирского сиденья открылась дверь, и в салон залез Люсьен, улыбаясь. — Я тебе не верю, — первое, что сказал он, и Стайлс ухмыльнулся, заводя мотор и выезжая на дорогу. — Ты прав. Они ехали в тишине в неизвестном направлении, куда-то на окраину города, и спустя минут пятнадцать поездки Гарри все же остановил машину. — И куда ты планируешь идти дальше? — поинтересовался Люсьен, наблюдая за Стайлсом, который копошился в кармане своей куртки. — Я собираюсь исправлять то, что вы устроили. Спасти этого глупого мальчика, а затем разобраться с Маликом, но сначала, — он ухмыльнулся непониманию на лице Касла. Тот хотел уже было выйти из машины, только протянув руку к двери, но неожиданно Гарри резко протянул к нему руку, проводя непонятно откуда взявшимся острым лезвием по открытой шее. — Сначала избавлюсь от тебя, — закончил фразу Гарри, наблюдая за тем, как мужчина беспомощно схватился на свою шею, пытаясь остановить хлеставшую во все стороны кровь и издавая булькающие хрипы. — Не переживай, ты не умрешь, я уж знаю. Но тебе понадобится чертовски много времени и крови для восстановления. Если повезёт, — хмыкнул он, наклоняясь над коробкой передач, чтобы открыть со стороны Люсьена дверь и вытолкнуть его из машины одним сильным движением. Касл рухнул на землю, стремительно теряя силы и уже не увидев, как Стайлс уехал, оставляя его окончательно истекать кровью на обочине пустой дороги.

***

Наше время Гарри резким движением одной рукой притянул к себе Зейна за талию, смотря ему в глаза. Малик, казалось, был потерян в удовольствии и чувстве торжества. Он был опьянен победой. — Сколько же тебе понадобилось времени, чтобы понять, что я — твоё всё, — прошептал Зейн, льня к прикосновениям. Луи наблюдал за открывшейся картиной сквозь дымку. Словно он был пьян и все происходившее было лишь его фантазией или сном. Но его взгляд вдруг упал на правую руку Гарри, что была за его спиной, что-то доставая из заднего кармана брюк. Видимо, это заметил он один, потому что Малик расслаблялся на глазах все сильнее, выглядя счастливым и довольным. От него веяло самоуверенностью, а победная ухмылка так и не покидала губ. Гарри без слов наклонился к его лицу, вовлекая мужчину в медленный поцелуй, в тоже время незаметно до конца вытаскивая содержимое кармана и Луи задержал дыхание, смутно ощущая реальность. Стайлс положил одну руку на щеку Малику, тот, к слову, доверчиво прижался к нему, даже не подозревая ни о чем. — Но, — Гарри оторвался от его губ, криво улыбаясь. — К твоему же несчастью, ты теряешь бдительность. Не успел Малик опомниться, на этих словах правая рука Стайлса моментально взметнулась в воздух, и в шею Зейна оказался воткнут небольшой шприц, вводя в кровь его содержимое. Мужчина попытался оттолкнуть от себя Гарри, но было поздно. Он схватился за место укола, кожа вокруг которого тут же начала чернеть и покрываться волыдарями, распространяясь все дальше, на плечо и челюсть. Он злобно прошипел, устремляя полный ненависти взгляд на Гарри. — Чистый раствор серебра, — сказал Стайлс, показывая ему уже пустой шприц. — мы научились нормально реагировать на серебро в посуде или украшениях, но внутривенно… сам видишь. Всегда хотел узнать, что будет. В последнее время постоянно носил с собой небольшую дозу. Либо для тебя, либо для твоих собачонок. Скажу, что это завораживает. Он наклонился над Зейном, рассматривая его искаженное болью и злобой лицо. — А твой ненаглядный Люсьен лежит на обочине дороги и истекает кровью. Не буду отрицать, что я приложил к этому руку. — Я ненавижу тебя, — прошипел брюнет, заваливаясь на бок. — Не нужно было сомневаться в том, что я всё это так просто оставлю. А твоя маленькая шалость дала мне толчок, поэтому, — он выпрямился и окинул последним взглядом согнувшегося в муках на полу мужчину. — Прощай, Зейн Малик. Стайлс повернулся к Луи, но юноша был без сознания, склонив голову на плечо. Гарри подхватил маленькое тело на руки, выходя из особняка и оставляя позади то, что преследовало его долгие мучительные годы.