И где же теперь твоя дерзость?

Солнце уже исчезло за горизонтом, когда я открыла глаза. Голова гудела. Я села, совершенно не понимая, где я и что происходит. Тут в мою память вернулись обрывки сегодняшнего дня: завтрак, ванна, драка,секс... Мои щеки запылали, когда я вспомнила, что спала с человеком, которого больше всего на свете жажду придушить собственными руками. Возле кровати небрежно валялась его бордовая рубашка, которую я тут же надела. Ну и что, что она мне велика? Зато попу прикрывает. Я встала с кровати и направилась к двери. Рано или поздно мне бы всё равно пришлось выйти. Медленно спускаясь вниз, я заметила, что свет нигде не горит. Это означало одно: дома никого не было. Не веря в такое везение, я ринулась к входной двери, но та была заперта. Глупо было полагать, что он не запер дверь, но в такой ситуации нужно быть уверенным наверняка. Попытка к бегству снова сорвалась. Вздыхая, я сползла вниз по стенке, горестно подперла щеки кулаками и в который раз задумалась. Раз уж мне не сбежать, то надо себя чем-то занять. Еще немного повздыхав, я встала и направилась наверх, исследовать еще неведанные мне комнаты. Так я блуждала по дому минут пятнадцать, пока не наткнулась на очень интересную и, как мне показалось, самую уютную комнату во всем доме. Вся комната была заставлена шкафами с книгами, а посередине находился большой белый рояль. Не знала, что брюнет умеет играть. Прохожу между стеллажами с книгами в поисках чего-нибудь интересного. В основном детективы, психология и стихи. О, стихи! Я обожаю стихи, особенно, если они о любви. Но мое внимание привлекает небольшая красная коробка в самом низу. Судя по пыли, эту коробку уже давно никто не открывал. А я открою. Внутри находились конверты, счета, медали и прочий хлам. Мда-а, интересного мало. Как только я собралась закрыть коробку, от крышки отклеился какой-то листок. Это была фотография, которая заставила участиться мой пульс. На ней был изображен Мой Личный Кошмар в возрасте лет шести. Мальчик держал на руках котенка и улыбался самой искренней и счастливой улыбкой. В голове никак не укладывалось: детская улыбка с фотографии и улыбка психопата. Что же должно было произойти, чтобы ты из милого мальчишки превратился в настоящего монстра, Саске? Я положила фотографию на место и закрыла коробку. Почему-то мне стало жалко мальчика на фотографии. Чистый, невинный ребенок, с самыми прекрасными глазами, полными счастья... Что же так изменило его? Я вновь стала рыться в коробке, точно зная, что ответы на мои вопросы находятся тут. Мой взор упал на конверт со смятыми листочками, на которых корявым, детским почерком было написано: "...Боюсь услышать песню ветра. В нем звуки прошлых проступков, материнской тревоги, расколотого единства. Стоит задуть ветру, как я затыкаю уши ладонями. Не хочу слышать то, от чего ушла мама. Ветер отзывается в моем сознании задорным детским смехом. Вместе с белоснежной нежностью будоражит в сердце тоску. В такие моменты мне хочется уничтожить себя. Обматерить, избить, искалечить. Какая ты мать, если оставила ребенка на пожилую женщину, а сама смылась черт знает куда?! ..." Я отложила письмо и уставилась в потолок. Что же это получается...его бросила родная мать? Выходит, он рос без матери, как и я. Но разница лишь в том, что тетя Цунаде заменила мне маму, а вот он, по всей видимости, остался одиноким... Послышался скрип входной двери. Значит, Саске вернулся домой. Я встала и направилась вниз. Вид у парня был измотанным, а сам он глядел на меня с плохо скрываемым удивлением. - Давно встала? - Около двух часов назад. - И чем же ты занималась? - Саске подошел вплотную ко мне, заставляя меня сделать шаг назад. - Книги читала. Довольная улыбка появилась на лице у брюнета. - Значит, ты отдохнула? Отлично, потому что сейчас мне потребуется расслабление. Я оказалась придавлена к стене. Горячее дыхание обожгло мою шею, вызвав непрошеных мурашек. Вдруг он отстранился от меня, но совсем ненадолго. Брюнет сжал в кулак свою рубашку позади шеи, сдернул ее через голову и бросил на пол. Воздух покинул мои легкие с громким свистом выдоха. Одетый только в черные джинсы, с лохматыми волосами, торчавшими во все стороны, он был красив запретной красотой. Что-то в нем изменилось... Я испуганно вздрогнула, осознав, что тихо и тяжело дышала. Он смотрел на меня с насмешливым, собственническим весельем, словно ощущал, что я была на грани того, чтобы пуститься наутек, и знал, что сможет догнать меня, и весьма надеялся, что я попытаюсь. Но я просто смотрела, а мое сердце грохотало. - Ты знаешь, я не хороший, - сказал он голосом обманчиво мягким. Он был прав. Я это знала. Знала, но не могла ничего сделать. - Жестко, быстро, глубоко. И когда я закончу, ты будешь знать, что ты моя. И ты больше никогда не подумаешь о том, чтобы сказать мне слово "нет" снова. Еще один взгляд хищника в мою сторону. Я даже не задумывалась над этим, я просто уступила инстинкту: мои ноги развернули меня, и я бросилась бежать. Словно я могла убежать от него. Словно я могла убежать от того, от чего я пыталась сбежать с того момента, как встретила его. И всё же, я убегала в заключительном, символичном сопротивлении - часть меня знала - я убегала, потому что хотела, чтобы он преследовал меня. Но так же я понимала, что когда брюнет настигнет меня, он сделает со мной все те вещи, которые обещали сделать его глаза. Я бежала по коридору, понимая, что он действительно позволил мне какое-то время бежать, словно играя со мной. Позже он оказался на мне, потянув меня вниз на пол кухни, на живот под себя. Смеясь, когда тянул меня вниз. Его смех превратился в грубое рычание, когда он вытянул свое большое, твердое тело в полную длину на мне, его эрекция толкалась в меня сзади через рубашку. Я извивалась и умоляла не делать этого, и всё же он не пощадил, обхватил меня крепко руками, пригвоздил мои руки к полу. Обхватив мои руки одной своей, он скользнул другой рукой между моих ног. Я закричала. Но было поздно. Зверь вошел в меня сзади с силой проходя всё глубже. Его вес был таким тяжелым поверх меня, что я едва могла дышать. Когда его губы заскользили по задней части моей шеи, я захныкала. - Ш-ш-ш, - напевал он мне на ухо, пробиваясь всё глубже. Его член рвал меня на части. Он слишком большой, а я такая маленькая. Его рука обхватила мое горло, заставляя задыхаться. Голова закружилась, а боль снизу только увеличивалась. Брюнет кончил в меня, сопровождая это звериным рыком. Я прочла в его взгляде неудолетворение, но что-то заставило его передумать. Он посмотрел на меня и, немного поколебавшись, произнес совершенно противоположные моим ожиданиям слова: - Я устал за сегодня. Идем спать. С этими словами он направился наверх, а я последовала за ним. Разве он не обещал мне муки Ада? Почему не бьет меня? Почему не придумывает новые способы унижения? - Скажи, - начала я, войдя в комнату, - почему ты сегодня более добр ко мне? - А тебе нравится, когда я избиваю тебя до крови? В его голосе слышалось удивление и недовольство. - Нет. Просто жду подвоха. - Мне нравятся наши игры в кошки-мышки. Не волнуйся, однажды ты обязательно сдашься. А теперь ложись. Я сделала так, как мне было велено. Как только он накрыл нас одеялом, я услышала ровное сопение над ухом. Всё-таки он был очень уставшими. Я повернулась на бок к нему лицом. Умиротворение царило на лице такого подонка. Вот именно сейчас, когда он спит, он очень похож на того светлого человечка с фотографии. Может, совершенно случайно, тот маленький мальчик еще жив где-то в глубине его темной души? Я смотрела на длинные черные ресницы, а потом словила себя на мысли, что сейчас, когда он так беспомощен, когда его лицо не искажает жуткая улыбка, он очень красивый. Именно к такому я хочу прижаться. И я прижалась.