Скрипичный ключ

Шерлок не заводит будильник, потому что ему не нужно никуда торопиться. Впрочем, просыпается он примерно в одно и то же время. Каждый день одно и то же, чёрт побери. Встать. Одеться. Сгрести из шляпы вчерашнюю мелочь, чтобы перед сегодняшней игрой купить что-нибудь для завтрака. Поднять с пола футляр со скрипкой. Натянуть пальто, влажное со вчерашнего дня, и на ощупь спуститься по лестнице вниз. Сегодня теплее, но дождь моросит довольно сильно. Вкупе с сильным холодным ветром погода просто идеальна, чтобы заболеть. Во время дождя Шерлок встаёт чуть ближе к западу — там стена оборудована каким-то козырьком, так что большая часть моросящей воды на Шерлока не попадает. Пальцы ужасно мёрзнут. Он играет, почти не задумываясь о том, что именно играть, и это продолжается несколько часов. Считать не хочется — иначе даже пять минут растягиваются до бесконечности. Это убивает. Звон, шаги, в отдалении — неразборчивый возглас восторга, вероятно, на немецком, вот этот шум — автобус, а ещё…  — Всё-таки не нравится, — почти с удовольствием вклинивается в фоновый шум уже знакомый голос надоеды. Опять. Уйди. Пожалуйста.  — Что не нравится? — Шерлок делает вид, что ничего не заметил. Но от холода он слегка дрожит, и голос дрожит тоже. Замечательно.  — Вы знаете, о чём я. В шляпе звенит монета — одна, две, четыре, ещё горсть — и раздражение Шерлока усиливается с каждым новым звуком.  — Не надо, — резко и громко говорит он.  — Мне так хочется.  — Почему бы вам не отдать их бродягам у метро? Они обрадуются. А я не собираюсь благодарить за жалость. Он фыркает. И смеётся. Смеётся так, что раздражение Шерлока сменяется на недоумение.  — Не доверяете людям, верно? Один из тех вопросов, которые Шерлок обычно оставляет без ответа. Но собеседнику не нужен ответ.  — Можно узнать причину?  — Нельзя. Он молчит, но недолго.  — Любите кофе?  — Ненавижу.  — Отлично. А как насчёт сходить выпить чаю? Здесь недалеко есть кафе. Горячий чай был бы идеальным спасением в промозглый осенний вечер. Шерлок, и сам пять минут назад всячески визуализировавший в голове чашку с исходящим паром напитком, неожиданно для себя кивает. Конечно, приглашение автоматически означает обилие вопросов, но сейчас он готов это перетерпеть.  — Это не означает, что я иду Вам навстречу.  — О, ну разумеется, — опять смешок. Вечное хорошее настроение? Странный. Скрипка ложится в футляр, стена растворяется в пространстве. Шерлок поднимает шляпу, шагает вперёд — и чувствует лёгкое прикосновение к рукаву, будто незнакомец пытается взять его за руку. — Знаете, — словно невзначай произносит Холмс таким тоном, чтобы не казаться невежливым, но обозначить границы, — мне не необходимо зрение, чтобы жить. Конечно, с ним было бы проще, но ведь мы не ищем легких путей, верно, доктор? На этот раз он удивляется сильнее, чем в прошлый раз, когда спрашивал о музыке, — шумно вдыхает и останавливается. Шерлок улыбается собственной догадке и уточняет: — Война не сломала вас, и это внушает уважение. — Что… как Вы узнали, что я был на войне? — и вечно это удивление. Люди, не страдающие интеллектом, обычно доверчивы, их легко поразить даже элементарными догадками. — И что я доктор… Знаете меня? Откуда? Запахи кафе приближаются. Доктор поворачивает чуть влево — шаги отдаляются — и Шерлок следует за ним. Музыка ветра осторожно звякает, когда дверь открывается. Шерлок касается рукой холодного металла и ступает внутрь вслед за пригласившим. Разноголосье остальных посетителей тут же перекрывает шум улицы. Столик явно у окна. И явно зарезервирован. Но думать в этом направлении и дальше нет ни малейшего желания. — Так вы ответите мне? — Да, пожалуй, отвечу, — медленно говорит Шерлок, облокачиваясь на спинку весьма неудобного стула, обитого явно синтетической тканью. — Через пять минут вы скажете, что это было очевидно. Ваш шаг четкий и ритмичный, вряд ли у обычного человека будет такой ритм шага — значит, Вы служили. Опять же, ритм всё ещё не сбит, значит, служили недавно. Но один из шагов мягче, значит, Вы хромаете. Когда стоите, дыхание не сбивается — забываете о боли. Значит, психосоматика. Значит, обстоятельства ранения травмируют, что почти стопроцентно означает войну. Недавние военные действия — Афганистан или Ирак. Шерлок переводит дух. — Теперь о работе. От Вас довольно сильно пахнет больницей, но к этому запаху добавляется дорогой одеколон. Значит, зарабатываете хорошо, его ведь купили Вам не родственники, такое не дарят. Вряд ли Вы заведующий больницы, они чаще всего не пропитываются больничными запахами, значит — врач. Стандартно врачам мало платят, то есть нужно быть настоящим профессионалом, чтобы получать больше. Единственное, что мне хочется знать — Ваше имя и цены на здешние напитки. Удовлетворил любопытство? — Это… невероятно. Потрясающе. Я не встречал ни одного человека, способного на такое, — шорох страниц меню. — Меня зовут Джон. Джон Ватсон. И ценами можете не интересоваться, я угощаю.  — Ни в коем случае. Пауза затягивается, и Шерлоку вдруг становится весело.  — Спрашивайте уже.  — Что спрашивать?  — То, что вы хотите знать. Вы определённо изнываете от любопытства, я готов решить эту задачу в обмен на что-нибудь горячее. Раз уж Вы настаиваете на угощении, глупо отказываться, когда в кармане не больше десяти фунтов. Молчание. Да ну, серьёзно? — Да, и кстати: я встречал таких, как я, и мне не понравилось, — ухмыляется Шерлок. — Поверьте, не самый лучший вариант для общения. Меня зовут Шерлок Холмс, и я предпочитаю чай. Возьмите зеленый, если не трудно. Джон общается с подошедшим официантом, и спустя некоторое время о стол слегка звякает чашка. Шерлок берёт её в руки, и замёрзшие пальцы начинает слегка покалывать от тепла. — В конечном итоге, я заинтересовал вас только музыкой?  — И нестандартным способом её преподнести.  — Кажется, никто не против. Многим даже нравится. Впрочем, моя домовладелица иногда ворчит, если я играю по ночам.  — Квартиру снимаете? — опять удивляется он.  — А Вы полагали, я живу на улице?  — Нет, но… Снимать квартиру в центре Лондона стоит немалых денег. Я подыскивал вариант, но так и не решился.  — По старой дружбе она делает мне существенную скидку. Я иногда помогаю ей распознавать нечистых на руку людей. — Вы правы, — вдруг говорит Ватсон совершенно невпопад. — Сначала меня заинтересовала только скрипка. Я, если хотите знать, месяц проходил мимо, прежде чем подойти. Но… почему Вы вынуждены зарабатывать таким образом, Вы ведь могли бы играть на сценах Лондона? Я не ошибусь, если скажу, что пальто на вас довольно дорогое, хоть и выглядит весьма непрезентабельно? Шерлок невольно ощупывает новую дыру в кармане. — Было дорогим. Как вы понимаете, на мелочь щедрых прохожих новое пальто не купить. Играть на сцене мне неинтересно.  — Хорошо зарабатывали? Или, может, семья с достатком?  — Зачем вам знать об этом?  — Мне интересно.  — Любопытство наказуемо.  — Пожалуй, я к этому готов. Шерлок хмурится. Новый знакомый всё ещё раздражает. — Был детективом. Вряд ли вы обо мне слышали, но в определенном обществе я, кажется, был в некотором смысле звездой. А потом… Банально — кислота в глаза. От главного приспешника моего злейшего врага — правда, пафосно звучит? С тех пор осталась только скрипка и логика. Я больше не расследую.  — Но… как же Вы живёте с этим? И почему один? Шерлок снова смеётся. Вот же наивность, честное слово.  — Вы не поверите, но даже без зрения можно жить. И жить вполне нормально. Вы ведь удивились тому, что я узнал всего лишь по звукам и запахам, верно? Все удивляются, но никто не думает, что ни один полностью здоровый человек — я имею в виду, обладающий полным спектром органов чувств — не может того, что могу я. Шерлок замирает. Слух его не подводит — дыхание Джона отрывистое и лёгкое, он явно сосредоточен. И явно на нём. От доктора можно было ждать подобной бестактности, но Шерлок не предполагал, что она будет иметь место так скоро. Впрочем, чего ещё можно ожидать от людей. — Конечно, у меня был вариант вернуться к профессии детектива, но ответьте честно — вы бы поверили слепому детективу? Вот и остальные нет. Я никогда не верил в людей, Джон. А теперь, когда я живу в вечной темноте, пространство которой иногда расширяется за счёт слуха и осязания, — тем более. Последние слова он говорит довольно громко и резко. Доктор, напротив, не произносит ни звука. Шерлок встаёт. Не то чтобы ему хотелось возвращаться назад на улицу, но позволить доктору и дальше копаться в его личности… Увольте. Ни за что. — Рад был познакомиться, Джон. Если понадоблюсь, ищите меня на моём излюбленном углу на Бейкер-стрит.