Скрипичный ключ

Ветра нет, но есть мелкий противный дождь. Наверняка ещё над землёй блеклой завесой стелется туман, но Шерлок этого не видит и может только догадываться. Монетка звенит о другие, когда падает в старую, давно потерявшую форму шляпу. Почему шляпа? Не жалко, если украдут. Скрипка уже словно часть его самого — он практически прирос к ней за годы игры. С недавнего времени таковой частью является и шероховатая холодная стена, которая существует в его жизни около года, и звуки тысяч шагов, разговоры, звон монет в старой шляпе. Бейкер-стрит живёт полноценной жизнью — может, чуть менее бурной, чем, например, соседняя Парк-роуд; но здесь, тем не менее, тоже проходит огромное количество людей. И примерно половина из них — проходящих мимо дома 221В — останавливается, чтобы послушать. Потому что совершенно невозможно пропустить это мимо себя. Скрипка — всего лишь скрипка — словно превращает улицу в элитный концертный зал. И именно эта ассоциация каждый раз вызывает массу вопросов. Шерлок привык к вопросам. Их ему задают на дню по полсотне раз: почему вы здесь играете, что за мелодия, почему именно скрипка, «как жизнь довела вас до такого, несчастный юноша?» Но этот вопрос другой — заданный не из жалости, а из искреннего интереса. Шерлок не знает, почему он в этом уверен. Не дедукция. Интуиция.  — Не подскажете название? — приятный голос. Мягкий. Возможно, его обладатель часто говорит комплименты, потому что именно таким голосом их, по законам романтических историй, и требуется говорить очаровательным представительницам женского пола. — Сам написал, — отвечает Шерлок, на секунду прерываясь, чтобы отвесить шуточный поклон. — Рад, что Вам нравится. От незнакомца пахнет смесью хорошего одеколона и чем-то больничным. «Доктор, очевидно. И хороший, раз есть деньги на Хьюго Босс». Главным развлечением в темноте всё ещё остаётся развитая с детства логика, и Шерлок пользуется ей каждую секунду своей жизни. Потому что это единственное, что осталось от его жизни. От него. Неизвестный удивляется. Молча, но для Шерлока это не является загадкой — потому что не является новостью. Они всегда удивляются.  — Думал, это классика.  — Польщён сравнением. Не разбираетесь в музыке?  — Нисколько, — с лёгкостью признаётся неизвестный.  — Серьёзная недоработка, — бесстрастно отвечает Шерлок, снова вскидывая руку со смычком. — Этому довольно легко научиться, если у Вас есть интернет. Советую заняться. — Вам стоит играть в концертном зале, а не на улице. Шерлок не реагирует. Никак. Этот совет он слышал уже, наверное, десять тысяч раз.  — Я серьёзно.  — Суть не в месте, а в аудитории. Вам ли не знать. Он снова недоумевает. И что тут непонятного, хотелось бы знать.  — Я…  — Не надо меня жалеть, ОК? — Шерлок всё-таки прекращает играть. Опускает руку со скрипкой вниз, и рукой со смычком указывает прямо в назойливого собеседника. — Вы не думаете, что мне — на минуточку! — может нравиться здесь?  — Вам здесь не нравится, — он хмыкает в ответ, и Шерлок неожиданно начинает злиться. — Да ладно! Ни одному человеку бы здесь не понравилось. Вы губите талант, играя, по большей части, для уличных голубей. Я давно здесь хожу и не мог не заметить. Это Шерлок тоже слышал раньше. Вот только в другом контексте. Губишь талант, обращаясь за помощью к наркотикам, Шерлок. Это так похоже на тебя.  — Приятного вечера, — глухо и зло отвечает Холмс, вскидывая руки, наверное, более резко, чем полагается. Неизвестный собеседник уходит молча, и его шаги нельзя различить среди звуков толпы. *** Спустя три дня он появляется снова. Не исключено, что он проходил здесь и все эти дни, но — не заговорил, и поэтому для Шерлока в эти дни его не существовало. Но он всё-таки появляется в непосредственной близости ещё раз. И снова с вопросами.  — Давно играете?  — Вечность, — цедит Холмс, цитируя старую знакомую. Обычно после такого тона наступает вожделенное молчание. Но только не в этот раз.  — С детства, полагаю?  — К чему эти вопросы?  — Мне просто интересно. Вы против?  — Да.  — Что ж, придётся что-то с этим сделать. Он ходит туда-сюда рядом с Шерлоком — вероятно, чтобы не замёрзнуть. Его шаги довольно необычны, и их звук о многом говорит.  — Зачем?  — Не могу же я оставить вас здесь в таком состоянии. Призвание не позволяет.  — Меня не надо оставлять. Вечером я сам себя отсюда заберу.  — Помощь в… забирании не требуется? Шерлок не знает, что всё это значит. Но отвечать — и, тем более, спрашивать — не собирается. Чёрт бы с ним. Спустя пару минут шаги незнакомца отдаляются, и теперь Шерлок их чётко слышит.