И где же теперь твоя дерзость?

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Тело болело до невозможного. Голова трещала по швам. У меня было столько вопросов, на которые просто не было ответов. Зачем ему всё это? Почему я? Убьет ли он меня? Смогу ли я сбежать?... Мои мысли прервал похититель, открывая дверь. Сегодня на нем была рубашка бордового цвета и черные джинсы. Сегодня выходной? Парень прошел в комнату и присел на кровать. - Доброе утро, моя куколка. Ненавижу. Ненавижу этот властный голос. Ненавижу его холодные, хищные, черные глаза. Я ненавижу запах сладкой мяты, исходивший от него. Но больше всего я ненавижу его прикосновения, способные оставлять только синяки и раны. - Кому как.. - сказала я и отвернула голову к стене. Я знала, что ему это не понравится, но моя ненависть была сильнее страха. Я не хочу ползать на коленях перед таким уродом, как он. Странно, но он ничего не сказал. Погладив меня тыльной стороной ладони по щеке, он только спросил: -Есть будешь? - Не голодна. Мою крепость прорвали звуки, доносившиеся в области живота. Мысль о еде разбудила кита в моем желудке, который просил, нет, требовал накормить его. Парень засмеялся и поднял меня на руки. - А придется, куколка. В ответ я стала бить своими кулачками по его мускулистой груди и верещать о том, что не нуждаюсь в еде. Но живот был не согласен с моими словами и с каждым разом урчал громче прежнего, от чего я покрывалась краской, а брюнет ухмылялся. - Лучше умру с голода, - пробубнила я, когда оказалась на стуле. - Не станешь есть сама? Мне тебя насильно кормить? Я не сомневаюсь, что он может. Именно поэтому я взяла в руки ложку и стала черпать кашу. Скажу прямо - это было отвратительно. Слишком много соли, низ кастрюли явно подгорел, а сама каша была больше похожа на суп. - Ты сам- то это пробовал? - Спросила я, морщась. - Что-то не нравится? Пробовал. Ешь давай! Удивительно, но этот сказочный подонок, кажется, покраснел. Стыдно? Или от злости? Ему повезло (или мне?), но я была слишком голодна, поэтому съела всё в достаточно короткое время. Довольно положив руку на сытый животик, я вздохнула. - Пошли. Ну, вот. Опять в темную комнату, опять всё заново. Парень подошел ко мне и взял на руки. Заметил он или нет, но он очень больно надавил мне на рану, которую вчера оставил. Боль импульсом отдала в голову. Я закричала и, оттолкнув его, попятилась в дальний угол кухни. Рана стала кровоточить. Я приложила свою руку к ране на ребро. Сейчас, находясь в светлой кухне, я окинула взглядом свое тело. На моем животике красовались многочисленные порезы и синяки. И тут я опомнилась. Что я делаю? Я завтракаю за одним столом с человеком, который сделал всё это со мной. - Подойди, я посмотрю... - Нет! Не трогай меня больше! Ты хуже животного! - Когда я успела перейти на крик? На мои ноги что-то капнуло. Слезы? Я плачу? Что со мной? Истерика? - Я сказал, чтобы ты подошла, - он проговорил это медленно, стараясь выделить каждое слово. Несколько шагов преодолевая, я испытывала двоякое чувство: панику, ожидая новых синяков, и неожиданно – облегчение, что таким образом он выместит всю свою злость здесь и сейчас, а не в той ужасной комнате. Шаг! Еще шаг! Дрожь усилилась, а желание убежать становилось всё сильнее. Мысль о позоре мне уже не казалось такой страшной. Может, лучше упасть на колени и покаяться в словах? Мне думалось, что следующий мой шаг превратит мои ноги в желе, как и волю, и мозги тоже. Брюнет вытянул руки по швам, неподвижно ждал, выворачивая меня наизнанку черными глазами. Видно, нелегко ему давалось показное спокойствие, раз руки сжимались в кулаки, а на угрюмом лице под скулами перекатывались желваки: тиран тоже на пределе. Мне остался последний, самый тяжелый шаг, чтобы подойти вплотную. Но мучитель развернулся и пошел дальше в глубь коридора, а я, как привязанная, следовала за ним. Мы поднимались вверх по лестнице. Резко останавливаясь и разворачиваясь ко мне, личный тюремщик вынудил впечататься ему в грудь. Сразу перехватил под спину, удержав от падения, и не спешил отпускать, прижимая к своему телу. Я запаниковала, а он ласково прошептал над ухом: - Ну что же ты, трусишка, за языком своим не следишь, а? - П-прости... Парень довольно заулыбался и коснулся своими губами моей шеи. Потом резко прекратил и пропихнул меня в небольшую комнатку с круглой ванной и огромным зеркалом. - Я хочу, чтобы ты помылась. Смотреть на тебя страшно. Сказав это, парень закрыл дверь с другой стороны, оставив меня одну. Я впала в оцепенение. То, что я увидела в зеркале, лишь отдаленно напоминало меня настоящую. Тощая, бледная, лохматая. Губа разбита в пяти местах, на щеке синяк, вся шея в засосах и...укусах?! Живот и ребра в ранах от плети, а на спину я даже смотреть боялась. На глазах навернулись слезы. В этот раз я не сдерживаясь заревела. Мне быстрее хотелось смыть с себя всю кровь, а вместе с ней боль и память. Я залезла в горячую ванну и принялась наносить шампунь на свои запутанные волосы... Всё будет хорошо. Обязательно будет хорошо. Всё будет хорошо, когда я умру. Может, мне сейчас захлебнуться? Умру, но не от рук этого урода. Умру, потому что так захотела я, а не он. Умру по своему желанию.. Я погрузилась под воду. Вода залилась мне в уши, а волосы нежно щекотали плечи. Неприятно защипали ранки на губах, но я даже не поморщилась. Еще немного и я не буду чувствовать этой боли. Умру. Но мне не страшно умереть. Всё дело в воде. Вода успокаивает. Мои глаза закрываются... Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи. Кажется, меня положили на пол. Слишком твердо. Щеку обожгла пощечина. И еще. И опять... - Очнись, дура!!! Знакомый голос, вызывающий у меня по телу дрожь. Уж не голос ли это самого дьявола? Я открываю медленно глаза и смотрю на склонившегося надо мной брюнета. Его лицо исказило гримаса страха и ярости. Ну, точно, дьявол. Начинаю кашлять и привстаю. - Ты о чем думала вообще?! Жить надоело?! - парень орал на меня, замахиваясь вновь ударить. Мне было всё равно, пускай бьет. - Да, надоело. Я опустила свои зеленые глаза, очередного ожидая удара, но его не последовало. - Кажется, я говорил, что ты должна умолять меня о смерти. Но я ни слова не сказал о том, что я позволю тебе самой решать, когда умереть. Он схватил меня за локоть и рывком поднял с пола. Мои ноги скользили по паркету, а сама я чуть не падая, упиралась на идущего рядом мужчину. Мы зашли в комнату, где я очнулась впервые. И тут во мне что-то щелкнуло. Я вцепилась ногтями в его руку, а тот ослабил хватку. Он быстро ударил по ногам, сделав подсечку, буквально на мгновение опередив меня, и я рухнула на пол. Потерпев поражение, я еще сильнее распалилась и выплеснула наружу все скопившиеся негативные чувства. Я вовсе не собиралась убегать, и он это понял. Я бросалась на парня с кулаками и криками, но его это только забавляло. В итоге в Мой Личный Кошмар полетели один за другим удары. Не тут-то было: он легко, даже не напрягаясь, отражал мои атаки. Но я упорно продолжала отчаянные попытки достать его, хоть разок пробить его блоки, и как заведенная кричала: « Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!». А самоуверенный мужчина лишь ухмылялся, глядя на меня, и в очередной раз с огромным удовольствием опрокидывал меня на пол. Драконище вымотал меня несказанно. Он вовсе не собирался насиловать меня, а скорее наоборот оторваться на мне. Что же, понять его злость тоже можно было. Его ударам конца не было. Когда же он остановился, я заметила, что Саске пробрала сильная дрожь, сопровождаемая глубинным почти звериным рыком, исторгнутым из груди, я встряхнулась и отошла на шаг назад. Я испугалась до темных! - Сакура! – прорычал непонятно от чего разозленный брюнет, - Черт, прекрати делать такое милое личико! Схватив меня за талию, он одним движением кинул меня на кровать, впиваясь в мои губы. Жгучий поцелуй выбил меня из реальности. Я стала царапать его спину, но тот этого даже не замечал. Его рука до боли сжимала мою небольшую грудь, а я сдерживала крик. Сейчас я его не боялась, скорее наоборот чувствовала превосходство над ним. В его глазах ясно читалось желание. Желание меня. Его губы перешли на мою шею, даря мне новые засосы и укусы. Рука стала скользить ниже, доходя до моего сокровенного местечка. Его пальцы проникли внутрь меня, вызывая новую порцию боли. Из моей груди вырвался крик, который был прекращен второй рукой брюнета. Вдруг он, стягивая боксеры, освобождает свою эрекцию. Мамочки! Он становится на колени и растягивает презерватив по своей значительной длине. О,нет... Уместится ли? Как? По-моему, я в шоке. Мое подсознание в ужасе сбежало, или валяется в нокауте, или перевернулось кверху килем и затонуло. Я оцепенела. Брюнет наклоняется ко мне и грубо, но медленно целует и посасывает мои соски. В этот момент его большой половой орган без промаха входит в меня до самого конца. Я издаю крик. Сильные толчки заставляют меня кричать, скулить...стонать... На лице парня появилась довольная ухмылка, а в глазах зажегся огонек. Я могу видеть и воспринимать, но не в силах высказать, что чувствую. Да и что можно сказать в ситуации, когда обнаруживаешь, что парень, лишивший тебя девственности - абсолютно чокнутый садист? Страшно...да. Это самое сильное чувство. Однако, как ни странно, я боюсь не его. Я боюсь, что могу к этому привыкнуть или, что еще хуже, я буду этого желать. Его рука лежит на моих бедрах, а второй он сжимает мою грудь. Его толчки внутри меня становятся с каждым разом всё быстрее. Он кончил. Брюнет падает рядом со мной и смотрит на меня. Я же, в свою очередь, пытаюсь отдышаться и ложусь на бок в противоположную сторону. - Почему ты не смотришь на меня? - Задал вопрос Саске с нотками удивления и обиды в голосе. Я бы посмотрела, правда, но я не хочу, чтобы он видел мои слезы. Парень накрывает нас одеялом и обнимает меня за талию. Вероятно, чтобы я не сбежала. А я и не сбегу. Через минут десять я уже слышала над своим ухом спокойное сопение, а его рука крепче прижимала меня к себе.