Скрипичный ключ

      — … не были найдены, — дочитывает Джон с экрана и устало трёт глаза. Материалов немного, всего несколько файлов, но читать вслух отчёты криминалистов — довольно неприятно даже для человека, вскрывавшего трупы. Шерлок не реагирует, во всяком случае, внешне, и это немного пугает — то, как он моментально превращается в камень, когда думает. Джону почему-то кажется, что, реши он сейчас перетащить Шерлока куда-нибудь в другое место, тот и не заметит.  — Сколько ещё?  — Что? — вздрагивает Джон.  — Сколько ещё отчётов?  — Четырнадцать. Предыдущие десять были практически слово в слово, может, не стоит читать остальные?  — Нет, в них есть кое-что важное, — объясняет Шерлок таким тоном, будто разговаривает с ребёнком. — Места и имена. Я составляю карту.  — Зачем?  — Помнишь пункт о глупых вопросах? Джон не обижен и не злится. Ему просто хочется свернуть шею Шерлоку, и это желание — возникающее уже не первый раз за короткое время — довольно-таки трудно сдерживать.  — Ладно, — говорит Джон как можно более равнодушно. — Почему я вообще должен тебе помогать, если ты даже не объясняешь мне, что ты делаешь и для чего?  — О боже, — Шерлок отмирает, резким движением складывает ладони. — Я уже всё тебе объяснил. Всё, что ты в состоянии понять. А всё остальное не могу понять я, так что и объяснить не могу. Двадцать четыре убийства, Джон! Возможно, связанные с тобой, или со мной, или вообще не связанные ни с кем из нас. Но это чертовски занимательно, и…  — Занимательно? — фыркает Джон. — Ты называешь убийства занимательными?  — Естественно. Убийство — это загадка, и большую часть подсказок для её решения я не в состоянии получить, как ты понимаешь. Поэтому мне и нужен… кто-нибудь.  — О. Только для этого?  — Нет, Джон. Не только. Но та невероятная случайность, из-за которой, возможно, всё это происходит, будет слишком тяжёлой для тебя. Любопытство наказуемо.  — Случайность? — переспрашивает Джон, окончательно путаясь. — Какая случайность? Ты опять о том, что я переехал сюда в день совершения массовых убийств? Я уже говорил, что не…  — Нет, другая. Намного более ранняя.  — О чём ты?  — Я ведь сказал, что любопытство наказуемо, — начинает злиться Шерлок. — Тебе не нужно этого знать. Просто поверь. Да, и кстати, передохни полчаса, потому что потом тебе придётся читать остальные отчёты. У экранного диктора ужасный голос, твой мне нравится больше. Джон собирается было съязвить, но чёртов гений его уже не слушает — снова погружается в размышления, теперь более экспрессивные: вскакивает с кресла, беспорядочно бродит по комнате, то и дело ощупывая предметы — будто старается запомнить их. В конце концов он роняет что-то со стола и тут же проносится по коридору с чем-то непонятным в руках и скрывается в комнате, даже не удосужившись запереть дверь. Джон сидит ещё несколько минут и собирается встать, чтобы слегка размяться — тело затекло от долгого сидения в кресле — как в кармане куртки начинает трезвонить его телефон. Номер на экране ему не знаком, впрочем, это ни о чём не говорит.  — Слушаю, — говорит Джон Ватсон в трубку.  — Это Грег, — раздаётся в ответ чуть искажённый голос. — Ну, помните, утром виделись. У Шерлока телефона нет, так что я ваш номер нашёл.  — Что-то ещё случилось?  — Ну это как посмотреть, — вздыхает он. — Сняли видео с камер в парке, возле одного из трупов. Есть кое-что, что заинтересует Шерлока.  — А я тут при чём?  — Шерлок вчера сказал, что вы его глаза и коллега по загадке. Я думал, это означает, что вы вместе с ним над этим работать будете…  — О, — невесть почему усмехается Джон. — Да, именно. Коллега. Я просто спросил.  — Я буду через час, если вы не заняты, — уточняет Грег и, получив утвердительный ответ, отключается. Джон вертит в руках мобильник. Новость это не самая важная, чтобы тотчас сообщать о ней Шерлоку, но сказать всё-таки надо; тем более, из его комнаты не раздаётся ни звука уже несколько минут, а дверь всё так же открыта, и это странно. Он уже успел напридумывать себе с десяток различных вариантов (потому что от Шерлока можно ожидать чего угодно), поэтому, ступая почему-то почти на цыпочках и максимально бесшумно, подходит к комнате и заглядывает в дверной проём. Шерлок стоит спиной к двери и никак не реагирует на появление соседа — расстёгивает пуговицы на рукаве рубашки, почему-то стараясь не прикасаться к ткани, затем на втором, и… Джон хочет уйти, но вместо этого застывает столбом. Шерлок снимает рубашку медленно, словно боясь что-нибудь повредить — себя, ткань, да хоть окружающий воздух, это уже не имеет никакого значения или смысла, потому что Джон вдруг перестаёт видеть абсолютно всё, кроме этой долбаной чёрной рубашки, как будто в замедленной съёмке соскальзывающей с резко очерченного в полутьме плеча. Вот тебе и ответ, Джон Ватсон. Ответ на незаданный вопрос. Что же ещё может быть причиной, по которой ты до сих пор терпишь этого… Бледная кожа Шерлока почти светится, если сравнивать с чёрной тканью. На его спине контрастом с бледной кожей вырисовываются тонкие чёрные линии, смыкающиеся в вытянутую петлю в верхней точке. Джон с запозданием осознаёт, что это татуировка, рубашка скользит ниже, и линии превращаются в скрипичный ключ. Почему-то это удивляет больше всего остального.  — Уже можно дышать, Джон. Я тебя и так слышу, если что, — усмехается Шерлок почти шёпотом, но для Джона это сейчас самый громкий звук в мире — разумеется, после бешено колотящегося сердца.  — Грег звонил, — как можно более равнодушно говорит он, отводя глаза, хотя чёртов гений замирает с наполовину снятой рубашкой. — У него для тебя новости.  — О. И что, мы поедем в Скотланд-Ярд?  — Не придётся. Он едет к нам. Не представляю, что такого ты для него сделал, но он, кажется, тебя уважает.  — А ты нет?  — И не надейся, — ворчит Джон и разворачивается, чтобы уйти, хотя от смущения уже не осталось и следа, так что вести диалог намного легче.  — Можешь не признаваться. Я и так знаю. Эти слова летят ему в спину, вынуждая остановиться, обернуться. Продолжить диалог. Который он не хочет продолжать.  — Ты не можешь этого знать.  — Это ещё почему?  — Тебе ведь плевать на то, что у других людей в голове, разве нет?  — Да, пожалуй. Что не мешает мне читать их так же легко, как ты читаешь утреннюю газету. Впрочем, может, даже легче. Джон фыркает, и это выражает буквально всё, что он думает о такой самоуверенности.  — Не веришь, — кивает Шерлок, — конечно, не веришь. Окей. Ты мной восхищаешься, считаешь меня бестолковым, но умным, на грани гениальности. Что, кстати, ошибочно, но я не хочу объяснять, почему. А судя по тому, что было три минуты назад, когда ты стоял и пялился, ты в меня… Звонок в дверь чертовски вовремя прерывает рассуждения — Шерлок мгновенно замолкает и напряжённо вслушивается. Джон наконец-то отмирает, и для него эта пауза — идеальный момент, чтобы, буквально, сбежать.